Чтение онлайн

– Почему вы не пригласите ее на танец? – спросил Найджел, делая большой глоток шампанского. – Вы ведь этого хотите.

– А ты наблюдательный, – усмехнулся Джозеф и кивнул на бокал в руке подростка. – В твоем возрасте мне разрешали только лимонад.

– Вы поэтому такой робкий?

Вопрос поставил Уолша в тупик. Немного подумав, он ответил:

– Пожалуй.

Вскоре Найджел сменил мать за роялем, дав старушкам новую пищу для пересудов: по большей части это были похвалы в адрес Джейн, у которой брали уроки музыки их внучатые племянницы. Лоусон, воспользовавшись случаем, с галантным поклоном попросил миссис Андервуд подарить ему танец. Джозеф подошел к слегка запыхавшейся Эмили и с замирающим сердцем протянул ей руку.

– Наконец-то. Я уж думала, вы не умеете танцевать.

Чарльз, поправляя галстук, остановился у камина, он чувствовал, что нужно перевести дух. Взгляд непроизвольно отыскал Джейн среди мелькающих фраков и многоцветия дамских нарядов. Найджел играл вальс, и Стаффорд вдруг пожалел, что не опередил Лоусона. Терракотовое платье Джейн гармонировало с цветом ее волос, колье из изумрудов притягивало взоры к декольте. Коллекционер пялился на ее грудь без тени смущения. Испытав легкое раздражение, Чарльз заметил, как Оливия встала из кресла и направилась к нему. Ее руки мелко дрожали.

– Это возмутительно! – воскликнула она, привлекая внимание окружающих. – Сколько денег ты занял на этот раз, чтобы угодить жене своего брата?

– Тише, Оливия. Давай поговорим позже.

– С какой стати я должна молчать? Ты снова запретил мне провести спиритический сеанс, прячешь от меня успокоительную настойку, которую прописал доктор Стэнли, и сам нарочно расстраиваешь мои нервы! Думаешь, я не знаю, что ты хочешь от меня избавиться? Ты был бы счастлив, если бы я умерла!

Крики Оливии перешли в визг, Чарльз сделался пунцовым, гости уже не танцевали, и подросток перестал играть, вопросительно глядя на Джейн. Эмили что-то шепнула Джозефу. Воспользовавшись всеобщим замешательством, они потихоньку выскользнули из гостиной.

– Что же вы больше не веселитесь? – чуть не плача продолжала Оливия. – Танцуйте, пока я еще жива! Очень скоро вы сами увидите, что в этом доме живет душегубец!

Она стремительно вышла, бормоча невнятные проклятия в адрес мужа. Джейн кивнула Найджелу, который только и ждал сигнала, чтобы вновь наполнить гостиную бодрыми аккордами.

– Последний танец, дамы и господа, а затем поиграем в шарады! – воскликнул Артур, видя, что брат тщетно пытается совладать с собой и не в состоянии обратиться к гостям.

Виктория Стаффорд переключила внимание престарелых подруг на животрепещущую тему разрыва помолвки их общим знакомым – хозяином особняка Фентон, молодежь сосредоточилась на польке, а Чарльз ни на кого не глядя прошел в неосвещенную столовую, мечтая раствориться в сумраке, струящемся из окон. Через мгновение он уловил легкий аромат духов и сделал глубокий вдох, не поворачивая головы.

– Я так устал, Джейн.

Боясь оскорбить его, выражая сочувствие дежурными фразами, она молча коснулась его пальцев. Чарльз замер. Чувство стыда никуда не исчезло, но к нему примешалась тихая радость от того, что он внезапно перестал ощущать себя одиноким. По крайней мере, здесь и сейчас. Так они стояли довольно долго, потом Джейн зевнула, запоздало прикрыв рот рукой, и виновато улыбнулась:

– Кажется, мне пора в постель. Надеюсь, мне простят мое незаметное исчезновение.

Чарльз как хозяин дома не мог позволить себе такую роскошь. Пожелав Джейн доброй ночи, он вернулся к гостям. Игра в шарады была в разгаре, Найджел клевал носом над клавиатурой, и Стаффорд отправил его спать.

Тем временем Джозеф и Эмили разговаривали на крыше Адмиральского дома.

