Чтение онлайн

Я огорчился, ведь подобное средство мне совсем не помешало бы, чтобы при ранениях полагаться не только на кинжал, а искатель добродушно усмехнулся:

– Не переживай, Ник, с твоей удачей сит вообще не нужен! И вообще, признайся честно, тебя Хинэль при рождении не целовала?

– А Хинэль – это кто? – уточнил я.

– Ты что, никогда не слышал о богине судьбы? – удивился Лашт.

– Так ведь он с севера, – напомнил Сишк. – А там народ дремучий, поклоняется своим богам, каких у нас даже не знают. Вроде Шассихата, Повелителя Ветров или Ожинара, Владыки Морей. Так ведь?

Вопрос был адресован мне, и я утвердительно кивнул. А что еще оставалось? Но мой кивок не вызвал новых расспросов, и я успокоился – это была не проверка моей «легенды». Уже не ради утоления любопытства, а чтобы вернуть разговор в прежнее русло я поинтересовался:

– И почему Хинэль должна была меня целовать?

Упаковывая свою сумку, Лашт рассказал, что в Империи бытует такая присказка – если человеку везет по жизни, говорят, что еще при рождении богиня судьбы подарила ему поцелуй. То есть отметила своим вниманием и с тех пор всячески помогает во всех его делах. Короче, вроде земной поговорки о рожденных в рубашке. Узнав об этом, я честно ответил, что не помню, кто меня чмокал в раннем детстве. Может, вышеупомянутая Хинэль, а может, и весь пантеон имперских богов возжелал заявиться в гости к новорожденному.

После этого заявления искатели дружно расхохотались, а потом соизволили объяснить, что с поцелуем в имперских верованиях много чего связано. Так, к примеру, если какой-то воин в битве впадает в состояние транса и становится берсерком, которого невероятно сложно убить, это значит, он удостоился поцелуя Яры – богини войны, а о супружеской паре, прожившей в мире и согласии много лет, говорят, что их при венчании поцеловала Литель – богиня любви. Правда, не все лобызания высших сущностей заканчиваются хорошо. Так, к примеру, имперцы считали: человека, утратившего рассудок, поцеловал бог мудрости Ривокхад, отчего-то решивший вернуть свой дар, а умирающих людей обязательно целует Дарина – богиня смерти.

Я подозревал, что перечисленные искателями имена только открывали длинный список имперских богов и богинь, который был куда внушительнее древнегреческого, но краткий экскурс по теологии был решительно прерван Дораком, который углядел что-то на горизонте и коротко приказал:

– Хватит трепаться! Уходим.

Надев свой рюкзак, я тоже поглядел на горизонт и не увидел ничего подозрительного, а вот искатели, бросив взгляд в ту сторону, позабыли о ранах и спешно покинули место побоища. Я последовал за ними, но спустя десяток минут снова обернулся и только тогда понял, что заметил Дорак. На безоблачном небе виднелись десятка три точек с крылышками. Судя по всему, это были орлы, которые направлялись на юг. Уж не знаю, целенаправленно они облетали свою территорию или всей стаей летели из гнезд на охоту. Честно говоря, я был готов поверить даже в то, что пернатые по каким-то неизвестным каналам узнали о произошедшей схватке, поскольку их маршрут пролегал как раз над мертвыми шавками.

Спустя некоторое время, когда стало ясно, что опасность миновала, Дорак сбавил темп. Несколько раз обернувшись, я ухитрился понаблюдать за тем, как орлы достигли нужного места, покружили над ним немного, организованно снизились и скрылись с глаз. Мысленно пожелав тварям приятного аппетита, я принялся расспрашивать Лашта. Нет, не о религии, а о вещах более чем прозаических. Меня удивило то, что, хотя время близилось к обеду, искатели не подумали прихватить пару-тройку дохлых собак, чтобы побаловаться жареным мясом, поэтому я задался вопросом – а их вообще есть можно?

Причина оказалась иной – разводить костры так близко от города не рекомендовалось. Днем дым очень заметен и может привлечь внимание как банды грабителей, так и конкурентов, с которыми лучше не встречаться. Первые могут пристрелить издалека и забрать все ценное, а последние (если обладают достаточным опытом) поступят хитрее – будут следовать за группой на некотором расстоянии, пользуясь тем, что им расчищают дорогу, или же надеясь на то, что первопроходцы приведут их прямиком в нужное место.

