Чтение онлайн

Мрачный, неухоженный, явно нуждающийся в ремонте, с длиннющими серыми коридорами, мелкими скрипящими застекленными дверями. Сотрудников было много, если учесть и представительство по осуществлению плана Маршалла, и миссию по репарациям, и офис атташе по сельскому хозяйству. Второй этаж был целиком отведен под защищенные помещения. Правое крыло – под военный атташат и вообще под нужды военных, левое крыло – ЦРУ.

Дворец, производивший неприятное впечатление, мало чем отличался от зданий с государственными офисами в центре Вашингтона и, кстати, совсем не походил на другие римские дворцы, которые, при их обшарпанности, оставались жизнерадостными. Но Клэр Люс не любила палаццо Маргерита не только по причине его уродства. Каждое ее посещение посольства означало, что она покидала привычный пьедестал, на котором общалась с Эйнауди и Де Гаспери, иногда снисходила до высшей итальянской знати, двух-трех важных кардиналов, и вынуждена была спускаться на грешную землю, где ее поджидала черновая повседневная работа.

На сей раз она толком не поняла, чего от нее хотели. Ее присутствие запросил руководитель местного отделения ЦРУ для обсуждения, как он выразился, «некоторых вопросов, связанных с итогами парламентских выборов». Что за «некоторые итоги»? Де Гаспери ее заверил, что никакого компромисса с коммунистами ни на национальном, ни на местном уровне не будет. Что еще требуется? Телеграмму президенту она подписала. Какие еще вопросы?

Она специально оделась в светлый, легкого кофейного цвета элегантный костюм. Шляпка с широкими полями, длинные перчатки. Чтобы подчеркнуть, что не собирается надолго задерживаться в посольстве, у нее мероприятие. Хотя фактически вплоть до вечера у нее в календаре не значилось ничего.

Шеф ЦРУ встретил ее около входа. Его, пожалуй, она все-таки ненавидела. Да! Тут уж ничего не поделать. Типичный выходец со Среднего Запада. Отец – лавочник. Говорят, чуть ли не мясник. Вдобавок польского происхождения. Одна фамилия чего стоит! Ковальски! Невысокий, примерно ее роста, толстый, даже не столько толстый, сколько неухоженный, обрюзгший, с переваливающимся через ремень пивным животом. С крупной, кругловатой головой. Не лысый. Но уж лучше бы был лысым, чем со своей военной причесочкой. Под бобрик – так, что ли, ее называют. Мясистый нос, вечно красный, маленькие свиные глазки, да еще голубые. И руки, ручищи, с мелкими рыже-серыми тараканьими волосиками. Она испытывала физическую брезгливость в присутствии этого человека. А он еще настаивал на том, чтобы пожать ей руку. Гадость!

Лучше бы он знал свое место. Место советника посольства. Да, он представитель ЦРУ. Очень хорошо. Но есть посол – представитель президента Соединенных Штатов Америки. Следовательно, высшее должностное лицо США на территории Италии. Этот же постоянно подчеркивал свою автономию. Да, разумеется, он признает авторитет посла, но тем не менее указания получает напрямую из Вашингтона. Ей не хотелось тратить время на мелкие склоки с такими людишками. Не ее уровень. А в Вашингтоне нужно будет переговорить с президентом.

Едва Клэр Люс успела так подумать, ее передернуло. Черт возьми, она и Генри положили столько сил и денег ради возвращения республиканцев к власти – и что в итоге? Конечно, Эйзенхауэр человек достойный, победитель в войне. И за него голосуют люди. Только он не свой. Нельзя было проверить, как он голосовал в последние двадцать лет за тот или иной законопроект в конгрессе. Нельзя было сослаться на общих знакомых по привычным вашингтонским салонам. Он был какой-то непредсказуемый, что ли. Бог его знает, как он себя поведет, чего от него ожидать.

Представитель ЦРУ с внешними признаками почтения, которые, видимо, давались ему нелегко, проводил ее на второй этаж в защищенную зону ЦРУ. Клэр Люс довелось бывать там только однажды, на первой неделе, когда ей показывали служебные помещения. Все как в остальном здании плюс – полное отсутствие намека на дневной свет и перегородки с морскими пехотинцами через каждые двадцать метров. А так – особой разницы нет.

