Чтение онлайн

– Это далеко? – Спросил Кудеяр.

Старик пожал плечами:

– Надо из леса выйти. – Повернулся и довольно шустро зашагал по снегу. Его удобные лыжи позволяли передвигаться не проваливаясь, легко и бесшумно.

– Едем за ним. – Атаман кивнул Болдырю и друзья взялись за поводья, поворачивая лошадей вслед за Эркки. Остальные финны зашагали позади.

Кивеннапа представляла из себя четырехугольное земляное укрепление с заостренными бревенчатыми стенами, возвышавшееся на небольшой горушке, удобной для обороны и обзора за дорогой. После Кудеяр узнал, что между собой финны называют ее Линнамяки – «крепостная горка». Нижняя часть земляных валов была укреплена камнем. На дорогу смотрели и жерла двух пушек, притаившихся до поры до времени в глубине прорубленных бойниц. Больше вооружения в крепости не было. Гарнизон, судя по тем солдатам, что заметил Кудеяр на стенах и во дворе составлял не более полста человек. В центре цитадели размещалось несколько построек. Одно из зданий служило, судя по всему, казармой, другое, оно же единственное возведенное из камня, утопленное в земле и более похожее на погреб, видимо, предназначалось для хранения пороха и артиллерийских зарядов. К казарме примыкала еще одна избушка, куда и провели Кудеяра. Он догадался, что это домик коменданта. Болдырь остался снаружи вместе с финнами, которые передали задержанных шведским солдатам, с любопытством уставившимся на странных гостей, и теперь вместе ожидали дальнейших распоряжений фогта.

– У меня нет основания не доверять вам, но точно также нет основания и доверять, ибо я вас не знаю лично. – Развел руками комендант крепости Юхан Ульфспарре, старый солдат лет пятидесяти. – Известие принесенное вами чрезвычайно важно, хотя, не скрою, из-за последних столкновений на границе, обстановка накалилась и мы ожидали возможного обострения конфликта вплоть до войны. По этой причине я приказал собрать крестьянское ополчение и сторожить тщательно границу. Один из таких отрядов встретился вам. Однако, я полагал, что зима, вернее, предстоящая весна с ее распутицей не подходящее время для начала похода тем более конницы. Видимо, московитам не терпится. – Рыцарь нервно затеребил свою узкую седую бородку, затем принялся подкручивать усы, раздумывая над услышанным от Кудеяра. Атаман не торопил фогта, наслаждаясь домовым теплом после нескольких дней странствования в зимнем лесу.

– Хороший у вас меч! – Заметил Ульфспарре и осторожно коснулся клинка, провел по нему пальцами. Отданное друзьями оружие лежало сейчас перед комендантом крепости на столе.

– Подарок приемного отца. – Пояснил Кудеяр, не вдаваясь в подробности, что меч был подарен Дженкинсом. – Его зовут капитан Гилберт Бальфор, он отвечает за охрану кронпринца Эрика.

– А это оружие вашего спутника? Любопытный клинок! – Комендант взял в руки казачью саблю. – Московитский?

– Скорее, турецкий. Мой друг родом с юга. Он не московит и терпеть их не может. Впрочем, как и турок с татарами. Он побывал в азиатском плену, был продан в рабство, но с помощью христиан – рыцарей Мальтийского ордена, благополучно освободился.

– Московиты – те же азиаты. Даром, что кресты носят и поклоняются Христу, но, как говорит наш пастор – все, как один еретики. – Заметил Ульфспарре. Если выйдете на восточный вал крепости, то увидите развалины церкви Святого Олафа. Ее разрушили московиты шестьдесят лет назад. Из-за близости границы было решено ее здесь не восстанавливать, а перенести подальше, вглубь страны, в Хантулу. Если они называют себя христианами, то зачем разрушать христианские храмы?

– Мне многое непонятно из того, что они творят. Особенно, их великий князь Иоанн. – Кудеяр опустил голову, Василиса вспомнилась. Еще немного и заскрежетал бы зубами. Так всегда бывало, когда или сам или кто-нибудь поминал великого князя. Нет, не уходила злоба и жажда мщения. Мало еще кровушки, ох, мало, за Василису!

От проницательного коменданта не укрылось с какой ненавистью было произнесено имя великого князя.

– Если вы так довольно зло отзываетесь об их правителе, царе московском, как он себя теперь величает, то зачем там живете? Не проще ли было бы вернуться домой, в Стокгольм?

– Долги еще не все собрал. – Кудеяр посмотрел прямо в глаза старому рыцарю. Взгляд был столь суров, и в нем было столько огня, что Ульфспарре не выдержал, отвел глаза в сторону и подумал.

