Чтение онлайн

«Кутенъ призналъ и остальные останки».

«— Эта шляпа принадлежитъ Августу Террасу. Онъ несъ клтку съ голубями, которыхъ мы предполагали выпустить на вершин. Вотъ это крыло одного изъ тхъ голубей. А вотъ кусокъ моей сломанной палки, благодаря которой я спасся. Кто могъ бы сказать мн, что придетъ день, который доставитъ мн удовольствіе снова увидть тотъ кусокъ дерева, который поддержалъ меня надъ могилой, поглотившей моихъ несчастныхъ товарищей!»

Не было найдено ни одной части тла, принадлежащей Террасу. Самые тщательные поиски оказались безуспшными. Однако же, годъ спустя, поиски были возобновлены ни на этотъ разъ не напрасно. Было найдено много обрывковъ платья погибшихъ проводниковъ, затмъ часть фонаря и зеленая вуаль съ кровяными пятнами. Но самая интересная находка состояла въ слдующемъ: Одинъ изъ искавшихъ нечаянно натолкнулся на руку съ рукавомъ, торчавшую изъ трещины въ ледяной стнк, причемъ кисть руки была вытянута какъ бы для рукопожатія.

Ногти этой блой руки до сей поры сохранили еще свой розовый цвтъ, а вытянутые пальцы, казалось, выражаютъ серьезное привтствіе дневному свту посл долгой разлуки.

Туловище найдено не было. Вскор посл того, какъ рука была вынута изо льда, естественный цвтъ тла ея, равно какъ и розоватый цвтъ ногтей, исчезъ и замнился алебастровой блдностью, свойственной смерти. Это была третья правая рука, такъ что вс трое погибшихъ были узнаны и фактъ перенесенія ихъ ледникомъ былъ вн всякихъ сомнній.

Русскій, принадлежавшій къ той партіи, во время восхожденія которой совершилось вышеописанное несчастіе, былъ докторъ по фамиліи Хамель. Вернувшись съ экскурсіи, онъ оставилъ Шамони при первой возможности; такъ какъ онъ выказалъ полнйшее равнодушіе къ случившемуся несчастію, не говоря уже о томъ, что даже и не подумалъ о какой-либо помощи оставшимся вдовамъ и сиротамъ, то и унесъ съ собой сердечное проклятіе цлой общины. За четыре мсяца до нахожденія первыхъ останковъ одинъ изъ шамуньскихъ проводниковъ, по имени Бальмотъ, родственникъ погибшаго, былъ въ Лондон и однажды встртилъ въ Британскомъ музе здороваго стараго джентльмена, который обратился къ нему со словами:

— Я услышалъ ваше имя. Не изъ Шамони ли вы, мосье Бальмотъ?

— Да, сэръ.

— Что, не найдены еще тла трехъ моихъ проводниковъ? Я докторъ Хамель.

— Увы, нтъ, мосье.

— Ничего, рано или поздно ихъ все-таки найдутъ.

— Да, д-ръ Форбсъ и м-ръ Тиндаль тоже думаютъ, что рано или поздно ледникъ вернетъ намъ останки несчастныхъ жертвъ.

— Безъ сомннія, безъ сомннія. И это будетъ для Шамони весьма важно, какъ средство для привлеченія туристовъ. Вы можете устроить музей, куда и помстите все то, что будетъ найдено.

Дикая идея эта, понятно, никоимъ образомъ не могла способствовать прославленію имени д-ра Хамеля въ Шамони. Однако же, видно, что говорившій хорошо зналъ человческое сердце. Его мысль была подхвачена общественною властью Шамони, и чиновники пресерьезно разсуждали на эту тему въ своихъ засданіяхъ. Если они и отказались отъ ея выполненія, то только вслдствіе ршительнаго сопротивленія со стороны друзей и потомковъ погибшихъ проводниковъ, настоявшихъ на томъ, чтобы останки были преданы христіанскому погребенію.

