Чтение онлайн

Вздохнул, но промолчал, лишь обнял, к себе прижал крепче.

За весною лето наступило, июнь уж к концу близился, раз пришла Василиса вся бледная. Обнимать стал – застонала. Сразу понял не от страсти, от боли. Отстранился, в глаза стал заглядывать, а она прячет виновато, губы кусает. Хотел было раздеть, рубаху снять – не дает.

– Что так? Застыдилась? Аль не видел красоты твоей? Аль не целовал всю?

– Не хочу! Испугаешься. – Губы поджала.

– А ну-ка! – Сам взялся за подол, поднял, сорвал через голову, а там… живого места нет, где синева, где подтеки кровавые, где ссадины. Задохнулся от ярости. Василиса стыдливо руками побои прикрывала. Оправдывалась.

– Пьян был. А я от сестры, от тебя вернулась. Припозднились мы давеча. Помнишь? – Он кивнул, кипя внутри. – Вот и накинулся. Повалил кулаком. Волосы рвал и сапожищами, сапожищами. А я лишь живот прикрывала…

– Убью! – Прохрипел Кудеяр. Рука сама к поясу потянулась к мечу невидимому.

– Погоди. – Прильнула она к нему всем телом. – Сказать тебе хочу что…

– Говори, милая. – Взял ее голову обоими руками, заглянул в глаза.

– Дите у нас будет. Тяжелая я…

– Ох… - И задохнулся от счастья, от любви, от ненависти к проклятому Осееву.

– Не разлюбишь? – С испугом и надеждой смотрела в глаза.

Вновь обнял, прижал с себе, гладил затылок пушистый.

– Еще больше любить буду! – И понимает сам – зашли далеко, чтоб возвратиться, да он и не хочет ничего иного, кроме как видеть свою Василису вечно - темной ли ночью, красной зорей, днем ясным иль пасмурным, в доме, на улице, в храме Божьем, везде и всегда. – Без тебя потонет мое сердце в тоске, словно камнем обвязанное исчезнет в пучине темной. Ничего мне не надо, ни злата, ни воли вольной, одну тебя лишь хочу любить и холить. А с дитем и того боле.

Покрыла лицо его поцелуями жаркими со слезой перемешанными. Отвечал он ей тем же. Только заместо страсти была одна лишь нежность и ласка заботливая. Помог одеть обратно рубаху, скрыть с глаз страдания телесные. Помог с сарафаном. Сидели в горнице обнявшись, толковали о будущем.

– Я с ватагой сегодня ж решу, что подаемся прочь с Москвы. В пути и решим куда. Зовут на Волгу, на Дон, в Дикое поле, но мыслю не по пути нам с друзьями. До Новгорода подадимся, а там купцы немецкие вывезут в Нарву, аль в Дерпт. Оттуда морем. В Стекольну. К матери и отцу. Вот уж рады-то будут! Не буду больше ни Кудеяром, ни Юрием!

– С тобой хоть куда, Кудеярушка. Скажешь в Дикое поле – поеду, скажешь за море – и я подле тебя.

– Тогда не будем далече откладывать. Возвращайся домой, дабы изверг твой ничего не заподозрил сегодня. А с утра – к Марфуше. Налегке, ничего не бери. Мы с обозом неподалеку будем. На телеге схороним, рогожам прикроем, деньги нам все рогатки откроют. С нами любовь наша, Господь и Пресвятая Богородица.

– Завтра? – Затрепетала вся. – Матерь Божья, дожить бы… Не вериться! Видишь, не было счастья, так несчастье - побои мужнины помогли. Да я и не такое стерпеть готова, муку любую смертную, Кудеярушка, чтоб только после нее с тобой оказаться. Бабы они такие, терпеливые, все вынесут.

– Не нужно боле терпеть, Василисушка, ночь лишь пережить эту, а завтра к вечеру далеко от Москвы будем.

Горячи и солоноваты были ее поцелуи, гладила Василиса кудри черные, в глаза Кудеяру заглядывала, ластилась. Все расстаться никак не хотела.

– Ой, дожить бы до зорьки ясной…

– Доживем! Осталось самую капельку.

