Чтение онлайн

Я бы не согласилась, следуя на деле всем этим негласным правилам свиданий, но мне никогда не нравились правила.

— Джексон, я только с тобой почувствовала настоящий уют и удовлетворение, и мне не нужно время, чтобы осознать это, — честно говорю ему.

— Значит, мы на одной волне? — уточняет он.

Я щурю глаза, стыдясь того, что собираюсь сказать после всего двух свиданий с этим человеком, но мне надоело тратить драгоценные минуты своей жизни.

— Ты будешь смеяться надо мной, если я попрошу тебя стать моим парнем?

— Только если ты не будешь смеяться, когда я попрошу тебя надеть мое школьное кольцо.

Не ожидая шутки, я игриво шлепаю его по голой груди, отчего Джексон вздрагивает и пытается заслониться от дальнейших ударов.

— У тебя есть школьное кольцо? — я смеюсь от одной этой мысли. Должно быть, он был тем парнем, на которого все девчонки пускали слюни, умоляя надеть кольцо.

— Нет, просто мне показалось, что именно это правильно сказать в ответ.

— Это ведь не шутка? Все-таки мы знакомы меньше недели. — Я не чувствую, что мне нужны дополнительные заверения, но хочу услышать это снова.

— Что самое плохое может с нами случиться? — спрашивает он.

— Пара разбитых сердец, — отвечаю я.

— Мы это переживем. Ты из рода выживших, а я прошел через свой собственный вариант ада. Я предлагаю просто жить так, как мы хотим, и выбросить все правила в окно.

— Чертовы правила, — фыркаю я.

— Думаю, мама и сестра будут рады услышать, что у меня появилась девушка.

— А я полагаю, мои мама и бабушка начнут планировать свадьбу, — улыбаюсь в ответ.

Джексон не реагирует на это безумие, которое, скорее всего, окажется правдой, но думаю, его это не волнует, так как он снова целует меня.

— Ты останешься на ночь? — спрашивает он.

— Думаю, могу.

— Я так и понял, раз ты уже в пижаме…

— Я голая, — сообщаю я ему.

— Знаю. — Он прижимается ко мне. — И мне это нравится.

Устраиваясь поудобнее и не собираясь больше двигаться, он берет пульт и включает телевизор, на котором сразу же появляется комедийный канал. Мне бы тоже пришлось смотреть комедии перед сном, если бы я видела то, что видит он каждый день.

Я засыпаю в его объятиях, вдыхая свежий запах мыла, как будто это ароматерапия.

Не зная, который час, учитывая темноту за окном, я испуганно вздрагиваю, когда на тумбочке Джексона звонит телефон. В этом нет ничего удивительного, ведь он врач, и я уверена, иногда ему приходится срочно выезжать к больным, но мое сердце колотится от любопытства и нервозности.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках часов, но единственные стоят в другом конце комнаты на кабельной приставке, и цифры на них расплываются.

— Бек, — отвечает он.

Он потирает глаз рукой, прижимая большой палец к виску. Джексон смотрит куда-то в сторону, и я тоже перевожу взгляд на будильник, показывающий, что уже два часа ночи.

— Да, стабилизируйте ее, я буду через двадцать минут. — Он смотрит на меня с выражением, которое я не могу прочитать, но от этого переживаю еще больше. — Нет, у нее нет отказа от реанимации, так что продолжайте попытки.

Как только Джексон отключает звонок, он сразу же встает с кровати, хватает свои трусы и проскальзывает в ванную.

— Сделай глубокий вдох, — говорит он мне, возвращаясь.

— Я не могу. Речь о моей бабушке?

— Ты поедешь со мной, но, пожалуйста, дыши, потому что я не слышал твоего дыхания уже как минимум тридцать секунд.

— В чем дело, Джексон? — в моем голосе паника, и она громче, чем минимальное количество воздуха, выходящего из моих легких.

— Она захотела прогуляться без посторонней помощи и упала. Похоже, кардиостимулятор сместился, но я не узнаю наверняка, пока не доберусь до больницы.

— Она жива?! — вскрикиваю я.

— Они поддерживают ее жизнь.

Джексон уже через минуту переодевается в чистую одежду, а я все еще сижу в его постели, завернутая в простыню. Поскольку я в шоке и не могу пошевелиться, он помогает мне одеться.

— Давай, — приговаривает он.

Меня трясет так сильно, что я с трудом стою на ногах, но Джексон крепко берет меня за руку, поддерживая, пока мы добираемся до входной двери. Он на мгновение прислоняет меня к стене, пока собирает мои вещи и дневник, свою сумку, а затем возвращается и помогает мне выйти, как будто я совсем сломлена.

— Джексон. — Я продолжаю повторять его имя, не находя ответа. У него нет ответов, но я нуждаюсь в них. — Мне нужно, чтобы с ней все было хорошо. Я не готова сказать «прощай».

— Я понимаю, Эмма, — успокаивает Джексон, когда мы заходим в лифт. Закинув сумки на плечо, он поворачивается ко мне лицом и приглаживает мои волосы, убирая их за плечи. Костяшками пальцев вытирает мои слезы, обхватывая ладонью щеку, заставляя посмотреть на него сквозь пелену тумана. — Я сделаю для нее все, что смогу.

— Знаю, — бормочу я со слабым стоном.

Двери лифта открываются, и я едва чувствую, как мои ноги касаются земли, когда Джексон ведет меня к пассажирской двери своей машины.

— Я думала, кардиостимулятор поставили, чтобы регулировать аритмию, если она случится. Как он может вызвать остановку сердца, не работая?

— Я не хочу давать никаких ответов, пока сам их не получу. — Он быстро наклоняется и целует меня в щеку, прежде чем закрыть дверь.

Мы едем по городу гораздо быстрее, чем я когда-либо ездила раньше, и влетаем на парковку со свободными местами впереди. Я выпрыгиваю из машины так же быстро, как и он, хотя знаю, что в какой-то момент меня остановят, потому что дальше входить нельзя. Ожидание слишком мучительно. Мне нужно позвонить маме.

Лифт привозит нас на этаж реанимации, и Джексон ненадолго останавливается, глядя на меня с болью в глазах.

— Мне очень жаль, но я не могу тебя туда пустить. Таков протокол. — Он передает мне сумку и открывает дверь в комнату ожидания.

Я киваю дрожащим подбородком и вхожу в пустое пространство, ставшее слишком хорошо мне знакомым за эту неделю.

Поставив сумку на пол, я достаю телефон и набираю мамин номер.

Когда она отвечает на звонок, голос у нее растерянный.

— Мам, — тихо говорю я, стараясь не напугать ее больше, чем, возможно, уже испугала. — Бабушка упала, и мне нужно, чтобы ты приехала в больницу.