Чтение онлайн

– Вы знаете, мой друг, я служил в Новгороде на нашем дворе, и могу засвидетельствовать, что наблюдал туже самую картину среди ваших соседей – московитов, при том, что грамота весьма распространена среди них, но душа этого народа мне осталась непонятной. Кажущаяся языческая пустота и неподвижность их жизни, с нашей христианской точки зрения, в тоже время бурлит, клокочет и рвется изо всех сил на бескрайние просторы этой удивительной страны. – Пастору вдруг показалось, что он нашел в лице Агриколы того, с кем можно было поделиться собственными впечатлениями о Московии, выслушать мнение собеседника. Недаром, Магнуссон упомянул, что эти школяры – выходцы из пограничных районов Финляндии. Наверняка, они тоже что-то знают о русских, смогут дополнить ту картину, которая никак до конца не складывалась в голове Веттермана.

– А вы служили в Новгороде? – Переспросил Микаэль. – Мой первый воспитатель отец Бертольд настоятель храма Св. Михаила в приходе Перная, где я родился, побывал в Новгороде в 1513 году вместе с его преосвященством епископом Або Арвидом Курки.

– Вот как? Замечательно. А что вы думаете о русских? – Но ответ Агриколы разочаровал пастора. Молодой человек пожал плечами, в глазах скользнуло явное безразличие:

– Доктор Лютер говорит, что русские, греки, богемцы и многие другие веруют, как мы, крестят, как мы, проповедуют, как мы, и живут, как мы. Доктор Меланхтон проповедует, что мы также согласны с учениями Афанасия , Василия , Григория и других известных византийских богословов. Но более, мне нечего добавить, ибо судьба собственного народа меня волнует куда больше соседей.

– Тогда вам надо стать епископом! – С легкой иронией произнес Иоганн, но молодой человек оставался абсолютно серьезным.

– Я надеюсь, что со временем мне удастся занять кафедру в Або.

– Агрикола это ведь ваш agnomen ? – Студиоуз кивнул. – Ну что ж, я вижу ваше волнение, когда вы говорите о своем народе, ваши труды и заботы о его просвещении и приобщении к Слову Божьему, - пастор положил руку на книги, - полагаю, что имеет место не случайное упоминание имени великого римского гражданина, известного нам своим благодеяниями благодаря Тациту .

– Я предпочитаю простой перевод слова Agricola с латыни, что означает «земледелец». Это всегда напоминает мне лишь мое происхождение. Я – сын крестьянина Олафа из Торсбю.

– Я думаю, что вашему отцу есть кем гордится!

Микаэль попросил, показав на книги:

– Вы позволите?

– Да, да. Конечно. – Пастор чуть пододвинул их в сторону Агриколы, но молодой человек тотчас бережно подхватил их со стола, словно не хотел, чтобы переплеты хоть как-то пострадали или поцарапались от соприкосновения с деревянной поверхностью.

– Удивительное сочетание честолюбия со скромностью, - думал про себя Веттерман, разглядывая необычного собеседника, - со способностью к кропотливому неспешному выверенному труду переводчика и страстью проповедника Слова Божьего. – Агрикола молчал, прижимая к себе драгоценные книги, в ожидании окончания разговора. Пастор понял, что следует завершать беседу.

– Последний вопрос, дорогой Микаэль. Кто сейчас декан богословского факультета в Виттенберге?

– Доктор Меланхтон, господин пастор.

– Сам Меланхтон! – С восхищением воскликнул Веттерман. – Ну что ж, я не смею вас более задерживать, Микаэль, и тем более отрывать от столь великих свершений. А мне необходимо поскорее встретиться встретится с господином деканом. Со мной прибыл мой сын, обучавшийся в Упсальском университете.

– Это прекрасно, что все больше и больше молодых людей из нашего королевства приобщаются к мудрости и святости богословской науки, преподаваемой отцам нашей церкви, чтобы потом перенести все свои знания обратно и отдать тем, кто более всего в них нуждается.

– Но насколько я понял из слов господина Магнуссона один из ваших товарищей, кажется по прозвищу Выборжец, не стремится к возвращению.

– Я не судья ему, господин Веттерман. Каждый вправе выбирать свой путь служения Создателю и своему народу. Симон оказал мне значительную помощь в работе с Евангелием и я за это ему признателен. – Агрикола склонил голову.

– Ну что ж.
– Повторил пастор и поднялся. Микаэль последовал его примеру. – Не смею вас задерживать. Теперь мы будем видеться чаще. Я, как и вы, не премину воспользоваться столь удачным для меня случаем вновь послушать наших замечательных педагогов и проповедников.

Они вместе вышли из дома Магнуссона, еще раз раскланялись на улице и каждый поспешил по своим делам.

Иоганн сам отвел сына на богословский факультет, где их радушно принял доктор Филипп Меланхтон, узнавший своего бывшего ученика. Андерса поселили вместе с другими шведскими студиоузами, да и самому пастору декан выделил удобное помещение прямо в университете – две комнаты с кухней, имевшее отдельный вход с улицы. Тут же подвернулась бойкая молодая служанка по имени Гертруда, он ее нанял, и она немедленно приступила к уборке помещений. Гертруда чем-то напомнила Иоганну тех девушек, что дарили ему свою любовь тогда, двадцать лет назад, хотя он тотчас устыдился собственных воспоминаний и прогнал их прочь. Агнес была еще слаба, но спустя пару дней они с Иоганном покинули приютившую их гостиницу и вселились пусть во временное, но уже свое жилье, оплачивать которое, кстати, взялся сам господин Магнуссон – за счет казны.

– Вы на королевской службе, дорогой мой пастор! Не забывайте об этом. – Весело подмигнул вечно куда-то торопящийся посланник, возникнув неожиданно у них в доме. – И меня не забывайте, заглядывайте. – Прокричал он уже в дверях.

Сам Веттерман пока лишь изредка заходил в аудитории университета. Присаживался ненадолго послушать лекторов в надежде услышать что-то новое особенное, то, чего не знал он, и уходил потихоньку. А большую часть времени он проводил с медленно поправляющейся Агнес. Спали они пока в разных комнатах, но двери были открыты и однажды ночью Иоганн услышал глухие рыданья, доносившиеся из спальни жены. Он хотел было подняться и подойти, но потом передумал:

– Пусть выплачется. Возможно, это будет лучше любого лекарства.

Утром, как обычно, он уселся на краешек кровати и взял в свою руку тонкие прохладные пальцы Агнес. Иоганн не мог не обратить внимание на покрасневшие заплаканные глаза жены, но решил не заострять на этом внимание и не спрашивать ни о чем:

– Доброе утро, дорогая. Как ты, милая?

– Все хорошо, Иоганн. Спасибо тебе за заботу. Я приношу столько беспокойства. Вместо того, чтобы заботиться о вас с Андерсом… - Она попыталась подняться, но пастор остановил ее, положив руки на плечи:

– Лежи, тебе еще рано вставать.

– Как вы с Андерсом? Справляетесь? Что-то я его давно не вижу?

– Потому что он в университете, а потом у нас есть Гертруда, которая успевает ухаживать и за тобой и за мной. Так что волноваться не о чем. Андерс с головой ушел в учебу, да и с удовольствием слушаю лекции, копаюсь в библиотеке. – Это Иоганн слегка приврал. До библиотеки он еще не добрался. Некогда было. – Меня помнят здесь, хоть и прошло столько лет.

– Я рада за вас. – Произнесла Агнес с какой-то вымученной улыбкой, тяжело вздохнула и отвела глаза в сторону.