Чтение онлайн

„Едва прозвучали въ воздух эти слова, какъ повсюду послышались звуки и шумъ, какъ бы въ вод и надъ водою начали раздаваться голоса. На скал Лей показалось пламя, надъ которымъ появилась волшебница; она, какъ и раньше, ясно и настоятельно манила правою рукою ослпленнаго рыцаря, въ то время какъ въ лвой рук у нея былъ жезлъ, которымъ она вызывала себ на помощь волны. Волны начали плескать къ небу; лодка опрокинулась и вс усилія пловцовъ были тщетны; волны поднимались все выше и выше и, ударяясь о твердыя скалы, разбили лодку въ куски. Юноша утонулъ въ пучин, но спутникъ его былъ выкинутъ на беретъ громадной водной“.

Въ теченіе многихъ столтій о Лореле разсказывалось много худого, но въ данномъ случа поведеніе ея заслуживаетъ несомннно одобренія. Однимъ уже этимъ она можетъ завоевать симпатію и заставить позабыть вс ея преступленія и помнить только одинъ послдній хорошій поступокъ, которымъ она увнчала и закончила свою карьеру.

„Съ тхъ поръ волшебница больше не появлялась, хотя восхитительное пніе не рдко еще можно было слышать въ прекрасныя, свжія, тихія весеннія ночи, когда луна освщала всю мстность своимъ серебристымъ свтомъ, внимательные пловцы изъ-за рокота волнъ нердко слышали отзвукъ чарующаго голоса, пвшаго псни въ кристальномъ замк, и съ печалью и страхомъ вспоминали о молодомъ граф Германн, обольщенномъ нимфою“.

А вотъ и псня, обязанная своимъ возникновеніемъ легенд и написанная Генрихомъ Гейне:

Псня эта любимйшая въ Германіи за послдніе сорокъ лтъ и, быть можетъ, останется таковою навсегда.

На свт нтъ абсолютнаго совершенства. У мистера X. имется небольшая брошюрка, купленная имъ во время пребыванія его въ Мюнхен. Книжечка носитъ заглавіе: „Каталогъ картинъ старой пинакотеки“ и написана на своеобразномъ англійскомъ язык. Привожу изъ нея нсколько выписокъ:

„Воспрещается пользоваться настоящей работой въ смысл перепечатки съ нея при обработк того же матеріала“.

„Вечерній ландшафтъ. На переднемъ план вблизи пруда и группы блыхъ буковъ вьется тропинка, оживленная путниками“.

„Ученый человкъ въ циническомъ и разорванномъ плать, держащій въ рукахъ раскрытую книгу“.

„Св. Вароломей и палачъ, готовый совершить мученичество“.

„Портретъ молодого человка. Долгое время картина эти принималась за портретъ Бинди Альтовити, теперь же нкоторые снова признаютъ ее за собственноручный портретъ Рафаэля“.

„Купающаяся Сусанна, подстерегаемая двумя стариками. На заднемъ план побіеніе камнями осужденнаго“.

„Св. Рохъ, сидящій на ландшафт съ ангеломъ, который смотритъ на его язвы, между тмъ какъ собака съ пищей во рту служитъ ему“.

„Весна. На первомъ план сидитъ богиня Флора. За нею плодоносная долина, наполняемая ркой“.

„Прекрасный букетъ, оживленный Майкою“.

„Воинъ въ полномъ вооруженіи съ гипсовой трубкой, лниво прислонившійся къ столу и окружающій себя дымомъ“.

„Нмецкій ландшафтъ вдоль судоходной рки, которая орошаетъ его до задняго плана“.

„Крестьяне, поющіе въ копстадж. Женщина поитъ ребенка изъ чашки“.

„Голова св. Іоанна, когда онъ былъ еще мальчикомъ, рисовано альфреско на кирпич. (Вроятно, на черепиц).

„Молодой человкъ изъ фамилій Раггіо съ волосами, подрзанными на конц, одтый въ черное и такою же шляпой. Приписываютъ Рафаэлю, что, впрочемъ, весьма сомнительно“.

„Два, держащая Младенца. Очень написано по манер Сассоферрато“.

„Кладовая съ зеленью и битой дичью, оживленная судомойкой и двумя поварятами“.

Впрочемъ, англійскій языкъ этого каталога нисколько не хуже того, на которомъ длаются надписи на нкоторыхъ картинахъ въ Рим, напримръ:

„Видъ откровенія. Св. Іоаннъ въ остров Патмос“.

А плотъ нашъ, тмъ временемъ, все плылъ, да плылъ.

На милю или на дв повыше Эбербаха изъ-за группы зелени, покрывающей вершину высокаго и очень крутого холма, мы увидли какія-то своеобразнаго вида развалины, состоявшія всего изъ двухъ осыпающихся каменныхъ массъ, имющихъ грубое сходство съ человческими лицами; он какъ бы склонились другъ къ другу и имли видъ человческихъ существъ, поглощенныхъ разговоромъ. Развалины сами по себ не представляли ничего особеннаго по живописности или внушительности, но тмъ не мене носили названіе «Очковыхъ Руинъ».

Въ средніе вка (по словамъ нашего капитана, по горло начиненнаго различными легендами) въ этой мстности поселился громадный драконъ, извергавшій изъ своей пасти пламя, и причинявшій народу боле вреда, чмъ любой сборщикъ податей. Длиною онъ равнялся доброму желзнодорожному позду, а все тло его было покрыто непроницаемой зеленой чешуею. Дыханіемъ своимъ онъ производилъ заразу и пожары, а прожорливостью — голодъ. Онъ подалъ безразлично какъ людей, такъ и скотъ и заслужилъ всеобщую ненависть. Нмецкій императоръ того времени сдлалъ обычное воззваніе, что дастъ тому, кто уничтожить дракона, все, что тотъ пожелаетъ; дло въ томъ, что побдители драконовъ требовали, обыкновенно. въ награду царскихъ дочерей, а таковыхъ у императора было съ избыткомъ.

На этотъ призывъ являлись славнйшіе рыцари со всхъ четырехъ странъ свта и одинъ за другимъ попадали дракону въ пасть, вслдствіе чего страхъ передъ чудовищемъ дошелъ до того, что не находилось больше героевъ, желавшихъ попробовать счастья. Драконъ началъ свирпствовать еще сильне, чмъ прежде. Народъ потерялъ всякую надежду на избавленіе и разбгался по горамъ, ища убжища.

Наконецъ, желая сразиться съ чудовищемъ, изъ далекой страны явился господинъ по имени Виссеншафтъ, бдный и незнатный рыцарь. Какъ смшонъ онъ былъ въ своихъ доспхахъ, висящихъ лоскутьями и съ какимъ-то страннымъ ранцемъ за спиною. Ршительно вс посмотрли на него съ презрніемъ, а нкоторые такъ даже открыто насмхались надъ нимъ. Но бродяга не обращалъ на это вниманія. Онъ только спросилъ императора, не отмнилъ ли онъ своего общанія. Императоръ отвтилъ, что общанія своего онъ не отмнялъ и тутъ же, съ презрительнымъ сожалніемъ посовтовалъ ему лучше охотиться за зайцами, чмъ подвергать такую драгоцнную жизнь, какъ его, опасности въ борьб съ чудовищемъ, отъ котораго погибло уже столько знаменитыхъ героевъ.