Чтение онлайн

— Клянусь честью! Ужь если я не американецъ, то на свт совсмъ нтъ американцевъ. И какъ только я услышалъ, какъ вы заговорили на нашемъ, славномъ, старомъ американскомъ нарчіи, то чортъ меня подери, если я едва удержался, чтобы не обнять расъ. Я, знаете, совсмъ вывихнулъ себ языкъ, выговаривая эти собачьи, девятисложныя нмецкія слова, какъ пріятно посл этой ломки поговоритъ по-христіански! Я вдь изъ западнаго Нью-Іорка. Зовутъ меня Чоллей Адамсъ. Я, знаете, студентъ. Живу здсь уже два года, и готовлюсь на ветеринара. Я, знаете, люблю эту науку, но, представьте, эти нмцы не желаютъ учить васъ на вашемъ родномъ язык, они требуютъ, чтобы вы научились по-нмецки; и вотъ, прежде чмъ приняться за науку, я долженъ еще терять время, на изученіе этого несчастнаго языка.

«Сначала-то я и не предполагалъ, что это такъ затруднитъ меня; теперь же мн сдается, что я оплшивть успю, пока изучу его. Мало того, они заставляли меня учиться и латинскому языку. Между нами будь сказано, я бы и гроша ломаннаго не далъ за всю эту латынь, и первое, что я сдлаю, когда кончатся вс мои мытарства, — это постараюсь какъ можно скоре забыть ее. Надюсь, что это не займетъ у меня много времени. И, вдь, что я вамъ скажу: наше ученье и здшнее — совсмъ не одно и то же. Мы у себя дома и понятія о здшнемъ учень не имемъ! Здсь вы должны долбить, и долбить, и долбить безъ перерыва; у васъ и минуты свободной не выдастся, чтобы хоть передохнуть немного; и все, чмъ вы тутъ набиваете голову, вы должны знать твердо, чортъ возьми, не то придется имть дло съ этими старыми, сморщенными, кривоногими чучелами въ очкахъ, нашими профессорами. Я прожилъ здсь уже довольно и, право, могу вамъ сказать что измучился страшно. Старикъ писалъ мн, что прідетъ сюда въ іюн, а въ август возьметъ меня домой, все равно кончилъ ли я, или нтъ свое ученье, да Богъ его знаетъ, что-то не детъ до сего времени, даже не пишетъ почему; прислалъ мн цлую кипу какихъ-то букварей, и совтуетъ быть мн умникомъ, и потерпть еще немного. Очень они мн нужны, — чтобы ихъ чортъ побралъ! А все-таки я ихъ читаю, потому, что этого хочетъ мой старикъ, а чего хочетъ старикъ, то должно быть исполнено. Да, вотъ въ угоду ему, я и вожусь со всмъ этимъ, хоть оно меня весьма мало привлекаетъ. Кром того, я чрезвычайно скучаю по своимъ мстамъ. Я прямо таки боленъ, боленъ съ головы до ногъ; но ничего не подлаешь, долженъ здсь сидть и ждать, пока старикъ не позоветъ. Да, сэръ, вотъ и чахну въ этой проклятой стран, пока старикъ не скажетъ: „прізжай!“ А между тмъ, можете прозакладывать послдній долларъ, что это ожиданіе достанется мн не такъ легко, какъ для кошки родить двойню!»

Эта длинная и простодушная рчь, была заключена громогласнымъ «ухъ», которымъ онъ облегчилъ свои утомленныя легкія, и обнаружилъ глубину взволнованнаго чувства, вылившагося передъ тмъ. Затмъ, онъ тотчасъ же пустился въ дальнйшія изліянія, и не прерывалъ ихъ до того момента, когда мы достигли дверей своей гостинницы.