Чтобы предупредить похищеніе, къ останкамъ была назначена стража. Остатки различныхъ предметовъ были проданы. Лоскутья грубой одежды пошли по частямъ и продавались въ среднемъ по цн около двадцати долларовъ за ярдъ, кусокъ фонаря и дв или три другія мелочи доставили золота почти столько же, сколько всили они сами. Какой-то англичанинъ заплатилъ фунтъ стерлинговъ за одну пуговицу отъ штановъ.

Самая памятная изъ альпійскихъ катастрофъ произошла въ іюл 1865 г. на Маттергорн, о чемъ я уже упоминалъ выше. Подробности ея мало извстны въ Америк, и большинство читателей ничего о нихъ не знаетъ. Единственнымъ достоврнымъ источникомъ въ данномъ случа можетъ считаться отчетъ самого мистера Вайнера, большую часть котораго я привожу ниже почти буквально, какъ вслдствіе значительнаго интереса, имъ представляемаго, такъ и потому, что онъ даетъ чрезвычайно живую картину тхъ опасностей, съ которыми сопряжены экскурсіи по горамъ. Въ теченіе цлаго ряда лтъ это была девятая по счету попытка м-ра Вайнера побдить эту крутую и упорную гору. На сей разъ побда была одержана, но восемь предыдущихъ попытокъ окончились неудачею. Мистеръ Вайнеръ первымъ взошелъ на самую вершину Магтергорна, хотя попытки къ тому длались и многими другими путешественниками.

«Изъ Зермата мы выступили 13-го іюля въ половин шестого утра при великолпной погод и вполн безоблачномъ неб. Насъ было 8 человкъ — Крозъ (проводникъ), старый Петръ Тагвальдеръ (проводникъ) и его двое сыновей. Лордъ Ф. Дугласъ, м-ръ Гедау, его преподобіе м-ръ Гудсонъ ни я. Мы шли попарно, каждый туристъ съ однимъ изъ мстныхъ жителей, чтобы пользоваться ихъ помощью. Мн пришлось идти съ самымъ младшимъ изъ Тагвальдеровъ. Изъ багажа на мою долю достались мха съ виномъ, которыя я, по мр того, какъ они въ теченіе дня истощались, поливалъ водою, такъ что они длались даже полне, чмъ были прежде! Обстоятельство это было принято какъ нчто чудесное и сочтено за доброе предзнаменованіе. Мы не разсчитывали подняться въ первый день на большую высоту и поэтому подвигались довольно медленно. Къ 12 часамъ мы нашли хорошее мсто для палатки на высот 11.000 футовъ. Здсь мы провели весь остальной день — грлись на солнц, рисовали и составляли коллекціи. Гудсонъ приготовлялъ чай, я — кофе, пока, наконецъ, каждый изъ насъ не залзъ на ночь въ свой спальный мшокъ.

„На другой день, 14-го числа, еще не разсвтало, какъ мы уже встали и выступили въ дальнйшій путь, какъ только сдлалось достаточно свтло, чтобы различать дорогу. Одинъ изъ молодыхъ Тагвальдеровъ вернулся обратно въ Зерматъ. Черезъ нсколько минутъ ходьбы мы обогнули выступъ, закрывавшій отъ нашихъ глазъ, когда мы были у своей палатки, восточную часть горы. Предъ нами открылся весь этотъ громадный склонъ, подымающійся на высоту трехъ тысячъ футовъ подобно природной чудовищной лстниц. Въ однихъ мстахъ дорога была хуже, въ другихъ лучше, но серьезнаго препятствія для движенія впередъ мы не встртили ни разу, и если почему-либо нельзя было идти прямо впередъ, то всякій разъ можно было сдлать обходъ вправо или влво. Въ связываніи себя общею веревкою почти не было надобности; впереди шелъ иногда Гудсонъ, иногда я. Въ 6 ч. 20 м. мы достигли высоты 12.800 футовъ мы сдлали получасовую остановку; затмъ мы безъ перерыва продолжали свой путь до 9 ч. 55 м. и остановились отдохнуть на высот 14.000 футовъ минутъ на пятьдесятъ.

