Чтение онлайн

Как только тот вошел, Барс быстро забрался на стул. Находясь рядом со шкафоподобным Присяжнюком, он чувствовал себя совсем неуютно.

Между начальством лагерей и хозяйственниками шла непрерывная и суровая борьба. Лагерное начальство получало вознаграждение за перевыполнение финансового плана заключенными и было заинтересовано, чтобы производство как можно больше отчисляло средств за выполненную зэками работу. Поэтому никто не обращал внимания на приписки бригадиров из тех же заключенных, молчаливо поощряя их. Зато обвиняли хозяйственников в плохом использовании рабочей силы. Те страдали от лагерной бухгалтерии, пытались бороться с валом приписок, требовали производительности. Но зэки выходили на работу истощенными, продукты в лагерях воровали, круг замыкался, и все начиналось сначала.

– Ростов взяли, к Сталинграду прут, – расстроенно сказал Барс.

– Знаю, – вздохнул Присяжнюк. – Думаешь, почему людей мало, – сразу направил он разговор в нужное русло. – От нас, слава богу, не забирали, а по стране полмиллиона освободили, тех, кто по мелочи сидел. Мои тоже пишут, на фронт просятся.

– И у меня писателей хватает, а кадров тю-тю… – Барс хлопнул ладонью по столу, направил стальные шурупчики на Присяжнюка. – Выручай, Евсей Карпович.

– Та гдеш я тебе их сыщу? – Присяжнюк развел большие пальцы сложенных на столе рук. – Обещают этап, а будэ, не будэ – не ведаю. Так и пригонют, поди, контриков. Щас контрики густо идут. Може, тогда… – Он посмотрел на Барса почти преданными глазами.

– Водичка замерзнет, пока твоих контриков дождешься, – вкрадчиво сказал Барс. – Мне сейчас кадры нужны. И много. Выручай, – попросил он. – Надо дырку заткнуть.

– За шо я тебя люблю, – пробасил Присяжнюк, – шо не трешься кола куста, як телок, рака за булыгу не водишь. Коли со мной попросту, так и я с чоловиком по-доброму. Куда тебе хлопчики трэба, – улыбнулся он, – а?

Барс исподволь буравил Присяжнюка острыми глазками, пытаясь разгадать: продаст или нет? Но отступать было поздно.

– По руде неотход, – одолевая сомнение, произнес Барс. – Хочу на Медвежьем копнуть.

– Лады, – прищурился Присяжнюк, – сыщу тебе бригаду. Сознательные. Пахать будут. Только… – Он помолчал, что-то прикидывая в уме. – Каждый день им сверхурочные и числом тридцать душ накинешь.

Присяжнюк заламывал цену, но Барс решил не торговаться.

– Аппетит у тебя, однако, – усмехнулся он.

– Так ить, – развел ручищами Присяжнюк, – пайку урезали, половина доходяги, третьего дня сразу четверо загнулись, а выходы делать надо, лето ж – глазом моргнешь, и белы мухи летят…

– Ладно, ладно, – согласно перебил Барс. – Но у меня встречная просьба: подкорми людей, чтобы не ползали как тараканы беременные. – И, отметая возможные возражения Присяжнюка, призывая оценить свою сговорчивость, добавил энергично: – Уж потерпи пару месяцев.

– От силен, чертяка! – Присяжнюк довольно покрутил головой. – Не упустишь своего! – Погрозил мясистым пальцем. – Ох, не упустишь. Лады! – рубанул он воздух ладонью, с видом покладистого, но продешевившего торговца. – Одно дело робим, – добавил он серьезно. – Когда начнем?

– Завтра, – развел руками Барс.

В октябре, как и полагалось, сильно похолодало, снег мелкой крупой припорошил пожелтевшую траву и медленно стекал с вершин сопок в долины, как сгущенное молоко.

