Чтение онлайн

— Я нахожу, что этотъ сортъ сигаръ опасенъ, — сказалъ онъ совершенно спокойно, и, казалось, не подозрвалъ ничего. Но на слдующій же день вечеромъ онъ подстерегъ Георга и вылилъ на него цлое ведро какъ ледъ холодной воды.

Въ другой разъ Томъ Макъ Эльрой завязалъ узлами платье Никодима, пока тотъ купался. Въ отплату Никодимъ изъ одежды Тома устроилъ что-то врод потшныхъ огней.

Спустя день или два надъ Никодимомъ подшутили въ третій разъ. Дло было въ воскресенье вечеромъ, и ему пришлось прогуляться по всей деревенской церкви съ афишей, разукрашенной звздами и пришпиленной булавкою къ спин.

Всю слдующую ночь шутникъ провелъ въ погреб покинутаго дома, причемъ Никодимъ просидлъ на дверк этого погреба до самаго ранняго завтрака и покинулъ свой постъ вполн увренный, что плнникъ имлъ въ своемъ распоряженій достаточно времени, чтобы убдиться, что всякое прегршеніе влечетъ за собой суровое наказаніе. Надо прибавить, что погребъ на два фута былъ залитъ вонючей водой, а на дн лежалъ слой жидкой грязи глубиною около 6-ти дюймовъ.

Но пора возвратиться къ моему разсказу. Какъ я сказалъ, малый этотъ вспомнился мн, благодаря тому, что разговоръ зашелъ у насъ о скелетахъ и это напомнило мн слдующее происшествіе съ Никодимомъ. Результаты описанныхъ выше исторій заставили нашихъ шутниковъ призадуматься и сознаться, что вс ихъ усилія подшутить надъ простофилею «стараго Шельби» особаго успха не имли; вмст съ тмъ и дальнйшія попытки сдлались боле рдкими и осторожными. На выручку имъ явился нашъ молодой докторъ, предложеніе котораго испугать на смерть Никодима было встрчено всеобщимъ восторгомъ и одобреніемъ. Планъ доктора состоялъ въ слдующемъ: у него былъ прекрасный, новый скелетъ, скелетъ недавно умершей единственной мстной знаменитости, пьяницы Джимми Финна; скелетъ этотъ былъ купленъ докторомъ на весьма оживленномъ аукціон за 50 долларовъ отъ самого Джимми, въ то время, когда этотъ послдній, сильно больной, лежалъ на кожевенномъ завод послднія четыре недли передъ смертью. Пятьдесятъ долларовъ ушли цликомъ на покупку виски, и значительно ускорили превращеніе Джимми Финна въ скелетъ. И вотъ, докторъ предложилъ положить этотъ скелетъ Никодиму на кровать!

Замыселъ былъ приведенъ въ исполненіе. въ половин одиннадцатаго вечера. Въ полночь, когда Никодимъ имлъ обыкновеніе ложиться спать, общество деревенскихъ шутниковъ осторожно пробиралось сквозь заросли репейника и подсолнечника къ уединенной хижин заброшеннаго сада. Подойдя къ окну, они заглянули внутрь. На постели въ одной короткой рубах сидлъ нашъ длинноногій Никодимъ и, болтая съ довольнымъ видомъ ногами, насвистывалъ на гребешк, обернутомъ бумагою, веселую псенку «Комтоунскія гонки»; скелета не было, но зато около Никодима лежали новенькій органчикъ, волчокъ, большой резиновый мячъ, горсть крашеныхъ шариковъ, фунтовъ пять лавочныхъ леденцовъ и порядочно надгрызенный кусокъ пряника величиною съ добрую книгу. Онъ только-что продалъ скелетъ странствующему шарлатану за три доллара и наслаждался результатами своей коммерціи!

Только-что покончили мы говорить о скелетахъ, и разговоръ перешелъ на ископаемыя, какъ вдругъ мы услышали крики. Взглянувъ вверхъ по крутому откосу, мы увидли группу мужчинъ и женщинъ, съ испугомъ и волненіемъ глядвшихъ на какой-то большой предметъ, катившійся прямо на насъ внизъ по откосу. Мы поспшили посторониться. Предметъ этотъ, докатившись до дороги, остановился и оказался мальчикомъ. Оступившись, онъ упалъ, при чемъ ему не оставалось ничего больше, какъ только надяться на свое счастіе и ждать, что изъ этого выйдетъ.

