Чтение онлайн

— Компьютер, точки поверхности с толщиной твёрдых пород более восьмидесяти километров.

И уже через секунду услышал:

— Найден один район с глубиной в восемьдесят три километра. Находится на месте холмистой равнины, древнего горного плато.

Пыль веков слезла с одеяний монаха. Он снова был молодым и полным сил бойцом. Монах запрыгнул в десантный бот и, не колеблясь ни секунды, крикнул:

— Полный залп!

И тут же вылетел из корабля в образовавшуюся на месте равнины дыру. Проследовав по ней до самого дна, он наткнулся на огромный кусок металла, и, используя орудия бота, прожёг в нём отверстие, достаточное для входа. Глайдер провалился внутрь. Алексей больно ударился о железную переборку, но это уже не играло роли, он чувствовал свою цель, и теперь ничто не могло его остановить. Выйдя, он прошёл метров сто и увидел кресло с двенадцатью отверстиями вокруг. Вставив стержни, запустившие в резонанс планеты, он сел туда, надел шлем, застегнул браслеты на руках и ногах, и тут же его тело пронзила острая боль. Математик пулей выскочил, но это была уже не Земля.

Двенадцатый проснулся, как только с Млечного Пути убрали темпоральную заморозку. Небесные тела двинулись по своим орбитам, возобновилось горение водорода в звёздах, рукава вновь вращались вокруг центра. Повелитель Математики сразу смекнул, что скоро к нему заявятся гости, однако ещё долго размышлял, как лучше обставить наведённую иллюзию, в частности, сидеть ли ему на золотом троне или на железном. Так ничего и не придумав, он решил, что перед своим освободителем можно и постоять. Затем он предположил, что неплохо бы встретить спасителя транспарантом с цитатой Пала Эрдёша «Математика — самый верный путь к бессмертию», но понял, что это уж слишком отдаёт партийной показушностью, которая должна была отмереть вместе с Галактическим Союзом.

Алексей упал на гладкую белую поверхность, покрытую ровной сеткой делений. «Координатная плоскость», — смекнул он. Ещё вставая, бывший глава корпорации заметил на полу своё отражение, однако, поднявшись, увидел, что он тут не один. Два математика встретились.

Двенадцатый прочитал мысли монаха и не дал тому даже открыть рот. Он задействовал всю свою силу убеждения и зачитал заготовленный монолог:

— Приветствую тебя на Родине человечества, путник. Ты первым прошёл все испытания, связанные со стержнями, и вправе требовать награды, однако позволь прояснить некоторые моменты. Во-первых, время в этой комнате неподвижно, так что можешь пробыть тут сколько угодно. Во-вторых, мы оба в ловушке, но теперь у нас есть шанс выбраться. В системе Декарта ты способен двигаться по любой пространственной оси куда угодно, так никуда конкретно и не придя. Решение одно: если нельзя вернуться в пространстве, остаётся только попробовать сделать это во времени. Я вижу твой скептицизм и знаю, чему учили в Школе: «Для путешествия в прошлое необходимо уменьшить энтропию в масштабах Вселенной, расставив всё с точностью до квантовой струны на прежние места. Чтобы совладать с хаосом, потребуется энергия вообще всего космоса, а значит, назад отправиться невозможно». Так было не всегда. Раньше пространственных осей существовало не четверть сотни, а бесконечное множество. Односторонний барьер на двадцать шестом измерении сдерживает математиков, и подняться дальше можно лишь в нескольких местах. Если мы переведём стрелки часов, я исправлю это, и после покину Вселенную, а ты станешь её хозяином. Но есть маленькая загвоздка. Передвигать назад буду я, а вот решать, насколько, ты.

Глаза вычислителя загорелись радостью. Вот он, долгожданный шанс спасти Веронику, но Повелитель Математики тут же оборвал его:

— Ни для кого не секрет, что будущее — всего лишь функция прошлого. Можно отмотать события, но для попадания вперёд придётся сидеть и ждать. Если ты установишь минус две тысячи, то потом не исправишь на миллиард.

Он не верил Двенадцатому, и тот предпринял ещё одну попытку:

— Пойми, я представляю, о чём говорю. У меня на руках все теоретические вкладки. Знаешь, сколько нам не хватило тогда? Одного кванта энергии! Сейчас я просидел над формулами сотни миллионов лет, можешь сам их проверить. Просто невероятно, к каким последствиям может привести маленькая ошибка.

По залу стало летать крылатое насекомое, словно сотканное из точек, в которой каждый, знакомый с нелинейными системами дифференциальных уравнений, признал бы странный аттрактор Лоренца. Аллюзия к эффекту бабочки была очевидной и невероятно красивой, но сюда он пришёл не любоваться, поэтому развеял динамическую систему, изменив параметр. На секунду возникла диаграмма Фейгенбаума, но потом пропала и она.