„Теперь мы находились какъ разъ у подножія той части горы, которая, если смотрть съ Риффельберга, кажется отвсною или даже нависшею впередъ. Мы не могли боле двигаться по западному склону. Поднявшись на протяженіи нсколькихъ шаговъ по покрытому снгомъ скалистому ребру, по мстному выраженію ar^ete, мы повернули затмъ вправо, т. е. на сверную сторону. Движеніе сдлалось чрезвычайно затруднительнымъ и требовало большой осторожности. Въ нкоторыхъ мстахъ просто невозможно было держаться; общій склонъ горы былъ мене 40о, и снгъ держался на покатости не скатываясь, такъ что изъ общей снжной пелены только мстами кое-гд выглядывали скалы, покрытыя иногда тонкимъ ледянымъ налетомъ. Словомъ, это было такое мстечко, которое только привычный горецъ можетъ пройти благополучно. Около 400 футовъ мы прошли почти въ горизонтальномъ направленіи, затмъ поднялись футовъ на 60 прямо вверхъ, посл чего снова пришлось спуститься къ ребру, которое ведетъ къ Зермату. Обойдя съ большою потерею времени и труда неприступный выступъ, и пришли къ снжной поверхности. Послднія сомннія исчезли! Отъ вершины насъ отдляло только пространство въ 200 футовъ, покрытое снгомъ и не представлявшее большихъ затрудненій.

«Чмъ выше мы поднимались, тмъ сильне возрастало наше волненіе. Крутизна постепенно все уменьшалась и, наконецъ, мы могли разъединиться. Мы съ Крозомъ кинулись впередъ и начали карабкаться, напрягая вс силы, такъ что черезъ нсколько минутъ были уже совершенно мокрые. Въ 1 ч. 40 м. пополудни міръ былъ у насъ подъ ногами и Маттергорнъ побжденъ.

„Скоро подошли и остальные. Крозъ взялъ шестъ отъ палатки и воткнулъ его въ снгъ въ наивысшей точк. „Да, — сказали мы, — древко для флага у насъ есть, но откуда взять самъ-то флагъ?“ — „А вотъ и флагъ“, отвчалъ Крозъ, сорвавъ съ себя блузу и укрпляя ее къ шесту. Флагъ вышелъ довольно бдный, даже и втру не было настолько, чтобы развернуть и расправить его, но тмъ не мене его замтили отовсюду. Его видли въ Зермат, въ Риффел и въ Val Tournanche. Мы пробыли на вершин одинъ часъ.

Часъ торжества и славы, неизгладимый часъ.

Время это прошло очень быстро, и мы стали приготовляться къ спуску.

„Я обратился къ Гудсону за совтомъ, въ какомъ порядк будетъ безопасне и лучше вести партію. Мы согласились на томъ, что лучше всего впереди идти Крозу, затмъ Гедоу; Гудсонъ, который по твердости ноги могъ сравняться съ любымъ проводникомъ, пожелалъ быть третьимъ; за нимъ долженъ былъ слдовать лордъ Дугласъ и старый Петръ, сильнйшій изъ проводниковъ. Я предложилъ Гудсону, подойдя къ затруднительному мсту, привязывать къ скаламъ веревку и, спускаясь, для большей безопасности держаться за нее. Онъ одобрилъ эту мысль, но ни къ какому окончательному ршенію по этому поводу мы не пришли. Пока я срисовывалъ вершину, партія была уже составлена по вышеозначенному плану, и ждали только, пока я привяжусь къ общей веревк; въ это время вспомнили, что еще не приготовлена бутылка, которую мы хотли оставить на вершин, вложивъ въ нее бумагу съ нашими именами. Меня просили сдлать, что надо, и поскорй присоединяться къ партіи.