Чтение онлайн

– С моим замужеством? – Быстро вставила Катаржина.

– Да! И в казну Польши потечет золото для войны с Московией, а также для крымского хана, дабы он нанес удар нашему врагу в спину. Кроме того, я простил и позволил вернуться некоторым из своих бывших подданных, вроде Черкасского старосты Вишневецкого, на которого московский правитель возлагал серьезные надежды по защите своих южных рубежей.

– Ловкий ход, братец! – Похвалила его Катаржина. – Остается сущий пустяк – король Швеции Эрик. Как он отнесется ко всему этому? Приняв протекторат над Орденом и его городами, ты вступаешь в войну с великим князем. Отдав часть земель, на которые претендует московит, ты сталкиваешь лбами его со шведским королем через его сводного брата-герцога. Так что Эрик? Он это примет? Как и женитьбу?

– Для начала мы предложим те замки и земли, на которые претендуют датчане. Заодно и Ревель, который давно уже ведет свою самостоятельную политику. Таким образом, формально датские земли перейдут к шведской короне, хоть и опосредованно через финляндского герцога. Но в целом, это усилит шведско-датские противоречия. В общем-то, Эрику не в чем упрекнуть своего брата, кроме… женитьбы. Но кто сможет устоять перед красотой моей сестры, первой красавицы Польши и всего мира? Просто Юхан опередил Эрика!

– А ты уверен, что Юхан согласится на те самые земли, что ты хочешь ему предложить, если они к этому времени будут захвачены датчанами, которые в союзе с московитом?

Сигизмунд нахмурился:

– Мы это еще обговорим и с орденом и с самим герцогом.

Король поднялся, хотел было отвесить почтительный поклон, но его шатнуло, вовремя подскочившие слуги поддержали Сигизмунда. – Я, пожалуй, пойду. – Король помахал было рукой на прощание, но Катаржина его не отпустила.

– Последний вопрос, твоя королевская милость. Что ты ответил послам московского князя?

– Я им предложил отдать за тебя Смоленск.

– Вот как! А если… - Нерешительно протянула принцесса.

– Согласятся? – Продолжил за нее Сигизмунд. – Исключено!

– Ты так легко решаешь за великого князя? Вдруг он воспылал ко мне неземной страстью, как всякий восточный деспот, привыкший исполнять свои прихоти, потакать собственным желаниям, не считаясь с потерями и ценой?

– Тогда мы затянем переговоры, будем увеличивать наши требования, шаг за шагом, город за городом, за Смоленском, Псков, затем Новгород, пока вся Московия не перейдет под корону Ягеллонов. Но тогда и великий князь уже не будет великим князем. – Рассмеялся Сигизмунд.

– Фу! – Катаржину передернуло. – Чувствую себя холопкой на продажу.

– Не волнуйся, сестра. Будет война. Это точно. Подобные предложения оскорбительны для Иоанна, он не будет торговаться, а предпочтет взять тебя силой. Та легкость, с которой он расправляется с рыцарями ордена, захватывает ливонские замки и города, увеличивает самоуверенность московского правителя. Это нам на руку.

– Вот я и доела яблоко… - Принцесса показала на маленький огрызок, что еще держала в руке. Неслышно подошла Агнешка и подставила ладошку, куда Катаржина его опустила. – Яблока больше нет, отдавать мне его некому, поэтому, как я поняла, из-за него, то есть яблока, или меня, войны не будет. Она начнется из-за ливонских земель.

– Именно! В них причина!

– Одному за меня ливонские земли, другому… - Задумчиво произнесла красавица. – А мне-то что или кто достанется?

– По крайней мере, Финляндское герцогство.

– Ох, и утешил, братец.

– Ваша королевская милость! – Послышалось из-за дверей. – Назначенной аудиенции ожидают польный гетман коронный пан Ян Тарновский и великий гетман литовский пан Николай Радзивилл.