Вышел, народу на улице немного, оглянулся по сторонам, заметил – тень метнулась от забора, бочком, бочком и в сторону. Насторожился Кудеяр, сунул руку за пазуху, меч поправил. Только с церковью поравнялся, как вышли на него три стражника. Лоб в лоб. Двое с бердышами, у всех мечи.

– А ну, стой! – Правый древком ему в грудь уперся. Дыхнул перегаром луковым. – Кто таков?

Бердыш сшиб рукой, меч выхватывая, и рубанул сходу по лицу. Кровью залился стражник, рухнул на землю. Двое оставшихся растерялись на миг. Не ожидали прыти такой. Не теряя времени, ткнул в живот второму, что с бердышом оставался. Согнулся в поясе, застонал. Третий успел отскочить назад, заорал истошно, меч, вытягивая из ножен:

– Воры!

Народ стал оглядываться, присматриваться. Кто-то из церкви на крик выскочил. Но не вмешивались. Схлестнулись мечи, прозвенели. Кудеяр вдруг Осеева вспомнил. Всю злость вложил в удары. Стражник пятился. Рубака из него никакой. Кудеяр понимал – быстрее кончать надо, пока еще кто-нибудь на подмогу не бросился. Плечо вперед выставил, открылся нарочно, а противник и рад – рубанул, да в пустоту провалился, зато меч Кудеяра вошел ему в бок, пробивая кольчугу. Захрипел стражник, упал ничком.

– Поделом им! – Кто-то выкрикнул из собиравшейся толпы.

– Четвертый еще был, иль привиделось? – Мелькнула мысль. Кудеяр оглянулся. Но промежь народа не распознать.

– Беги, молодец, отсюда! – Снова выкрикнули ему.

И то, правда. Бежать надо. Кудеяр меч за пазуху и исчез в переулках кривоколенных…

– Уходим с Москвы! – Объявил Кудеяр товарищам своим.

– Что так? – Всполошились.

– Попался сегодня стражникам. Троих убил, может, кто еще был, да ушел. Мыслю - искать с утра будут. Теперича в лицо меня знают.

Друзья замолчали. Переглянулись.

– Если вы не со мной, то прошу последнюю службу сослужить. Семен, - Опаре. Тот поднял глаза.
– помоги телегу с лошадью найти, да рогож на нее накидать. Завтра на заре хочу забрать свою Василису и с ней на Новгород податься, а там с купцами немецкими в Стекольну.

– А..? – Начал было Болдырь.

– Нет! – Резко оборвал его юноша. – Если друг ты мне сердечный, если помочь вызовешься, по гроб жизни должником твоим буду. Дитё у нас с ней будет!

Снова переглянулась ватага.

– Я тебе слово дал, Кудеяр. От него не отрекусь. Куда ты, туда и я! – Твердо сказал казак.

– И я! – Отозвался Опара. – Сперва в Новгород, тебя проводим, а далее сами решим.

– А я что хуже? С вами! – Поддержал их Истома. – Пойду за телегами, не мешкая.

– Выследил-таки женку твою, Степан Данилович. – Мялся перед Осеевым подьячий Афиногенов.

– Ну! – Рыкнул дьяк на Постника. Тот сжался под грозным взглядом, глаза быстро в сторону отвел, разве выдержишь.

– Так это… Василиса у сестры была, у Марфы.

– И?

– Сперва она к сестре пришла, а за ней молодец пожаловал.

– Кто? – Побелел Осеев. Афиногенову вовсе не по себе сделалось. Залепетал, заикаясь.

– Не-не-не ве-ведомо. Дождались мы таки. Сперва он вышел…

– Схватили? Или упустили, собаки?

– Убил трех. – С обреченным видом выпалил подьячий и затараторил далее. – Я и глазом моргнуть не успел, как он меч вытянул из-под полы и разделался с тремя играючи. Бес, истинный бес, прости Господи. Они-то, стражники, мужики здоровенные, а он словно детей малых… И сбежал. Покуда подмога пришла, как сквозь землю провалился. – На всякий случай Постник отступил назад и добавил, словно в оправдание. – Может, это и был сам Кудеяр…