– Дьявол разберет этого солдата-купца! Что у него на уме? То ли о барышах своих печется, то ли что-то другое его гнетет, одно ясно – смертельно ненавидит он московитов и в особенности их великого князя. – Вслух иное сказал. – Я отправлю вас в Выборг, к наместнику. С вами поедет прапорщик, отвезет от меня письмо. Если все то, что вы рассказали, правда, мне срочно необходимо подкрепление и чем быстрее вы доберетесь до Выборга, тем быстрее будут приняты какие-то меры. И… - добавил Ульфспарре, немного подумав, - сожалею, но ваше оружие поедет отдельно от вас. Их, - он кивнул на меч и казачью саблю, - повезет мой прапорщик. Если господин наместник примет решение, оружие вам будет возвращено. Надеюсь, вы меня понимаете.

Кудеяр качнул головой в знак согласия.

– Вас сейчас накормят и определят на ночлег.

– Наши лошади… - Напомнил Кудеяр.

– О них позаботятся. – Комендант дал понять, что разговор окончен.

До Выборга было около десяти шведских миль, как пояснил словоохотливый юный прапорщик, направленный комендантом Кивеннапы для сопровождения, а также доставки личного письма наместнику. При нем же находилось оружие Кудеяра и Болдыря. Болтливость юноши весьма контрастировала с серой отчужденностью четырех конных солдат, скакавших впереди и позади. Его же покрытое белесым пухом лицо не выражало даже намека на подозрительность. Прапорщик относился к Кудеяру так, словно тот был важным господином, правда, не без опасливой оглядки на развалившегося в седле Болдыря. Не напрасно! Еще сразу после того, как друзья добровольно разоружились и ехали под караулом финнов в Кивиннапу, казак шепнул Кудеяру, пряча улыбку в густой бороде:

– Отняли саблю, телки, и думают – все, скис казак. А про нож засапожный и не догадались… Надо будет всем враз глотки перережу…

Но атаман строго посмотрел на него, и Болдырь умолк, многозначительно подняв и опустив брови – понимаю, мол.

Лесная дорога, петлявшая между сопок, не раз приводила путников в деревни, состоявшие из десятка-другого одинаковых крестьянских дворов, да кое-где торчавших из-под снега остовов перевернутых рыбацких лодок, что свидетельствовало о наличии озера, спрятавшегося до весенней поры. Лишь в одной деревне Кудеяр заметил церковь. Болдырь привычно перекрестился и зашевелил губами молитву. Отчитав, заметил:

– Странные они тут. Церковь на обычную избу похожа. Токмо крыша крута. Эк, задрали. А главку с колоколом словно забыли прилепить и рядом воткнули. Нет, наши деревянные краше. – Мечтательно протянул казак. – Да и немецкие, свейские аль веницейские из ровных камешков сложены… а тут… валунов, булыжников разноцветных понабрали, глиной белой, аль известью скрепили, точь корова масти пестрой, и крышей торчком накрыли! Нечто Богу сия храмина угодна?

Юный прапорщик, не понимая чужого языка, вопросительно посмотрел на Кудеяра.

– Мой спутник очень богомолен. Восхищается красотой церкви. – Атаман переиначил слова казака. Прапорщик обрадовался и возобновил свою болтовню, которая Кудеяру уже порядком надоела.

– Здесь неподалеку есть место удивительной красоты – крошечное лесное озеро, в которое впадает журчащий ручей. Финны его называют Уупунут, что означает «уставший, изможденный». Там сейчас расположено три-четыре крестьянских двора. По их легенде это место обнаружили три слепых путника, которые там и поселились. Жаль, ныне зима, а то мы могли бы остановиться там на отдых.

Далее на север дорога становилась оживленнее. Наконец, темные полосы леса раздвинулись, и белеющую кромку неба приподняли вверх каменные стены с башнями.

– Выборг? – Коротким вопрос Кудеяром прервал очередной рассказ своего сопровождающего.

– Да! – Охотно подтвердил юнец и тут же пустил в пояснения. – Это виднеются городские стены, и мы проедем через Выборг прямо в замок. Город стоит на полуострове и весь обнесен стеной. Отсюда на нас смотрят две воротные башни. Одна, левая, называется Монастырская, поскольку раньше город с юга прикрывал доминиканский монастырь Черных братьев, теперь он вошел в городскую стену, другая, к которой мы направляемся - Скотопрогонная. А там, вдали за стеной высится замковая башня Святого Олафа. Вот туда нам и надо.

Возле воротной башни лежали груды камней и бревен, запорошенных снегом, словно затевалась большая стройка. Словоохотливый прапорщик и это пояснил:

– Наместник укрепляет город. Из Германии выписали мастера Ханса Бергена. У каждой из воротных башен построят по барбакану и соединят открытыми галереями. Сами башни понизят, чтобы на верхних площадках разместить пушки, а в стенах собираются устроить бастеи – полукруглые выступы для обстрела противника.

– Глупый малый… - Подумал Кудеяр. – Первому встречному готов выложить все.