Мы уже думали, что онъ освободить, наконецъ, нашего друга, какъ вдругъ, онъ началъ упрашивать его пойти къ нему, и просилъ такъ жалобно, что нашъ мягкосердечный пріятель не устоялъ и, какъ и подобаетъ истинному христіанину, отправился вмст съ этимъ почтительнымъ сыномъ въ его жилище, отужиналъ съ нимъ, и прослушалъ его наивныя жалобы, вплоть до самой полночи, оставивъ своего собесдника, по собственному его выраженію, счастливымъ «по самыя уши». Изъ разговора оказалось, что «Чодлей», папаша Адама, былъ значительнымъ торговцемъ лошадьми въ западномъ Нью-Іорк, что и объясняетъ выборъ профессіи нашего новаго знакомаго. Его преподобіе составилъ весьма высокое мнніе объ этомъ юнош, я нашелъ въ немъ вс задатки будущаго хорошаго гражданина; по его словамъ, это драгоцнный камень, хотя и не обдланный.

Баденъ-Баденъ расположенъ на противолежащихъ склонахъ холмовъ и можетъ по справедливости быть названъ однимъ изъ красивйшихъ городовъ, красота котораго зависитъ какъ отъ естественныхъ условій мстности, такъ и отъ разумно приложеннаго человческаго труда. Самое дно долины, образованной двумя рядами холмовъ, представляетъ полосу ровнаго грунта, проходящую черезъ весь городъ изъ конца въ конецъ и даже загородъ; оно обращено въ родъ парка съ высокими тнистыми деревьями и многочисленными сверкающими фонтанами, расположенными въ равныхъ другъ отъ друга разстояніяхъ. Три раза въ день передъ зданіемъ собранія играетъ прекрасный оркестръ музыки, а по вечерамъ вся эта мстность биткомъ набита фешенебельной публикой обоего пола, марширующей взадъ и впередъ мимо большой бесдки, въ которой помщается оркестръ. Публика эта, повидимому, сильно скучаетъ, хотя силится доказать совершенно противное. Впрочемъ, большинство живетъ здсь съ цлью леченія ревматизмовъ, которые они и вывариваютъ въ здшнихъ теплыхъ ваннахъ. Больныхъ этого рода, съ трудомъ бродящихъ съ палочками и костылями, можно встртить здсь повсюду, и меланхолическій видъ ихъ достаточно говоритъ о ихъ настроеніи. Говорятъ, что Германія со своими сырыми каменными домами является настоящимъ отечествомъ ревматизмовъ. Если это такъ, то становится понятнымъ, почему Провидніе заботилось наполнить всю эту страну такимъ количествомъ теплыхъ источниковъ. Быть можетъ, ни въ одной стран нельзя встртить цлебные источники въ такомъ изобиліи, какъ въ Германіи. Притомъ источники Германіи черезвычайно разнообразны по своимъ качествамъ и помогаютъ отъ многихъ болзней. Нкоторыя болзни не поддающіяся лечебной сил одного источника, излечиваются отъ пользованія нсколькими источниками за-разъ, такъ, многіе больные пьютъ Баденъ-Баденскую воду, въ которой растворяютъ ложку соли изъ Карлсбадскаго источника.

Воды здшнихъ источниковъ не продаются; вы входите въ курзалъ и видите, что тамъ сидятъ дв или три какихъ-то двицы, расфранченныя и изящныя не хуже любого трехдоллароваго клерка въ правительственномъ учрежденіи, вс он заняты какимъ-то дамскимъ рукодльемъ и, повидимому, совсмъ васъ не замчаютъ.

Время отъ времени то одна, то другая изъ нихъ встаетъ и съ измученнымъ видомъ начинаетъ «потягиваться»; она такъ вытягиваетъ руки и все свое тло, что, наконецъ, пятки ея отдляются отъ полу, вслдъ затмъ она освжаетъ себя такимъ отчаяннымъ звкомъ, что все лицо ея скрывается за верхнею губою, при чемъ при желаніи нетрудно разсмотрть все ея внутреннее устройство, затмъ пасть медленно закрывается, кулаки и пятки приходятъ въ нормальное положеніе, двица разслабленно подходить къ своему столику, внимательно разсматриваетъ васъ, наконецъ, наливаетъ въ стаканъ горячую воду и ставитъ его передъ вами такъ, что необходимо тянуться за нимъ. Вы берете стаканъ и спрашиваете: «Сколько?» и слышите слдующій нищенскій отвтъ, произносимый съ искусственнымъ равнодушіемъ:

— Hach Beliebe (по желанію).

