Чтение онлайн

– Ответ дадим после зачтения сих грамот великому государю Иоанну Васильевичу. По его разумению и воле. – Отозвался думный дьяк, даже не приоткрыв глаз.

– Почнем обсуждать дела наши грешные. – Уверенно начал Адашев, сев и небрежно развалившись на седалише, жестом приглашая остальных сделать тоже самое. Расселись. С одной стороны длинного стола два царских вельможи – окольничий и думный дьяк, слева - справа от них по толмачу, что незаметно вошли в горницу вслед за ними, с другого края разместились шведы – во главе стола архиепископ Упсальский и королевский шурин Стен Эрикссон Лейонхувуд, со стороны Лаврентиуса Петри сели лица духовного звания – Микаэль Агрикола и Кнут Юханссон, со стороны наместника Смоланда – светские: фогт Эльвсборга Бенедикт Гюльта, рыцарь Кнут Кнутссон Лиллье и секретарь Олаф Ларссон. Веттерман, как знавший язык, примостился позади главы шведской церкви, чуть вклинившись между ним и Агриколой, Еранссон ближе к Стену Эрикссону.

– Когда мы последний мир со свеями подписали? – Адашев чуть наклонил ухо к Висковатому.

– В лето 7045 года, в январе. – Негромко ответил Иван Михайлович.

– И где это случилось?

– В Новгороде.

– Кто от свеев подписывал, кто от нас? – Продолжался неторопливый разговор окольничего с главой Посольского приказа, словно никого более в горнице не было.

– Со свейской стороны Кнут Андерссон, да Бернядин Классон, от наших - наместник новгородский князь Борис Горбатый с бояриным Бутурлиным.

– О чем писалось-то?

– Да мир на шесть десятков лет от лета 7018 до лета 7078-го поклялись соблюдать. Межу подтвердили, что в Юргиной грамоте значится две сотни с лишком лет. Ту грамотку новогородский наместник князь Юрий с свейским королем Магнусом подписали и крест целовали в лето 6831-е.

– То бишь до лета 7078-го клялись в мире?

– Именно так.

– А ныне у нас лето 7065-е?

– Твоя правда, Алексей Федорович. – Смиренно отвечал Висковатов.

– Значит, в Новгороде два десятка лет назад крест на мир целовали?

– Вестимо.

Адашев, насмешливо головой покачивая, спросил, в упор, посмотрев на шведов:

– И кто ж тогда мир сей порушил, не обождав сорока обещанных и скрепленных клятвою на кресте лет?

– Наш король, - за всех отвечал Лаврентиус Петри, - считает, что причиной бедствия стали распри пограничного населения.

Выслушав перевод, Адашев переглянулся с думным дьяком. Оба засмеялись. Первый громко, даже ладонями пару раз хлопнул по столешнице, второй тихонечко, пыхнул в бороду.

– Значит, ваш король считает, что весь свейский флот осадивший, да невзявший Орешек, одни лишь распри? Оттого, что не разгрызли поди? А селенья пожженные в земле Лапландской, монастырь – дом Божий в Печенге, то ж распри ? – Окольничий откровенно насмехался. – Вот вы, два бискупа, и ты, архимандрит, - Адашев смотрел теперь на лютеранских священников, - тоже мыслите, что не с ведома короля вашего ратные люди, сплошь из деревень порубежных, собрались в кучу, корабли сами снарядили, да на нашу крепостцу поплыли?

Деваться было некуда. Шведы понимали, что вина лежит на Густаве. Хоть и не полностью, но все же…

– Аль вера ваша лютерова позволяет лгать своим служителям в бискупском обличии? Аль облачение ваше ложно, будто скоморошье? – Андерс еле успевал переводить, но слова Адашева и так жалили, словно осы, стыд заставлял глаза опускаться к долу. Повисла нехорошая пауза.

Наконец, архиепископ Упсальский решился на отчаянный шаг, хотя это звучало, как признание поражения. Нахмурив брови, Лаврентиус глухо, но твердо ответил на упреки окольничего:

– Мы не можем вернуться обратно с обвинением нашего короля в нарушении условий прежнего договора.

– Не просто договора, - добил шведов Висковатов, внезапно глаза его открылись, глянул дьяк по-ястребиному, словно клюнул, да потащил за собой архиепископа и все посольство, - целование святого креста предал ваш король.

Опять наступила тишина в горнице, лишь пальцы Адашева выбивали дробь по столу.

– Пусть государь тот вопрос решит! – Подал, наконец, голос окольничий. – Глядишь, владыка митрополит, да Земской собор вашу сторону примет… Наш царь Иоанн Васильевич милостив, к гласу Божьему и народному чуток.

Шведы оживились. Они понимали, что сейчас проиграли безнадежно, но последние слова Адашева дарили какую-то призрачную надежду.

– Обсудим иной вопрос. – Как ни в чем не бывало, продолжил окольничий. – Вы, как виновные… - Адашев замолчал, словно в ожидании возражений, которых не последовало, и завершил фразу, - обязаны без выкупа отпустить уведенных наших людей – купцов, крестьян, воинов, а мы, как правые, дозволим вам выкупить своих. У кого найдете. И если они нашей веры не приняли. Так нашими обычаями заведено, и старины мы крепко держаться будем.

Это был еще один тяжелейший удар. Московиты взяли множество пленных, и большинство из них продали в рабство, даже в далекие южные страны - Оттоманскую Порту и Крым. Когда Кнут Юханссон ездил летом в Москву, настоятелю удалось мельком кое с кем из этих несчастных повидаться, перекинуться парой фраз. От них и узнал, что продавали порой за бесценок – человека за гривну, девку – по пять алтын. Где их теперь отыскать? У турок с татарами? Знали об этом и остальные послы.

– Где ж нам их искать, чтоб выкупить? – Высказал общую мысль архиепископ Упсальский, медленно подняв глаза на Адашева.

Окольничий, по-прежнему усмехаясь, развел руками. Смолчал.

– У турок с татарами?

– У кого найдете. – Повторил Адашев. – Кое-кто еще и здесь в Москве содержится за казенный счет. Искать надобно.

– А когда мы сможем увидеть…, - внезапно подал голос королевский шурин Стен Эрикссон, но тут же запнулся, не зная, как правильно назвать властителя Московии.

– Rex et dominus. Царь и господин. – Тихо подсказал ему Агрикола, вспомнив давешний разговор с Лаврентиусом Петри.

– Да, да, – Смоландский наместник поспешно повторил титул за епископом Або, – царя и господина вашего. И вручить ему дары от нашего короля Густава.

– Пост у нас великий на ближайшей седмице… - пожал плечами Адашев. – Ждать надобно. Царь, Иоанн Васильевич, в молитвах пребывать будет. Найдет ли время для вас… - Окольничий сощурился, что-то обдумывая, потом продолжил. – две…, три седмицы. Но мыслю, что до Страстной сие свершится. Сперва, ответ на грамоту вашего короля ожидайте. – Окольничий поднялся, встал и Висковатый, за ними поднялись все. Было понятно, что первая встреча завершена. И не пользу шведов.