Чтение онлайн

Перекинувшись парой слов со скучающими караульными ландскнехтами, маленький отряд въехал в город и быстро добрался до замкового острова. Лошади звонко процокали по промерзшим доскам моста после чего пришлось спешиться. Болдырь с солдатами остался в караульном помещении, а Кудеяр, его юный сопровождающий и начальник караула, которому прапорщик показал письмо от Ульфспарре и пояснил, показав на атамана, цель их визита к наместнику, втроем проследовали во внутреннее каре замка, куда входила и та самая, издалека приметная башня Святого Олафа. К ней снизу прилепился невысокий конвентский дом, где размещалась канцелярия королевского наместника Финляндии господина Хорна.

Они проследовали по недлинному сумрачному коридору и оказались в просторной сводчатой комнате, где оба офицера доложились о своем прибытии некоему господину в черном суконном наряде с белыми манжетами, расположившегося за большим резным столом. За его спиной, чуть правее, находилась мощная дубовая дверь, за которой, скорее всего, сидел повелитель Финляндии – господин Хенрик Хорн. Юный прапорщик что-то рассказывал канцлеру, время от времени озираясь и кивая в сторону Кудеяра, присевшего в ожидании на край одной из двух длинных скамей, стоявших вдоль стен. Лицо канцлера показалось атаману знакомым. Мужчина лет сорока с безукоризненно выбритым лицом тоже внимательно всматривался в прибывшего из Московии витязя и кивал головой, слушая рассказ юноши. Неожиданно он вышел из-за стола, отстранил обоих офицеров в сторону и, широко распахнув объятья, шагнул к Кудеяру:

– Бенгт! Я тебя узнал. – Радостно воскликнул чиновник. – Это я же, Андерс Веттерман. Я помню, как провожал тебя вместе с родителями из Стокгольма.

И тут Кудеяр припомнил, наконец, того скромного юриста, сына пастора из Новгорода, о котором не раз говорила мать. Ведь это благодаря ему они нашли Сеньку Опару. Атаман быстро поднялся, шагнул на встречу и мужчины обнялись.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, оттуда выскочил какой-то городской бюргер, по виду купец средней руки и почти бегом покинул приемную наместника. Ему вслед донесся недовольный мужской голос, правда фраза адресовалась канцлеру:

– Веттерман! Выслушивать людей, которых мне не хочется слушать – твое дело и обязанность!

Андерс улыбнулся одобряюще Кудеяру и шепнул:

– Я сейчас же доложу о тебе наместнику. После поговорим. – Повернувшись, обратился к ожидавшим офицерам. – Начальник караула может возвращаться к своим обязанностям. А ваше, прапорщик, письмо немедленно будет передано господину Хорну. Все свободны.

Юный сопровождающий из Кивеннапы показал на оружие Кудеяра и Болдыря, что захватил с собой:

– Что с этим делать, господин канцлер?

– Оставьте на моем столе. – Распорядился Веттерман и скрылся в кабинете наместника, плотно притворив за собой дверь. Он отсутствовал довольно продолжительное время, Кудеяр даже начал клевать носом – сказывалась усталость дороги длинной в несколько дней. Наконец, Андерс появился, широко распахнул дверь и жестом показал атаману – проходи!

Обстановка кабинета выглядела аскетично и даже грубо из-за выбеленных, но неровных каменных стен, и совсем не вязалась с высоким титулом хозяина, сидящего в глубине помещения на стуле с высокой спинкой с одной стороны длинного стола. Хенрик Хорн был худощавым мужчиной значительного роста, лет сорока-сорока пяти, одетым в простой без излишеств и украшений черный бархатный камзол. Лишь вышитый серебром пояс, на котором висел дорогой меч, являлись напоминанием его значительного статуса. Серые со стальным прищуром глаза внимательно смотрели на Кудеяра.

