Чтение онлайн

— Ты лжешь. Что было в той книге?

— Думаю, бабушка хочет сохранить это в тайне. Я не уверена.

Я прохожу мимо них, но мама хватает меня за руку.

— Эмма Хилл, в такой момент мы не будем хранить секреты.

— Мама, пожалуйста, спроси бабушку сама. Не заставляй меня разрываться между вами. Не в такой момент.

Она отпускает мою руку.

— Хорошо, я спрошу ее сама.

— Отлично. Увидимся через полчаса, — обещаю я ей и спешу покинуть комнату, пока мама не продолжила выпытывать у меня подробности.

***

— Спасибо за ужин, — благодарю я Джексона, промокая губы салфеткой.

— Я умею заказывать пиццу как никто другой, — улыбается он.

— Но ты хоть немного умеешь готовить? — спрашиваю я, поддразнивая его.

— Нет, я абсолютный профан в этом деле, — заявляет Джексон.

— Ну, если план моей бабушки сработает, мы будем часто есть вне дома, потому что я тоже не умею готовить.

— Существует множество хороших кулинарных книг. Возможно, нам нужно научиться готовить вместе, — с улыбкой говорит он.

— Возможно.

— Знаешь, чему нам не нужно учиться? — шепчет Джексон.

— Чему? — от его взгляда я закусываю нижнюю губу. Он наклоняется вперед и оттаскивает меня от табурета за барным столом на кухне. Крепко обнимает меня и медленно наклоняется, наслаждаясь каждым мгновеньем. Это дает мне возможность насладиться видом. Джексон медлит с прикосновением к моим губам. Как будто хочет запомнить текстуру, вкус и то, как я отвечаю на его поцелуй. Это не похоже ни на что другое, всего лишь поцелуй, но так много можно передать через ощущения, и мне это нравится больше всего, когда я с ним.

Я замечаю, как по его лицу растекается пунцовый румянец, когда Джексон отстраняется и проводит костяшками пальцев по моей щеке.

— Ты заставляешь меня чувствовать то, чего я не чувствовал раньше — то, чего, я уверен, мне не хватало.

— Знаешь, многие люди назвали бы нас сумасшедшими и ненормальными, потому что мы так откровенны, зная друг друга всего несколько дней.

— Некоторые назвали бы нас счастливчиками, — утверждает он.

— Я как раз из таких людей. Нам повезло. Надеюсь, это надолго, Джексон. Я не боюсь идти вперед, даже зная, что в итоге могу остаться с разбитым сердцем, но точно не хочу, чтобы все закончилось именно так.

— Не разбивай мое сердце, Эмма, и я не разобью твое. Как насчет этого?

— Звучит достаточно просто, — говорю я ему.

— Я не понимаю, почему некоторые люди все усложняют.

— Наверное, это как носить обувь на два размера меньше, — добавляю я.

Он смеется.

— Почему у меня такое чувство, что у тебя есть опыт в этом деле, мисс Обувная Наркоманка?

— Бывало и такое, но это не очень весело.

— Эм, я не уверен, что смогу сосредоточиться на чем-то еще, пока мы не закончим читать дневник.

— Я думала о том же. — Спешу к сумке, которую оставила возле его дивана, и достаю потрепанную книгу. — Не знаю, готова ли я к этому.

— Тогда держись. — Он обходит бар и достает из холодильника две бутылки пива. — Поможет тебе расслабиться.

— Да, — со смехом соглашаюсь я. — Кто знает, что нам может понадобиться после того, как мы закончим читать. Предполагается, я захочу выйти замуж, так что это должно быть что-то безумное.

Джексон опускается рядом со мной на диван и поднимает ноги, чтобы положить их на стол, а затем протягивает мне пиво.

— Ладно, начнем.

Амелия

523- й день — Май 1943

— Ты готова? — шепнул Чарли мне на ухо, едва я проснулась. Я привыкла просыпаться под свистки и крики около трех часов ночи. В этот раз я проспала почти до четырех тридцати, и это был настоящий подарок.

— Да, — ответила я ему.

— У нас есть час до восхода солнца, — сказал он.

— Это хорошо, правда?

— Для нас, — продолжил он, но я не вполне понимала, что он задумал.

Он посмотрел на Люси, которая все еще крепко спала в своей самодельной кроватке из одеял.

— С другой стороны, ей, возможно, нужно еще немного поспать, прежде чем мы ее разбудим, — заметил он.

— О, — протянула я.

Так и не поняла, что Чарли хочет сказать. Он перекатился на бок и успокаивающе провел пальцем по моему уху и подбородку, вызвав волну мурашек в моем согревшемся теле.

— Быть с тобой перед уходом на войну было ошибкой, — сказал он.

Удивленная, я откинула голову назад. Как он мог сказать такое? Невзирая на ужас, в котором я жила, это было одно из самых замечательных событий в моей жизни.

— Почему?

Он ласково улыбнулся.

— Амелия, почти целый год я заново переживал эти моменты, мечтая о том, что у меня могло бы быть, и чего у меня, возможно, уже никогда не будет — о том, чего я отчаянно хотел и в чем нуждался. Память о нашей близости заставила меня провести множество ночей с болью в сердце.

— Мне хорошо знакомо это чувство, — сказала я ему.

Он провел пальцами по моей шее до воротника платья.

— Ты все еще хочешь быть со мной, даже если мое тело теперь искалечено?

Вопрос меня удивил.

— В каком смысле? По-моему, ты выглядишь так же, как когда уходил, Чарли. — Я говорила абсолютно серьезно. Поверхностные шрамы и отсутствие одной руки ничего не меняли в нем, и в том, кем он был.

— Но мое лицо изрезано в клочья, а рука вообще отсутствует. Я больше не полноценный человек, — объяснил он. Каждое его слово разбивало еще один кусок моего стального сердца.

— Чарли, если бы у меня остались только воспоминания о твоей жизни, я бы все равно хотел быть с тобой. Ты можешь выглядеть как чудовище, но я всегда буду видеть только прекрасного мужчину, что живет внутри тебя. Я вижу то, что видит мое сердце — удивительного человека.

Прошло совсем немного времени, и наши полураздетые тела незаметно сплелись, а беспорядочный шепот навсегда оставил во мне свой отпечаток. Когда мы с Чарли занимались любовью, речь шла не столько об ощущениях, сколько о связи между нами. Мы соединились в единое целое, что давало нам власть и контроль в нашем собственном маленьком мире. Любовь, которую мы разделяли, была теплой и щемящей душу, даря осознание изнутри моего тела, что я принимаю Чарли не как врага, а как союзника и мою любовь. Он стал моей безопасностью, моим убежищем и моим домом.