– Брат моей покойной Барбары… - Тихо добавил король, собираясь покинуть покои Катаржины.

– Одна последняя просьба, - задержала его Катаржина, - прикажи достать мне портрет этого… - она наморщила лоб, вспоминая, - герцога Юхана.

– Хорошо, я обещаю! – Сигизмунд шагнул в дверь.

– Но я еще буду думать, твоя королевская милость, соглашаться ли мне на предложение из далекой Финляндии! – Последнее слово все равно осталось за ней. Судя по тому, как вздрогнула спина короля, он его расслышал, но лишь слабо махнул рукой, скрывшись за дверями.

– Малгожата, Агнешка! – Принцессу позвала служанок и присела к зеркалу. – Расчесывайте и укладывайте волосы, а ваша госпожа будет думать…

– Да, твоя милость, ясновельможная королевишна. – Девушки покорно взялись за гребни, а Катаржина внимательно рассматривала свое отражение.

«Итальянская виноградная лоза, перенесенная на благодатную польскую землю, сочилась томной страстью…» - так высказался один из придворных поэтов и Катаржине понравились, запомнились эти слова.

Да, жгучая материнская кровь, впитавшая палящее солнце, безбрежное небо и теплое море Италии, порой выплескивалась, а не сочилась из черных глаз. Аккуратно выщипанные в узкую полоску брови, тонкий прямой нос с чувственными, вздрагивающими ноздрями, ах, вот она истинная красота древней римлянки. Губы сочные, сладкие, как лепестки розы, увлажненные утренней росой или благоухающим виноградным вином – дарами Господа. Верхняя, с чуть заметным очаровательным изломом в виде растянутой буквы «м», прикрытая незаметным пушком, нижняя, полная, слегка выпяченная вперед. В ней и таится весь жар женской страсти. Брови чуть сдвинуть, надменно поднять подбородок и ударить взглядом, что острее рыцарского копья, пронзить мужское сердце. Или просто убить холодным презрением? А можно и по-другому – насмешливо-маняще, бровь только чуть изогнуть, вот так! Катаржина любовалась собой и строила гримаски. Так, пойдем дальше… Вот Малгожата заплела косы и закрепила тугой узел над идеально прямой и высокой шеей. Пронзительная чернота волос оттеняет персиковую нежность кожи… Катаржина распахнула накидку. Даже без корсажа, в глубоком вырезе рубашки, хорошо видны развитые округлости грудей, кружева заканчиваются над сосками, оставляя открытой любопытному взгляду легкую смуглость ложбинки меж волнительных холмов.

– Оставьте меня! – Распорядилась принцесса. Служанки послушно кивнули и удалились. Сейчас ей необходимо побыть одной, сосредоточиться, посмотреть, как следует на себя со стороны и хорошенько все обдумать. Катаржина зажмурилась изо всех сил, до боли в глазах, так что заплясали во тьме яркие звездочки, отрешилась от всего, отогнала все мысли прочь, замерла, затаила дыхание, освободилась…, выдохнув, широко распахнула глаза и уставилась в зеркало.

– Я старше этого юноши на… одиннадцать лет. – Красавица прищурилась, вглядываясь в отражение. – Значит, я должна превзойти всех его любовниц! И положить конец мальчишеским шалостям. Спасибо матери, я никому не пожелаю испытать ревность итальянки. – Неприятно кольнула мысль о короле Эрике. – Не посватался, не обратил внимание на мою красоту… ничего, еще пожалеет. – Нижняя губа поджалась, но Катаржина справилась с собой, стерла на время из памяти раздражавшее ее имя, и на лице женщины заиграла та самая обольстительная, манящая улыбка. Рот приоткрылся, обнажая белоснежные зубы, кончик языка коснулся губ, увлажняя их, чуть заметно затрепетали ноздри. Катаржина вдруг почувствовала, как снизу, из живота по телу поднимается тепло возбуждения, щеки слегка заалели, она медленно закрыла глаза, и совершенно отчетливо представила себя в объятиях незнакомого молодого красавца. Волна страсти нарастала, вскипала, шумела в висках. Катаржина дотронулась рукой до груди, пальцы нащупали и сжали бусинку соска и это прикосновение, с одновременным ощущением твердости возбужденной плоти, сорвало с губ сладостный стон. Другая рука скользнула вниз, между ног, и женщина почувствовала, как ее заливает горячая волна. Это был он, красивый и незнакомый мужчина, это он ласкал сейчас Катаржину, а она лишь подсказывала своим телом то, что нужно им обоим. Дыхание перехватило, сердце забилось в такт теребившим сосок пальцам, спина непроизвольно изогнулась, все тело напряглось…