Атаман склонил почтительно голову. Он вдруг вспомнил, что именно так приветствовал короля Густава его приемный отец, рыцарь Гилберт Бальфор, и почему-то сейчас сравнил себя с ним. Кстати, король Густав тоже присутствовал в кабинете наместника в виде портрета в простенке между двумя окнами, напоминавшими своей узостью бойницы. Его Кудеяр узнал сразу – лихо заломленный на левую сторону черный берет, скошенный лоб, слегка нахмуренные брови, острый длинный нос, похожий на птичий клюв, роскошная борода, расшитый серебром камзол.

– Мой канцлер вкратце поведал твою историю. – Начал разговор наместник. – Когда выступают московиты?

– Им назначен сбор у Спасского 7 марта. Через день-два они тронутся дальше.

– То есть, ты хочешь сказать, что с 10 марта можно их ожидать на нашей стороне?

– Да, господин наместник.

– Какими силами?

– Полагаю две-три тысячи татар и небольшое количество ратников.

– Откуда у тебя такие цифры. На чем они основываются?

– Местные крестьяне довольно точно описали количество фуража, которое они должны поставить войску. Исходя из потребности кормов на одну лошадь и расстоянию до Выборга в переходах конного отряда, несложно было подсчитать… О том, что это будут именно татары крестьяне тоже знали и готовились к встрече с ними, учитывая склонность азиатов к грабежам. Небольшое количество ратников объясняется церковным постом. Вы же знаете, господин наместник, как богомольны московиты. – Кудеяр еще раз почтительно склонил голову.

– Что ж, похвально! – Отозвался Хорн. Но расспрос продолжался. – Так ты – купец?

– Можно сказать и так. – Уклончиво ответил Кудеяр.

– Ты торгуешь в Новгороде? Откуда узнал о начале войны?

– Нет, господин наместник, я живу на другой окраине Московии. Ее название вам ничего не скажет. Но весть получил от новгородцев и посему поспешил в свое отечество, дабы предупредить об опасности.

– Похвально. – Медленно повторил Хорн. – Однако, раз ты не живешь и не торгуешь в Новгороде, значит твои товары не попадают в Швецию и не приносят налогов королевской казне?

– Я живу там, где никто не платит налоги.

– Такое бывает? – Искренне удивился наместник. – И даже московскому князю Иоанну? Он это позволяет?

– Если мы не являемся его подданными, то с какой стати должны ему что-то платить? – Возразил Кудеяр.

– Но ты же поданный шведской короны? – Наместник явно хотел загнать атамана в угол, но Кудеяр нашелся:

– Я без перекупщиков беру товар у купцов с Востока и после переправляю его на Север. Откуда вы видите на придворных дамах и даже на портрете самого короля Густава, - атаман кивнул на портрет, - эти прекрасные ткани – бархаты турские и кизилбашские, двоеморхие, с узорами по черной земле, откуда разноцветные атласы, камки, куфтери, откуда нежнейшая фата… - перечислял Кудеяр, подумав про себя - спасибо турецкому купцу, запомнил.

– Достаточно. – Прервал его Хорн. – Я вижу ты знаешь в своих товарах толк. Что ныне? Ты остаешься или мне помочь тебе вернуться в Стокгольм?

Что-то екнуло в груди атамана, сердце часто забилось, но он сдержался и спокойно ответил:

– Я предпочел бы остаться. Мало того, я бы осмелился просить вашу милость, если вы сочтете нужным, отправить меня с подкреплением к господину Ульфспарре. Я и мой спутник имеем значительный военный опыт в схватках с татарами. Поэтому мы можем быть полезны там, в Кивеннапе, на острие первого удара московитов.

Наместник поднялся и в задумчивости стал расхаживать по кабинету. Пара раз он останавливался и бросал взгляд на портрет Густава, словно советуясь или ожидая какой-то приказ от него. Король молчал, казалось, его левая бровь чуть приподнялась – признак то ли предстоящего гнева, то ли последующей насмешки: «Что, бездельники, не можете без своего Густава?»

Наконец, Хорн остановился напротив Кудеяра и сказал, глядя ему прямо в глаза:

– Все что я могу быстро отправить Ульфспарре, это полсотни всадников и столько же пехотинцев. С ними три-четыре легких пушки на санях. Я не возражаю добавить к этому отряду еще пару неплохих бойцов в лице тебя и твоего товарища.