– Бедный дядя Чарльз, – вздохнула девушка, поежившись от ночной прохлады. – Он пытается угодить всем, а тетя Оливия постоянно его изводит. На этот раз она превзошла саму себя, вопиюще нарушив приличия.

– О какой настойке она говорила? Вероятно, о лаудануме? Именно ее выписывают при любых признаках недомогания.

– Вы совершенно правы, Джозеф.

Молодой человек задумчиво устремил взгляд на чернеющие кроны деревьев.

– И ваш дядя пытается ограничить прием ею этого лекарства?

– Не знаю, – мисс Стаффорд легкомысленно пожала плечами. – Возможно, тете Оливии просто так показалось. А почему вы спрашиваете?

– Видите ли, Эмили, в прошлом семестре я изучал действие лауданума на человеческий организм. Это лекарство представляет собой опиумную настойку на спирту и, по моим наблюдениям, лишь временно оказывает успокоительный эффект, а при частом употреблении способствует скорее обострению истерии, нежели ее затуханию. Я бы советовал отказаться от использования лауданума ввиду вызываемых им негативных последствий.

Эмили рассмеялась и пристально посмотрела на Джозефа:

– Вам следовало стать доктором, а не преподавателем английской литературы.

– Литература – моя единственная любовь, отвечающая мне взаимностью.

– Вот как? А хотите знать, что люблю я?

Джозеф кивнул, улыбаясь. Он догадывался, что в темноте Эмили скорее почувствовала, чем разглядела его ответ.

– Адмиральский дом, – произнесла она слегка изменившимся голосом. – Это мой пиратский корабль. Мы стоим на квартердеке – палубе в кормовой части галеона. Теперь идите за мной!

Они спустились ниже: здание располагалось ступенями, и здесь Уолш, присмотревшись, увидел две пушки, поблескивающие холодным металлом в свете луны. Эмили говорила с таким воодушевлением, что на мгновение показалась Джозефу ребенком, не желающим взрослеть, беспечным и счастливым, как все дети.

– А это шкафут, где обычно находится капитан или вахтенные офицеры. Не удивляйтесь! Сто лет назад дом купил лейтенант Фонтейн Норт, соорудил на крыше две палубы и, вероятно, действительно по праздникам салютовал из пушек. Дядя Чарльз играл с нами тут, когда мы были детьми. Уильям неизменно становился капитаном, я – коком, а дядя Чарльз – квартермастером, который по пиратскому обычаю избирался командой и мог оспаривать решения капитана. Я приносила с кухни бутерброды и лимонад, и, взяв на абордаж очередной испанский корабль, мы притворялись, что пьем ром и делим добычу.

– А какая роль отводилась Дональду? – поинтересовался Уолш.

– Он уже тогда воображал себя гением и не снисходил до игр с нами. Правда, Уильям считал, что он попросту боится высоты, – Эмили повернулась к Джозефу и добавила будничным тоном. – Думаю, нам следует вернуться в гостиную.

Соседи, приглашенные на прием, разъехались, в окнах Адмиральского дома погас свет, и его силуэт темным сгустком застыл на фоне ночного неба, как огромный кит, выброшенный на берег. Тучи затянули небосвод, вскоре по стеклам застучал дождь.

Чарльз Стаффорд чувствовал, что не сможет заснуть и слишком взбудоражен, чтобы читать. Он сидел в кресле с раскрытой книгой на коленях, думая о том, как мальчишкой запускал в весенний ручеек кораблик, сделанный из скорлупы грецкого ореха. В то время слова «одиночество» и «разочарование» были просто набором букв, расставленных в определенном порядке.

За годы брака эмоционального сближения с женой не случилось, и постепенно Чарльз начал ощущать пугающую пустоту и бессмысленность своего существования. Поначалу он воспринимал дружескую поддержку Джейн как должное, но однажды поймал себя на мысли, что, ничем не заслужив ее, желает большего. Он хотел, чтобы она нуждалась в нем так же сильно, как он в ней. В воображении Чарльза возникали новые и всё более смелые сцены, в которых он добивался взаимности, обещая то, чего никогда не сумеет исполнить. Как может он обещать, что сделает Джейн счастливой? Связь с женатым мужчиной не принесет ей ничего, кроме бесчестья. Даже если она не отвергнет его, ее счастье будет столь же несовершенным и кратким, как плавание кораблика из ореховой скорлупы.