Чтение онлайн

– А кабы я вместо Ваньки? – Опять по спине проползло мерзкое, холодное, в душу забралось, заскребло там, заворочалось, коготками страха цепляя. – Прыгнул кто спасать? – Скосил глазами влево – вправо, голову не поворачивая. Зубы стиснул, чтоб не застучали предательски. На него никто и внимания не обращал. Все вниз смотрели, как смельчак вытягивал уже Ваньку на берег. – Коня давай! – Ткнул холопа ближнего. – В кремль возвращаемся. – В седло поднявшись, добавил. – Того молодца ко мне привести. Отблагодарю за спасение друга моего. – Коня повернул к воротам.

Навстречу дьяк Казарин Дубровский спешил. Вот ведь черт попутал, не успел. На дворе прицепился, как репей кто-то, уж и не упомнишь, пока отпихивался, а великий князь-то, вона нетерпеливый, рванул прямо на торжище, и беда приключилась. Как крик людской услышал, казалось не у себя, у коня ноги отнимутся. С жизнью прощался, ан нет, жив Иоанн Васильевич, вот радость-то! Взгляд дьяка метался, прятался, боялся с великокняжеским встретится. С коня, да в ноги скорей.

– Батюшка! Пощади! Не усмотрели!

– В кремль! – Приказал еще раз Иоанн.

Ваньку спасенного вместе с удальцом - новгородцем холопы уже приняли, в шубы закутали, на коней посадили, да повели за собой сквозь толпу восторженную. Шапки вверх взлетали, славили Сеньку Опару.

Вечером Болдырь, Кудеяр и Сенька на берегу сидели у кострища. Шуба, с царского плеча полученная на земле валялась, на ней и расположились. Друзей рыбаки накормили, а Опару великий князь потчевал.

– Видал? Самого? – Не терпелось узнать.

– Да, как тебя. – Лениво цедил сквозь зубы Семен. Сплюнул тонко и длинно. Зашипело на углях.

– Не томи, рассказывай! – Казак потянул за рукав.

– Каков он? – Не удержался и Кудеяр.

– Высок, тощ, зол на всех. – Процедил скупо Семен. Потом добавил.
– Да страха много. Хотя от злобы и сила великая сидит… Жаром пышет прямо. Так бы и изжарил любого.

Ладья мимо проплывала, с нее окликнули:

– Эй, Семен, почто боярина спас?

– На шубу польстился! Эвон, зима скоро. – Отозвался.

– Дык, сам бы на Волгу сходил. Одним боярином меньше, всем воли больше.

– Плыви себе с Богом! Не досуг мне. – Сенька махнул рукой.

– Бывай! – Донеслось сквозь скрип уключин.

– И тебе не хворать!

Ладья растаяла в вечернем сумраке.

– Ну! – Болдырь опять за рукав дернул.

– Отцепись!

– Не репей, чтоб цепляться! Говори!

– Расспрос учиняешь?

– Да уж кабы… как шелковый заговорил бы… - Казак начал злиться.

– Хватит собачиться! – Оборвал их Кудеяр. – Не тяни, Семен, сказывай право.

– Завтра! – Кивнул головой Опара.

– Что завтра?

– Завтра увидим.

– Что увидим-то?

– Сегодня меня сперва Мстиславский к себе звал. – Неторопливо начал рассказ.
– Да от него сразу к великому князю обедать повели. Вот и потолковали. Жаловался на непокорность новгородскую. Допытывал откуда она. Мол, с ласковым словом хотел, а мы, дескать… А глазищи горят, так и жег насквозь, только я-то не соломенный, не вспыхну. Я ему про дьяков, да бояр вороватых. Дескать, их народ не любит, от них заступа ищет, на одного великого князя надежа. А то, что ему люд новгородский не приветен показался, так оттого, что не признали. Мало люди его видели. А тут и он мне про бояр. Нужда у него в деньгах сильная. Бояре, рек, здорово казну великокняжескую обобрали. Тут и говорю ему: «Удали, мол, всех из палаты. Тебе, да князю твоему Мстиславскому, поведаю тайну». Насторожился сразу, посмотрел, прям опять прожечь насквозь хотел. А в глазах-то пламень иной - страх затаенный. Боится, знать с людьми-то без псов своих подручных… После с князем Ванькой переглянулся, тот кивнул. Тогда приказал, вышли все вон. Тут и поведал я ему про тайник соборный, золото митрополичье.