Вычисления не убедили математика, однако заговорить ему не дали и сейчас:

— Я создал эту реальность, а что сделал ты? — В руке Двенадцатого возник фолиант с надписью «Отсутствие личной жизни Алексея». — Из-за изъятия жезла с Альтаны рухнул барьер, и государства Лавнийского Облака остались безо всякой защиты. Добыча восьми последующих унесла жизни двухсот триллионов человек. Мелочь. За привитие будущему правителю способностей вычислителя отвечал артефакт в ножке трона, если зачатие проходило, согласно традиции, на территории дворца. Забрав его, ты привёл Никитию к смуте. Идём дальше. Великое Шаровое Скопление от арахнидов защищал десятый амулет, а развитие у них способностей к математике тормозил одиннадцатый. Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Так кого хочешь спасти? Можешь вывезти родителей из Пании. За десять лет до твоего рождения они были замечательными строителями, но оказались втянуты в мятеж против тоталитарного общества. У них бы всё получилось, если бы в дело не вмешался математик. Здание парламента просто исчезло, тел никто не искал, а зря: эти двое смогли бежать в катакомбы. Одна проблема: зачатие — случайное событие, никто не даст гарантии, что у прежнего гроссмейстера родится именно Вероника. Ещё ты можешь помочь своему благодетелю, мистеру Ральсу, сделав его бессмертным, однако прислушайся к моему предложению. Полноценная Вселенная вместо ущербной, сколь угодно большое количество галактик вместо семи-восьми. Пойми, существующий порядок вещей является постапокалиптическим, это всего лишь руины прежнего мироздания. Ты умеешь считать, так что подумай, разве любовь дороже власти?

Не стоило ему этого говорить. Двенадцатый по положению вычислителя определил его готовность наброситься и коротко подытожил:

— Это твой выбор. А я тут подумал, чужая личность мне и не нужна, обойдусь мозгом.

Тысячи иголок пронзили голову члена Ордена, стирая нейронные связи и подменяя действительность сном. На него вываливали квантовомеханические спутанности, содержащие отрицательное количество информации, буквально заставляя забыть, кто он есть. Противник был чрезвычайно силён, превратившись в конечную стадию развития вычислителя — демона Лапласа, к тому же вынесенного за пределы материального мира, а значит, не подверженного парадоксам. Врага, знающего будущее, невозможно победить, и математик применил единственное оружие, вообще способное повергнуть эту машину: свободу воли, то, чего от него не могли ждать.

Стержни замкнулись в контур, начав накопление энергии. Детонацию бывший глава корпорации поставил на свой личный контроль, и когда последний огонёк затухающего разума был подавлен, цилиндры расцепились, взорвав сами себя.

Первопланеты больше не существовало. Не было Солнца, флота арахнидов, рукава Ориона и всего Млечного Пути. Таков оказался последний взнос космоса для погашения кредита амбиций властелинов. Ничего, человечество жило без этой галактики уже миллиард лет, и вполне проживёт ещё.

Его дух уходил спокойно, зная, что выполнил свой долг до конца…

— Вы уверены в этой информации?

Кеннет никогда не считал себя великим правителем. Родись он на тысячелетие раньше, он мог бы вообще не считать — эту обязанность всецело выполнял бы Орден Математиков. Однако сейчас, увы, тот больше не расшибался в лепёшку, стремясь выполнить любой приказ императора, а возможно, и сам претендовал на высшую власть. Честно признаться, прав на престол у него мало, и об этом следовало помнить.

— Простите, ваше величество, мы и раньше действовали по правилу Кромвеля, а уж теперь ничего не утверждаем наверняка.

— Тогда пусть математики рассчитают коэффициент правдоподобия ваших слов.

— Но ведь…

— А, понял.

Барнард IV смог возродить Физматскую империю и даже восстановил Рэраку, но вот его потомки оказались менее способными. Не видя конкурентов в лице своих чиновников, вынужденных подчиняться бездушной машине Большого Государственного Компьютера, правители упустили новую опасность — собственную дворянскую аристократию, героев отгремевшего Объединительного Похода. Монолитное государство всего на тридцать лет окунулось в гражданскую войну, а вышло уже конгломератом слабо связанных между собой частей. Так уже бывало в истории Никитии и Клеона, но вот за период прежней Империи Людей не случалось никогда.

— Спрошу ещё раз: когда это произошло и можем ли мы доверять источникам?

— Всё свершилось не далее, чем двенадцать часов назад, причём сообщили с большей части территории Октета.

Новая Физматская Империя разделилась на пятнадцать полунезависимых государств, чьи названия, в лучших традициях Алана-Ландау, не отличались оригинальностью. Рэраку и Эстивен объединяла Великофизматская Империя, между ней и до границы с Андромедой встало Всефизматское Царство, к западу находилась, не поверите, его, Кеннета, Западнофизматское Королевство, а также на карте вновь появились Империя Людей, Империя Человечества, Физматская Держава и даже Физматская империя с маленькой буквы.

Если доклад главы королевской администрации верен, то вырисовывается следующая картина. Сначала к северо-западу от Сереха появилась новая галактика, которая, однако вскоре исчезла. Это был не взрыв и не распад, объект просто исчез во вспышке. Между прочим, вместе с экспедициями, которые уже начала заявлять права своих государств на новые звёзды. После пропажи галактики перестала работать и двадцатипятимерная связь.

Надо признаться, местные власти сработали профессионально. На 90 % планет губернаторы сумели успокоить народ своими силами, в 9 % случаев пришлось призывать находившиеся рядом армию или флот, и лишь 1 % погрузился в анархию. К слову, приказы Кеннета слушали охотнее, чем указания с Эстивена, в четырёх миллиардах миров.