– Нет! – Вскрикнула женщина, затрясла головой и руками, с трудом отгоняя внезапно захлестнувшую ее волну страсти, после чего замерла, стараясь успокоить неистово бившееся сердце и отдышаться. Еще несколько минут она сидела, опустив голову, не смея открыть глаза и посмотреть в зеркало. Возбуждение, неохотно покидающее тело, сменялось злой досадой неудовлетворенности и болезненной тяжестью внизу живота. Наконец, Катаржина почувствовала успокоение, несмотря на оставшиеся неприятные ощущения недостижимости желаемого, понимания, что в этом никто, кроме нее, более не виноват. Она подняла голову, всмотрелась в свое отражение и недовольно нахмурилась. Напротив принцессы сидела красивая женщина, но лицо ее выглядело изможденным, уголки рта опустились, ровный румянец сменился какими-то красными пятнами, всегда плясавшие огоньки глаз потухли, под ними обозначилась невесть откуда взявшаяся синева. Катаржина потерла лоб – а это еще что за складки! Морщины? Прочь подобные развлечения! Что я себе позволяю! Мои глаза, мое лицо, мое тело могут излучать только любовь, манящую и чувственную. Любовь, которая сразу очарует этого юного герцога и будет вечным источником его жажды. Каждое мое прикосновение или взгляд должны вызывать в нем неутолимое желание. И не важно, как будет происходить их соитие – быстро и неистово, как ей только что представилось, или медленно, в постепенно нарастающей нежности. Важно другое – жажда любого проявления любви, переходящей в страсть или наоборот, должна быть неиссякаема! Но он никогда не должен привыкнуть к тому, что властная, сильная и непреклонная, как и ее мать из рода Сфорца, Катаржина может затрепетать под ним! Это будут лишь мгновения его потрясения и обоюдного наслаждения. А дальше все повториться сначала – пусть это будут его вечные танталовы муки. Жажда обладания ей и само наслаждение, рождающее новое желание. И так день за днем!

– Ну, хватит! – Сказала она себе, ощутив снова знакомое тепло внизу. – Я должна стать королевой! Я рождена быть королевой, и я ей буду! – Эти мысли помогли ей избавиться от фантазий плотских наслаждений.

Уподобиться сестрам? Ну, уж нет! Старшую, Изабеллу , никто не спрашивал. Мать выдала ее замуж в двадцать лет за престарелого Яна Запольски, короля Венгрии и князя Трансильвании. Через год она родила ему сына, а еще через месяц стала вдовой, в самый канун нашествия орд Сулеймана. Лишь милостью турецкого султана, взявшего Буду, ей была оставлена крошечная Трансильвания, да и ту быстро отобрал Фердинанд Австрийский, тесть моего братца-короля. Хорошо же отплатил этот Габсбург Сигизмунду Августу за двух своих дочерей, припадочную Елизавету и нынешнюю корову Екатерину, которых тот брал поочередно в жены. Бедняжка Изабелла… Катаржина и виделась с сестрой последний раз на свадьбе Сигизмунда с Екатериной семь лет назад. Видно мать прижала этого напыщенного Фердинанда, что тот вернул Трансильванию Изабелле с сыном. Только поздно. В прошлом году сестры не стало…