Но промывка не заканчивалась. Хотя прииск и перевыполнял план, ждали осенне-зимнюю промывку, а проще – ОЗП. Богатое месторождение на Медвежьем спасло Барса, но он выглядел угрюмым. Думы о пустом руднике не оставляли его. От Данилы он требовал доклада каждый день и мрачнел, слыша неутешительные известия. Казалось, ему стоит большого труда удержаться, чтобы не взорвать всю эту гору к чертовой бабушке.

Данила сидел в камеральной палатке и рассматривал промытые пробы. Почти все они были пустые. Подсечь шурфами рудное тело не удавалось. Оно исчезло, испарилось. Бить вторую зиму шурфы не имело смысла.

В центре палатки, на буржуйке, сваренной из бочки, зашипел чайник. Данила снял его, высыпал в алюминиевую кружку заварку, залил кипятком.

– Угостите чайком, разведка? – в палатку вошел Рюшкин. – Один? А я вот разжился, – засуетился он, доставая из карманов шинели хлеб и банку американской ветчины. – Или вы, Вольский, чифирем балуетесь? – рассмеялся он, приподнимая с кружки рукавичку. – Давайте пожуем, потолкуем, – предложил, подсаживаясь к столу. – Пусто? – Рюшкин кивнул на мешочки с пробами, вскрывая консервы ножом.

– Пусто, – подтвердил Данила.

– Новые линии наметили?

– Они ничего не дадут, – сухо ответил Данила.

Рюшкин внимательно посмотрел на него и стал молча выковыривать из банки ветчину, раскладывая на куски хлеба.

– Вы, значит, ошибиться не можете? – Он оглянулся, поискал глазами. – Кружка найдется?

Данила принес кружку, отлил заварки, плеснул из чайника кипятку.

– А если все-таки покопаться? – проговорил Рюшкин более мягко. – Были же результаты.

– Выходит, поторопились. – Данила понимал, чего боится Рюшкин, и в нем забурлило резкое, противоречивое; все тяготы, тревоги и волнения последнего времени стали собираться в большой клокочущий ком.

Он с раздражением слушал Рюшкина о продолжении разведки. «Вон какое выворачивается из тебя нутро, – размышлял Данила. – Шкуру спасаешь. Рапорты небось не пишешь, на фронт тебе неохота. Вертипорох предупреждал, что зона ломает тех, кто ей сопротивляется. Но тот разговор был еще до войны, – вспоминал Данила, – а война все меняет».

– Вот они где чайком прохлаждаются, – недовольно ворча, в палатку вошел Барс.

Данила встал, уступая место, принес ящик из-под взрывчатки и кружку.

– Чаю хотите? – спросил он.

– Не откажусь, – согласно кивнул Барс. – Совещаетесь? – повернулся он к Рюшкину. – Вот и я думаю, куда такое богатство подевалось? Что скажешь, разведка?

– Выводы делать рано, – сдержанно возразил Рюшкин. – Мы вот с товарищем Вольским обсуждаем, как лучше продолжить разведку.

– Вы же были против, Вольский? – Барс удивленно быстрыми глазами взглянул на Данилу. – Изменили мнение? Почему? Потрудитесь объяснить.

– Я по-прежнему считаю, – сухо ответил Данила, подавая Барсу чай, – что быстро предварительные данные подтвердить невозможно.

Барс отхлебнул из кружки.

– Вы правы, от нас ждут быстрых результатов, а не отговорок.

– Приказывайте, но результат останется прежним, – упрямо повторил Данила.

– Да он просто не хочет, – рявкнул Рюшкин. – А за саботаж по законам военного времени…

– Подождите вы с ярлыками, – поморщился Барс. – Что предлагаете? – повернулся он к Даниле.

Чувствуя вокруг себя сгустившуюся опасность и не веря, что с ним может что-то случиться только из-за простой, очевидной мысли, подсказанной ясной логикой и здравым смыслом, Данила твердо сказал: