Чтение онлайн

Алекс сказал, что если я сдамся и подпущу его к себе, то он возможно передумает на счет завещания. Я ему не верю, но он дал мне день на раздумья. Где же Эрин?"

8 августа 1804 года.

"Утром я потребовала от Алекса расписку, что он не лишит Майкла наследства. Он согласился. Поразительно и неожиданно легко. Я ему не доверяю. Он быстро изложил условия на листе бумаги и мы его подписали. Я забрала расписку и спрятала вместе с теми драгоценностями. Он коварен. Я всегда это знала. Я понимаю, что он что-то задумал, но не знаю что.

Я тоже его перехитрю. Тело ничего не значит. Душа моя мертва. Она оживает только в присутствии сына. Он моя жизнь. Я пожертвую собой ради него. Зато все, что мое - рано или поздно будет у него. Даже если Алекс придумает новую западню, Майкл не останется без средств.

Он стучит. Не знаю как пережить эту ночь, но ничего другого не остается".

На секунду Майкл закрыл глаза. Кулаки сжались в бессильной злобе. Если бы Алекс был жив, то он его убил бы. Он и раньше догадался, чего стоило матери уговорить этого мерзавца, чтобы тот не лишал его наследства, но теперь у него в руках факты. Дрожащими руками Майкл снова открыл дневник и медленно опустил глаза.

9 августа 1804 года.

"Уже вечер, но я все еще сижу в ванне. Уже бесчисленное количество раз мне приносили воду, но я никак не могу смыть ощущение его присутствия. Мне все время кажется, что он продолжает ко мне прикасаться.

Это было ужасно. Не знаю как его женщины его терпят, но он чудовище. Хорошо, что не бил по лицу и не связывал руки. Я напомнила ему, когда вчера открывала дверь, что вот-вот приедет Майкл. Все равно у меня на теле множество синяков. Ходить больно, но надо держаться. Сын ни за что не должен ничего узнать".

Глава 16.

Майкл в ужасе закрыл глаза и с отвращением посмотрел на дневник. Он не хотел читать о мучениях матери, но ему надо было все узнать. Он посмотрел на часы. Стрелки показывали половину третьего. Глаза устали, но Майкл решил продолжить чтение.

10 августа 1804 года.

"Сегодня, неожиданно рано, вернулся Майкл. Он сказал, что их с Дилларом отпустили раньше , чтобы они успели вернуться в колледж. Я еле передвигаюсь. Пришлось соврать, что я простыла. Майкл, уже достаточно взрослый, удивился, что я простыла среди жаркого лета, но мне удалось его переубедить.

Пока Джефри и Эрин нет дома, Диллар останется у нас. Вот и хорошо. Так Майкл перестанет ко мне приглядываться. В его присутствии мне приходится изображать кашель. Уже сорвала горло , скоро и правда заболею".

3 сентября 1804 года.

"Наконец то вернулись Эрин и Джефри. Как назло, но я не могу рассказать ей все, что произошло со мной, но она умная женщина и, боюсь , уже догадалась. Я знаю, что она ничего не расскажет мужу, пока я не подтвержу .

Завтра отправляем мальчиков на учебу. Хорошо, что Майкл больше не будет всего этого видеть. В следующем месяце у него день рождение, но он не приедет домой ".

20 сентября 1804 года.

"Он больше ко мне не пристает. Однажды он мне шепнул, что я, как бревно. Вот и хорошо, что он перестал ломиться ко мне в спальню. Эрин часто приезжает. Мы по долгу болтаем, но я так и не смогла ей ничего рассказать. Зато она знает, что моего сына теперь не лишат наследства".

1 ноября 1804 года.

"Что-то мне не по себе. С той проклятой ночи у меня больше не было ежемесячных недомоганий. Я боюсь. Не хватало еще забеременеть от этого мерзавца. Но все сроки прошли. Надо что-то делать. Я ни в коем случае ничего не скажу ни Алексу, ни Джефри. Майкл тоже ничего не узнает. Надо посоветоваться с Эрин".

10 ноября 1804 года.

"Кажется, мои подозрения оправдались. Я так долго молилась, чтобы это было не правда. Теперь надо срочно поговорить с Эрин. Она мудрая женщина. Она мне что-нибудь посоветует".

На этом записи снова временно прерываются, но как и в прошлый раз, следов от вырванных страниц не было. Значит, что-то не давало ей писать. Он стал вспоминать, что в то время часто писал письма домой, но ответ получал редко. Больше информации он узнавал из писем от родных Диллара.

Он пролистал вперед и, наконец, наткнулся на последнюю запись, датированную тем днем, когда мама погибла. Он набрал в грудь побольше воздуха и принялся читать:

10 января 1805 года.

"Эрин меня долго отговаривала, но я приняла решение. Мне нельзя здесь оставаться. Я уже на пятом месяце, и все это время каждый месяц мне приходилось создавать впечатление, что с моим здоровьем все в порядке. Дальше оставаться просто опасно. Я знаю, что своим поступком принесу много горя своим близким, но я не вижу другого выхода.

Эрин предлагала скрыться с ней на время в ее поместье. А потом выдать ребенка за ее малыша, но я отказалась. Я понимаю, что ребенок не виноват в том, что его отец истинное ничтожество, и я не дам его в обиду. Я уже приняла решение, но ничего не сказала Эрин. Не хочу, чтобы она брала на свою совесть чужую тайну.

Я все продумала. Я подкупила одного слугу за один браслет из подарков от Алекса. Кое-что я взяла собой. Сегодня последний вечер, который я провожу в этом доме. Днем я ходила в Мэрлоус. Провела некоторое время с любимыми людьми. Мне тяжело только от одного, что я не смогу попрощаться с сыном.

Майкл, мой любимый сын. Прости меня, но я больше не могу выносить Алекса. Когда-нибудь ты меня поймешь и, надеюсь, простишь. Если Эрин жива, то она может тебе объяснить, а если нет, то в том месте, которое ты ненавидишь, рядом с сокровищами лежит письмо, в котором я все описала.

Прощай, мой дорогой. Не сердись и не злись. Ты уже взрослый. Я всей душой верю в тебя.

Люблю тебя. Твоя мама".

– И что тебе удалось выяснить?
– Поинтересовался Адам, заехав днем к Майклу.

Он заметил, что брат не важно выглядит, видно, что он не спал всю ночь. Его взгляд был отрешен, мысли блуждали далеко-далеко.

– Майкл, отзовись.

– А? Извини, Ад. Я все еще никак не могу придти в себя, после чтения дневника.