Они прошли добрую половину периметра и оказались около глухой бронированной двери. Как в банке Чейз-Манхеттен, в подвале, в хранилище ценностей, – Клэр Люс нравились аналогии. Дальше они очутились в тамбуре – длиной метра три и шириной метра два. Около конторки стоял человек в штатском, но вооруженный. Человек козырнул:

– Майор Бигз, госпожа посол!

Здесь ее по-настоящему взбесило. Выяснилось, что ей надлежало оставить свою сумочку и переобуться. Ей выдали одноразовые тапки. Как в гостиницах, только попроще. Грязно-серого цвета. Это уж слишком. Перебор. С нескрываемой злобой она спросила Ковальски:

– Вы думаете, у меня там маленькая атомная бомба?

Он, хамская рожа, не смутился и с ледяным спокойствием объяснил:

– Извините, госпожа посол. Выхода нет. Я тоже разуваюсь. Сейчас существуют миниатюрные подслушивающие устройства, которые вполне могут быть упрятаны в каблук.

Она не удержалась:

– Ну и как, по-вашему, кто мне его туда упрятал?

– Но вы же живете на вилле Таверна?

– Да, – ответила она с вызовом. – Ну и что?

– Все очень просто, госпожа посол. Как бы мы ни проверяли персонал, быть стопроцентно уверенными, что среди них не окажется советский шпион или кто-то симпатизирующий коммунистам, мы не можем. Мы поневоле принимаем меры предосторожности. Поверьте, отнюдь не лишние. Нам действительно надо обсудить вопросы, от которых зависит безопасность Соединенных Штатов, и доложить Президенту США.

Клэр Люс кипела: «Этот хам еще смеет мне указывать, что требует доклада Президенту Соединенных Штатов, которого он вблизи и в глаза-то не видел!» Тем не менее она подчинилась. Привыкла подчиняться законам и правилам, какими бы абсурдными они ей ни казались. С детства. Послушно завязала тесемки.

За второй бронированной дверью, еще толще, чем первая, они обнаружили комнатку, полностью глухую, без единого окошка. Метров двадцать квадратных. Стены покрашены в бледно-зеленый цвет. Пол застлан сероватым линолеумом. Две тусклые лампы дневного света на потолке. Деревянный круглый стол. Уродливые деревянные стулья. Сифон с газированной водой на стеклянном подносике, с полдюжины стаканов. Кажется, не первой свежести. Ко всему стоит добавить затхлый воздух, с явным привкусом плесени. И шум. Да, прежде всего шум. Надоедливый, гудящий. Как от кондиционера, но только сильнее и противнее. Она поинтересовалась:

– Что за шум?

– Мы с вами в защищенном помещении, госпожа посол, самом безопасном месте во всем посольстве. Здесь двойные стены и потолки. Пространство между ними тридцать сантиметров. В этом пространстве помещены специальные генераторы шума, полностью исключающие подслушивание. Даже из соседнего помещения. Воздух, естественно, кондиционированный. Не самые лучшие условия для работы, но полчаса-час потерпеть можно.

Клэр Люс промолчала. В комнате помимо них находились двое. Высокий мужчина в белоснежной адмиральской форме. Теодор Фрилл – командующий Шестым флотом. Пьяница и бабник, как все морские офицеры. Но, по крайней мере, не глуп и умеет себя вести. Из приличной семьи. Нормальный человек, – с удовлетворением отметила про себя Клэр Люс, протягивая руку для поцелуя.

Второго участника совещания она тоже знала. Военный атташе. Генерал-лейтенант. Из тех, кто выдвинулся в ходе последней войны. Говорят, он неплохо воевал. Известен лично Эйзенхауэру. Только бы он не курил эти бесконечные гигантские, дурно пахнущие сигары! И не столь явно гордился своими генеральскими звездами. Да если бы не дура – его жена. Толстая веснушчатая ирландка. Скорее всего, не окончившая среднюю школу и одевающаяся на итальянский манер. Бррр! Но эти, по крайней мере, безобидны. Бог с ними.