Подобный фокусъ, обычный у всякаго попрошайки который всегда полагается на вашу щедрость, приводитъ васъ въ раздраженіе. Вы хотите простой коммерческой сдлки и поэтому не обращая вниманія на отвтъ, спрашиваете вторично:

— Сколько?

А двица спокойно и равнодушно повторяетъ:

— Nach Beliebe.

Вы начинаете злиться, но стараетесь не показать этого, вы ршаетесь задавать свой вопросъ до тхъ поръ, пока она не измнитъ отвта, или, по крайней мр, не оставитъ своей обидно равнодушной манеры. И вотъ вы съ этой двицей, какъ два какихъ дурака, стоите другъ передъ другомъ, безсмысленно глядите другъ другу въ глаза и, повидимому, вполн хладнокровно, не повышая голоса, ведете слдующій идіотскій разговоръ;

— Сколько?

— Nach Beliebe.

— Сколько?

— Nach Beliebe.

— Сколько?

— Nach Beliebe.

— Сколько?

— Nach Beliebe.

— Сколько?

— Nach Beliebe.

— Сколько?

— Nach Beliebe.

Не знаю, чтобы на моемъ мст сдлалъ бы другой, но я, наконецъ, уступилъ; это чугунное равнодушіе и презрительное спокойствіе побдили меня и я спустилъ флагъ. Теперь я знаю, что отъ людей мужественныхъ и не заботящихся о мнніи судомоекъ, она получаетъ обыкновенно пенни, и только трусы даютъ немного боле; но я, я положилъ передъ ней серебряную монету въ цлыхъ 25 центовъ и, чтобы срзать ее, саркастически прибавилъ:

— Если этого недостаточно, то будьте добры оставить свое олимпійское величіе и сказать мн объ этомъ.

Но срзать ее мн такъ и не удалось. Не удостоивая меня даже взглядомъ, разслабленнымъ жестомъ она взяла монету и подбросила ее. Она заподозрила ее, не фальшивая ли. Затмъ, повернувшись спиною и медленно переваливаясь, она направилась къ своей прежней нассти и по дорог бросила мою монету въ раскрытый ящикъ. Какъ видите, она осталась побдительницей до конца.

Я потому такъ подробно описываю поведеніе этой двицы что оно крайне типично; такъ поступаетъ большинство баденъ-баденскихъ лавочниковъ. Каждый изъ нихъ старается гд только можетъ обмануть васъ, а что онъ, кром того, еще и оскорбитъ васъ, независимо отъ того удался или нтъ его обманъ, въ этомъ вы можете быть вполн уврены. Отъ торговцевъ по части оскорбленія публики не отстаетъ и служебный персоналъ ваннъ. Какая-то грубая женщина, сидящая у конторки въ вестибюл большихъ Фридриховскихъ ваннъ и продающая билеты, не довольствуясь тмъ, что ежедневно по два раза оскорбляла меня и притомъ съ твердою врою въ свое предназначеніе, но еще заблагоразсудила какъ-то обсчитать меня на цлый шиллингъ. Да, съ закрытіемъ рулетки крупные рыцари наживы исчезли изъ Баденъ-Бадена, но разная мелкота осталась тамъ и по сіе время.

Одинъ англичанинъ, долгое время жившій въ Баденъ-Баден, говорить:

