Проходимцы
Шрифт:
«Кретин, каких свет не видывал. Но рука тяжелая».
Внезапно Томас услышал звук, отдаленно напоминающий рев мотора. Сердце в груди застучало быстрей.
«Кто-то едет. Вот бы полиция…»
Звук становился громче с каждой секундой.
«Ну же… скорей…»
Томас с трудом сдержал победный возглас, когда самоходка характерного желтого цвета выскочила из-за дальнего поворота и устремилась к «стервятнику» и альбиносу.
«Такси. Боже, только не сверни никуда!..»
К счастью, Стивен был слишком увлечен разоблачением Томаса, чтобы обращать внимание на посторонние звуки, иначе наверняка утащил бы Измерителя в ближайшую подворотню и продолжил порку.
Альбинос украдкой облизал пересохшие губы.
Это был шанс, причем весьма неплохой. Надо только немного потянуть время, а потом оперативно поднять руку с оттопыренным большим пальцем, чтобы такси точно не проехало мимо.
– Че, кстати, с нашим предложением, Холтон? – Верзила снова встряхнул Измерителя. – Че ты решил?
– А че я должен был решить? – в тон ему ответил Томас.
«Стервятник» нахмурился, и Измеритель тут же проклял себя за легкомыслие.
«Сейчас он окончательно взбесится и вмажет мне еще разок, такси проедет мимо, а я останусь лежать на асфальте, закрывая лицо руками и считая новые удары, пока не отключусь…»
Желтая самоходка уверенно преодолела единственный перекресток на пути к Стивену и Томасу.
«Неужто хоть тут повезло?»
– В смысле – че ты должен был решить? – раздраженно переспросил бугай. – Я тебе предложение сделал, ты сказал, помозгуешь и согласишься. Ну так че намозговал?
– Мне… У меня… На меня тут до черта проблем навалилось, Стив… – с трудом подбирая слова, выдавил Томас. – В последнее время прям не продохнуть…
Он что-то мямлил и даже сам не особенно задумывался, – все его внимание было сосредоточенно на одиноком такси. С каждой секундой шанс на спасение становился все ближе, все реальней.
– Ты эта, зубы мне не заговаривай, Холтон, – предупредил бугай. – И куда это ты там все время косишься, а?
Сердце екнуло в груди у Томаса, и он, понимая, что тянуть дальше бесполезно, выкинул в сторону руку и возопил на всю улицу:
– Такси!
Судя по тому, как скрипнули тормоза, водитель тоже заметил Измерителя и тут же направил машину к тротуару. Поняв это, Стивен досадливо скрипнул зубами и с явной неохотой оттолкнул Томаса от себя. Профсоюз одобрял методы ручных громил ровно до той поры, пока все обходилось без свидетелей. Но если кто-то из дуболомов попадался «при исполнении», его тут же выставляли за дверь – во избежание проблем с полицией.
– Я вернусь, – пообещал «стервятник» и быстрым шагом устремился к ближайшей подворотне. Томас проводил его рассеянным взглядом, после чего медленно побрел к такси, на ходу оправляя растрепанный наряд. Голова слегка кружилась, но в целом Измеритель чувствовал себя неплохо. Приблизившись к самоходке, он уже взялся за ручку, когда водитель пробормотал:
– Постой-ка…
– В чем дело? – глухо спросил Измеритель.
Рука его сама собой опустилась.
– Тут эта… босс запретил нам вас… ну альбиносов возить, – сбивчиво ответил таксист. – Ты только не сердись, парень, мне-то лично дела нет, кто там бледней, кто темней… но если кто-то увидит, что я тебя везу, и шефу доложит, меня с работы попрут, такие дела…
Он, кажется, действительно чувствовал себя неловко, и Томас, без того вымотанный сверх меры, решил не упрямиться понапрасну.
– Вали уже, – буркнул он, отступая от автомобиля.
Водитель с виноватым видом отсалютовал альбиносу и нажал на газ. Скрипнув колесами по мостовой, такси покатилось прочь, а Томас, замерев на краю тротуара, с руками в карманах куртки, хмуро смотрел желтой самоходке вслед. Подобное, разумеется, с альбиносом приключалось не впервые.
«Хорошо хоть, Стивен не видел, как таксист меня отшил, а то бы наверняка вернулся и продолжил… убеждать…»
Вспомнив о «стервятнике», Измеритель бросил опасливый взгляд в сторону подворотни, которая поглотила верзилу, и быстрым шагом направился, куда шел изначально – на Коуби-стрит. От волнения разыгрался аппетит, и Томас решил, что непременно заглянет в какую-нибудь закусочную, желательно – крохотную, с тяжелыми шторами на окнах и столиками в темных, слабо освещенных углах. Уехавший таксист – это не так страшно и обидно, как дымящийся омлет и кружка пива, которые из-под самого носа уносит не в меру глазастый трактирщик.
«Господи, как же надоело жить в тенях…»
Одолеваемый невеселыми думами, Томас брел к улице, названной в честь генерала Коуби, отважного и безумно талантливого полководца…
«…который, как говорят, тоже терпеть не мог альбиносов. Хотя кто вообще нас любит?»
Когда самоходка Нельсона подъехала к гаражу дядюшки Луиса, солнце уже практически покинуло свое укрытие за горизонтом. Сам дядюшка как раз возился под капотом любимой темно-бордовой «рейбез». Глядя на сгорбленную фигуру старика, Нельсон улыбнулся уголком рта. Он прекрасно помнил, как дядюшка носился с этим авто, когда только-только его купил. Все время по локоть в масле, с грязными разводами на лице – но серые глаза блестят, а губы вечно растянуты в улыбке.
«Хорошее было времечко…»
Заслышав знакомый рев двигателя, дядюшка обернулся. Нельсон, продолжая улыбаться, помахал ему рукой, однако Луис никак не отреагировал на приветствие – только бороду почесал тыльной стороной ладони.
«Подозревает что-то… ну ладно».
Проходимец припарковал самоходку напротив гаража у ветхого зеленого забора, потом заглушил мотор и спрыгнул с седла. Луис хмуро наблюдал за ним, неторопливо вытирая руки старой тряпицей. Лицо старика, как обычно, украшали масляные пятна самых причудливых форм.
– Дядюшка! – радостно воскликнул Нельсон.
Он раскинул руки, намереваясь обнять Луиса, но тот вдруг резво схватил племянника за правое запястье и прошипел:
– Так и знал, что ты снова туда полезешь…
Большой палец старика уперся прямо в черную точку складника. Проклиная себя за то, что позабыл надеть перчатки, Нельсон попытался высвободить руку, но дядюшка держал слишком крепко. Поняв, что вляпался, проходимец отвел взгляд в сторону и буркнул:
– Ну ты же знаешь – это единственное, что я умею…
– Уж мне-то не ври! Не умеет он ничего, ага…
Луис брезгливо, точно гадкую жабу, оттолкнул от себя ладонь с отметиной и, уперев руки в бока, хмуро уставился на племянника.
– Ну чего ты так завелся? – нехотя спросил Нельсон, понимая, что дядюшка ждет от него какой-то реакции.
– Да ничего… – устало вздохнув, сказал Луис.
Гнев, до сего момента двумя кострами пылавший в его глазах, внезапно погас, уступив место разочарованию. Нельсону стало стыдно. В такие моменты он вновь чувствовал себя маленьким мальчиком, который нелепой выходкой расстроил добросердечного опекуна.