Въ такихъ мстахъ стоитъ только упасть, а остановиться уже нтъ возможности, пока не достигнешь самаго дна. И какъ это умудряются люди обработывать землю на этихъ крутизнахъ, о которыхъ, если вы уже хотите быть точными, лучше всего сказать, что он немного круче лстницы, хотя и не такъ круты, какъ мансардная кровля. Нкоторыя маленькія фермы, расположенныя на склонахъ холмовъ около Гейдельберга, положительно стоятъ совсмъ «вверхъ дномъ». Мальчикъ былъ сильно помятъ, а голова его была облита кровью, шедшей изъ ранъ и царапинъ, полученныхъ отъ ударовъ о мелкіе камни.

Пока мы съ Гаррисомъ поднимали его и усаживали на камень, подоспли его спутники, неся съ собою потерянную при паденіи шапку.

Изъ сосднихъ домиковъ повыскочили мужчины, женщины и дти и присоединились къ нашей толп. Поблднвшаго мальчугана осыпали ласками и сожалніями; оглядвъ его со всхъ сторонъ, принесли ему воды, напоили его и обмыли пораненныя мста. А разговору-то, разговору сколько тутъ было! Вс свидтели катастрофы принялись одновременно разсказывать о ней и каждый старался перекричать другого, а одинъ черезчуръ уже увлекшійся юноша взбжалъ немного вверхъ по откосу и, крикнувъ товарищамъ, чтобы они смотрли, сдлалъ видъ, что оступился, упалъ и скатился намъ подъ ноги, чмъ чрезвычайно картинно и наглядно пояснилъ своимъ слушателямъ, какъ это все произошло.

Во всхъ этихъ описаніяхъ фигурировали и мы съ Гаррисонъ. Было подробно описано: и какъ мы шли, и какъ Гансъ Гроссъ крикнулъ, и какъ мы съ удивленіемъ оглянулись, какъ увидли Петра, подобно пушечному ядру летящаго прямо на насъ, и какъ мы посторонились и подхватили его, и какъ мы хорошо сдлали, что тотчасъ же посадили и отряхнули его. Словомъ, мы оказались такими же героями, какъ и вс остальные, за исключеніемъ самого Петра, и сообразно этому чествовались; вмст съ Петромъ и всею толпою мы отправились въ домъ его матери, гд насъ угостили хлбомъ, сыромъ и молокомъ и гд намъ пришлось выпить пива чуть ли не съ каждымъ изъ участниковъ этого происшествія. Когда мы, наконецъ, встали, чтобы уходить, то каждый наперерывъ спшилъ пожать намъ руку и до тхъ поръ провожалъ насъ своимъ «Leb'wohl», пока мы не исчезли за поворотомъ дороги изъ глазъ своихъ новыхъ пріятелей.

Задачу свою мы выполнили и въ половин девятаго вечера вошли въ Оппенау, сдлавъ весь путь отъ Аллерхейлигена до Оппенау (146 миль) въ 11 1/2 часовъ. По крайней мр такое разстояніе показывалъ нашъ педометръ; что же касается до путеводителей и картъ военнаго вдомства, то вс они согласно опредляли его въ 10 1/2 миль — ошибка тмъ боле удивительная, что оба эти источника обыкновенно весьма точны во всемъ, что касается опредленія разстояній.

Да, прогулка вышла чрезвычайно пріятная, и притомъ за все наше пребываніе въ Европ это былъ единственный случай, когда все время намъ пришлось идти подъ гору. На слдующее утро мы сли въ поздъ и похали обратно въ Баденъ-Баденъ, окруженные ужасными клубами пыли. День былъ воскресный и поэтому вагоны были наполнены публикой, спшившей за городъ на partie de plaisir. Жара стояла невыносимая, небо казалось какою-то раскаленною и наглухо закупоренною печью, въ которую не проникало ни малйшей струйки воздуха. Вотъ ужь поистин странное время выбираютъ люди для увеселительныхъ прогулокъ.

Воскресенье на континент великій день — это день свободы и веселья. Здсь каждый нарушаетъ воскресный покой на тысячу различныхъ способовъ и не боится совершить этимъ грха.