В общем, приготовлением горячей пищи лучше всего заниматься поздним вечером, найдя хорошее укрытие, а днем ограничиться сухпайком. Разумеется, я сразу поинтересовался, почему нельзя было взять мясо с собой, чтобы приготовить его на ужин. До вечера оно испортиться вряд ли успеет, а наша одежда все равно в многочисленных кровавых пятнах, поэтому о запахе можно особо не переживать. Но Дорак снисходительно заявил:

– Думай, что говоришь. Это же мясо измененных! Если его сразу не приготовить, спустя несколько часов оно станет смертельно ядовитым.

Вот те раз! Что ж, спасибо за информацию. Нет, как все-таки здорово, что в своих недавних странствиях я ставил осторожность превыше полного желудка и опасался таскать с собой запас свежего мяса. А то точно траванулся бы, и никакой магический артефакт не помог бы. Теперь, кстати, становилось понятным, почему зомби никто из тварей жрать не хотел. А вот интересно, убитые нерасчлененные животные тоже могут ожить?

– Конечно! – ответил уже Лашт. – Поэтому всегда нужно рубить им головы, иначе может статься, что из маленького ожившего уродца вырастет огромное чудовище, с которым в следующий раз ты уже не справишься.

Выходит, я неправильно понял недавние объяснения искателя. Мертвяки – это не только люди, которые после смерти становятся тупыми зомби, а все дохлые обитатели Проклятых земель, тела которых изменила местная аномальная энергетика и позволила им ожить. Занятно. Интересно, а тот монстр, которого я завалил с помощью Мурки, получился из какой-нибудь самой обычной дохлой мартышки, которая за свою жизнь успела набрать огромное количество разлитой в окружающем пространстве силы? Или я ошибаюсь, и Годзилла была живой, а не ожила после смерти только потому, что я извлек из ее тела всю силу магическим клинком?

Но вернемся к мертвякам, которые будоражили мое любопытство. Если каждая местная тварь после смерти способна превратиться в необычайно сильное и очень прожорливое страшилище, почему же в этих землях до сих пор обитают обычные животные? Почему они еще не пошли на корм разным монстрам?

Услышав мои вопросы, искатели дружно засмеялись. Я не стал обижаться и даже не напомнил, что когда-то давно они сами были такими же бестолковыми новичками, не ведавшими прописных истин, а просто подождал, пока спутники угомонятся. Справившись с хохотом, Лашт дружелюбно хлопнул меня по плечу и подробно, словно неразумному ребенку, принялся объяснять, почему мое вполне логичное предположение показалось им глупым:

– В Проклятых землях мертвые тела долго не лежат – их мигом съедают, не дав ожить. Это ведь только для людей мясо измененных спустя некоторое время превращается в отраву, а для некоторых тварей совсем наоборот – становится самым настоящим лакомством. Поэтому из сотни сдохших животных только одному удается получить вторую жизнь. Но изменения его тела длятся не один день, так что какое-то время будущий очень опасный монстр является уязвимым для прочих хищников и может оказаться добычей. И потом, не все ожившие твари превращаются в гигантов, которые способны опустошить округу. Да и те, если уж на то пошло, не истребляют подряд всю живность, какая только попадется им на глаза. Их брюхо ведь не безразмерное. Кроме того, размножаться мертвяки не могут, а срок их жизни намного короче, нежели у обычных животных. Почему так – неизвестно, маги по этому поводу ничего не говорят, только задумчиво брови хмурят. Но все искатели знают, что люди, превратившиеся в зомби, могут и полсотни лет бродить по опустевшему городу, а прочие ожившие твари не способны существовать дольше пяти циклов. В определенный момент их тела начинают разлагаться и очень быстро сгнивают, словно у них жизненная сила кончается. Я как-то видел одного уродца, у которого верхняя часть туловища была нормальной… ну, для твари, а вот задние лапы уже начали превращаться в мерзкую черную слизь. Она так воняла, что пока я ему мечом башку рубил, два раза блевануть успел. Или еще, ходили мы как-то с новичком вроде тебя…