— Если вы скроете вашу національность, то въ здшнемъ поведеніи вы, пожалуй, не замтите никакой наглости. Здшніе торговцы ненавидятъ англичанъ и презираютъ американцевъ; они чрезвычайно грубы съ представителями какъ той, такъ и другой націи, въ особенности съ дамами. Если дама зашла въ лавку одна, безъ мужчины или безъ лакея, то она почти наврное подвергнется различнымъ мелочнымъ оскорбленіямъ, оскорбленіямъ, заключающимся скоре въ тон и общей манер держать себя, нежели въ грубыхъ словахъ, хотя и эти послднія не составляютъ особой рдкости. Я знаю случай, когда лавочникъ бросилъ одной американк ея монету обратно, сказавъ самымъ дерзкимъ тономъ: «У насъ не въ ходу французскія деньги». Другой разъ, какая-то дама, англичанка, сказала торговцу: «Но не думаете ли вы, что это слишкомъ дорого за эти вещи?» Торговецъ отвтилъ вопросомъ же: «Но разв вы думаете, что обязаны купить ихъ?» Однако съ русскими и нмцами весь этотъ народъ очень вжливъ. А что касается до титуловъ, то они просто обожаютъ ихъ. Если вы хотите посмотрть, до чего можетъ дойти раболпіе этихъ господъ, явитесь передъ ними во-образ русскаго князя.

Да, городъ самъ по себ совсмъ не привлекателенъ и полонъ притворства, мелкаго обмана и мошенничества; хороши въ немъ только его источники. Въ теченіе цлыхъ трехъ лтъ меня сильно, мучилъ ревматизмъ, но посл ваннъ, которыя я принималъ здсь ежедневно около четырехъ недль, боли прекратились и никогда боле не возвращались. Я твердо врю, что оставилъ свой ревматизмъ въ Баденъ-Баден. Я бы былъ непрочь оставить здсь и еще кой-какія болзни, но это оказалось невозможнымъ. Горячіе источники здсь весьма многочисленны, и вс они доставляютъ воду въ такомъ же изобиліи, какъ и дв тысячи лтъ тому назадъ. Вода эта трубами проводится по различнымъ купальнымъ заведеніямъ и разбавляется до надлежащей температуры холодной водой. Такъ называемыя новыя Фридриховскія ванны помщаются въ прекрасномъ большомъ зданіи, гд вы можете получить всевозможныя ванны какъ въ естественномъ ихъ состояніи, такъ съ добавленіемъ различныхъ травъ и настоекъ, какія только потребны по вашей болзни, что опредляется особымъ врачемъ, состоящимъ при этомъ заведеніи. Вы входите сюда черезъ большую дверь, которую отворяетъ предъ вами важнаго вида швейцаръ, кланяющійся вамъ сообразно вашей наружности и платью, берете билетъ и вмст съ тмъ получаете оскорбленіе отъ женщины, завдующей хозяйственною частью заведенія; женщина эта звонитъ въ колокольчикъ, на звонъ котораго является служитель и ведетъ васъ черезъ большой залъ въ одну изъ кабинъ, гд стоятъ рукомойникъ, зеркало, машинка для сниманія сапогъ и мягкій диванчикъ, на которомъ вы и раздваетесь.

Кабина раздлена на двое большихъ занавсокъ; вы отдергиваете его, и передъ вами находится большая благо мрамора ванна, опущенная въ землю до такой глубины, что края ея находятся въ одномъ уровн съ поломъ, такъ что вы сходите въ нее по тремъ блымъ мраморнымъ же ступенькамъ. Ванна наполнена чистою, какъ кристаллъ водою, имющей 28° Р. (около 95° по Фаренгейту). Тутъ же около самой ванны въ углубленіи, сдланномъ въ полу, вставленъ закрывающійся мдный ящикъ съ теплыми полотенцами и простынею. Погрузившись въ эту горячую воду, вы осматриваетесь и вдругъ замчаете, что все ваше тло сдлалось совершенно блымъ и что вы выглядываете словно какой-нибудь ангелъ. На первый разъ вы остаетесь въ ванн всего десять минутъ, а потомъ съ каждымъ разомъ увеличиваете продолжительность купанья на пять минутъ, пока не дойдете до 25 или до получаса, на чемъ и останавливаетесь. Вообще говоря, вся обстановка такъ роскошна, польза отъ водъ такъ очевидна, цны такъ умренны, а оскорбленія настолько велики, что вы скоро влюбляетесь въ эти Фридриховскія ванны, но въ то же время чувствуете непреодолимое желаніе покинуть ихъ.