Мы не работаемъ въ воскресенье, потому что заповдью запрещено эхо, по той же причин не работаютъ въ воскресенье и нмцы. Мы отдыхаемъ въ этотъ день, потому что этого требуютъ отъ насъ заповди, то же и по той же причин длаютъ и нмцы. Все различіе заключается лишь въ опредленіи понятія «покой». Для насъ это значитъ сидть дома и ничего не длать. Повидимому, то же самое думаютъ и нмцы. Но они даютъ отдыхъ только тмъ способностямъ человка, которыя утомлены недльною работою, и ни въ какомъ случа другимъ — неутомленнымъ; и надо сознаться, что, поступая такимъ образомъ, они достигаютъ цли гораздо лучше. Итакъ, если обязанности заставляютъ человка всю недлю сидть дома, то воскреснымъ отдыхомъ для него будетъ уйти изъ дому; если обязанность его состоитъ въ чтеніи серьезныхъ и скучныхъ книгъ, то въ воскресенье онъ съ удовольствіемъ отдохнетъ за легкимъ чтеніемъ; если онъ иметъ дло цлую недлю со смертью, съ похоронами, то въ воскресенье ему не грхъ сходить и въ театръ и въ теченіе двухъ, трехъ часовъ хохотать надъ веселой комедіей; если онъ усталъ оттого, что цлую недлю копалъ рвы или рубилъ деревья, то отдыхомъ въ воскресенье будетъ для него лежанье дома; если у человка устали отъ бездятельности руки, мозгъ, языкъ или другія какія-либо части тла, но новый день, проведенный этими частями праздно, не дастъ имъ отдыха. Если же, наоборотъ, он устали отъ чрезмрной работы, то отдыхомъ для нихъ будетъ, конечно, праздность. Вотъ какъ, повидимому, понимаютъ нмцы отдыхъ. Мы же понимаемъ это гораздо уже. Вс мы отдыхаемъ въ воскресенье одинаковымъ образомъ — сидимъ по домамъ и предаемся бездйствію, не обращая вниманія на то, можетъ ли оно дать намъ дйствительный отдыхъ или нтъ. Артисты, проповдники и пр. принуждены въ Германіи работать и въ воскресенье. Ко тому же самому поощряемъ и мы своихъ проповдниковъ, издателей, типографщиковъ и другихъ спеціалистовъ, но при этомъ воображаемъ, что сами остаемся непричастными къ грху; вдь если типографщику гршно работать въ воскресенье, то не мене гршно и пастору проповдывать, такъ какъ заповдь не длаетъ различія между спеціальностями, и я, право, не знаю, какъ мы можемъ мириться съ такимъ противорчіемъ. Покупая въ понедльникъ утреннюю газету, мы тмъ самымъ поощряемъ воскресную работу печатавшихъ ее людей. На будущее время я не буду покупать этихъ газетъ.

Нмцы помнятъ день субботній и чтятъ его, воздерживаясь отъ работы, какъ это приказываетъ заповдь. Мы же, воздерживаясь отъ работы, воздерживаемся въ то же время и отъ увеселеній, что вовсе не запрещено. И строго говоря, мы-то именно и нарушаемъ заповдь, такъ какъ въ большинств случаевъ нашъ обычай проводить воскресенье можетъ быть названъ отдыхомъ только по имени.

Этихъ соображеній оказалось вполн для меня достаточно, чтобы оправдаться передъ собственной совстью, когда мн вздумалось въ это воскресенье побродить по Баденъ-Бадену. Мы поспли какъ разъ во-время, чтобы почиститься и поспть въ англійскую церковь до начала службы. Въ церковь мы пріхали весьма торжественно; такъ какъ мы очень торопились, то хозяинъ приказалъ привести для насъ первый попавшійся экипажъ; случилось такъ, что экипажъ попался очень хорошій, а кучеръ былъ одтъ въ пышную ливрею, такъ что насъ приняли, вроятно, за какихъ-нибудь странствующихъ принцевъ; по крайней мр, чмъ же другимъ можно было объяснить, что въ наше распоряженіе предоставили отдльную ложу по лвую сторону отъ алтаря среди самой избранной публики. Какъ разъ впереди насъ сидли дв дамы очень просто и скромно одтыя, одна изъ нихъ была уже пожилая, другая молодая и чрезвычайно красивая; вся же остальная публика кругомъ насъ блистала богатыми нарядами и драгоцнными украшеніями.