– Какое золото? – Переспросил казак.

– В Святой Софии, на хорах, на самой верхотуре, тайно держат казну митрополичью.

– А ты откуда ведаешь?

– Да уж, ведаю. – Усмехнулся парень. – Взломают завтра, сперва попы узнают, завоют, в колокола ударят, за ними люд новгородский поднимется, не простят ему. Тогда и сокрушим их всех!

– Для того и в реку прыгал? Хитер! – Восхитился казак. Хлопнул по плечу Опару. Тот поморщился.

– А коня княжеского, кто столкнул? – Кудеяр спросил.

Семен улыбнулся хитро.

– Так я ведь рядом стоял. На рубахе орех, как на грех, от чертополоха повис. Гляжу, зад лошадиный маячит, на меня напирает. Ну, я под хвост и сунул, чтоб не затоптал сироту.

– А как сам Иоанн оказался бы на коне том?

– Тогда б и не прыгал за ним! Пусть сам выплывает. – Развел руками.

– А жаль… - Покачал сокрушенно головой Кудеяр.

– Не с руки было, да и раздумывать некогда. – Пожал плечами Сенька. – А ведь он то ж допытывал.

– Кто?

– Да, Иоанн. То ж спрашивал – прыгнул бы, аль нет.

– А ты?

– Вестимо прыгнул – ответил.
– Семен засмеялся. – Поднимайтесь. – Неожиданно вскочил на ноги, словно вспомнил что-то. – Схорониться нам надобно. Неровен час, людей своих пришлет великий князь. Отблагодарить мечом захочет.

– Отобьемся! – Махнул рукой Болдырь. Казака разморило от добрых вестей, да сытной ухи, что угостили их рыбаки, пока Семена дожидались.

– Трое нас, а их может много навалиться. Береженого Бог бережет. Нам еще наши животы сгодятся днем завтрашним, когда главное начнется. Вставай, говорю. – Пнул легонько казака.

– Куда пойдем-то? – Пробурчал Болдырь, с неохотой поднимаясь.

– На Кудыкину гору. К Истомке – кожемяке отведу вас.

– Далеко твоя Кудыкина гора?

– Не-а. – Зевнул Сенька. – На Рогатице. – Засмеялся, видя недоверчивый взгляд казака. – Да, придумал я Кудыкину гору, а Рогатицей улицу зовут.

– Геть, бесов сын! – Усмехнулся в ответ Болдырь. – Веди уж.

Хорошо спалось на сене свежескошенном, да пробужденье было невеселым.

– Вставайте! – Растолкал приятелей Сенька. – Ушел проклятый Иоанн! – За спиной ушкуйника стоял молчаливый чернобородый Истома, под чьим кровом заночевали друзья. Кожемяка кивнул головой, подтверждая слова товарища.

– Как? – Сон вмиг улетучился. Болдырь аж на ноги вскочить хотел, да не устоял на сене, повалился на бок.

– Ночью казну они взяли. – Злой Опара словно рубил слова. – Дьячка приходского, что в храме по случаю оказался, тут же запытали. Ныне помирает он у рудомета Мишки Никитина по соседству. Выдал все под пыткой. Казну взяли и во тьму, аки тати скрылись. На Москву подались. Татарва проклятая! – Бросил в сердцах.

– Почему татарва? – Не понял Кудеяр.

– Словно набег татарский. – Хмуро пояснил ему, выбравшийся из сена, Болдырь. – Налетели саранчой, пограбили и тут же ушли, чтоб не нагнали.