Чтение онлайн

Зачем Березовский, Гусинский, Чубайс делали это, понятно: Лебедь не только не должен был выйти из игры ради победы Ельцина (на что усиленно, всеми способами толкали Явлинского), а, наоборот, набрать побольше голосов. Поскольку было ясно, что Лебедь сможет отнять голоса не у Ельцина, а скорее всего у Зюганова, тогда как Явлинский отнимает их только у Ельцина. Таким образом, Лебедь поможет Ельцину победить в первом туре, потом, чего только не наобещав, его убедят отдать Ельцину голоса своих избирателей во втором туре, а под конец самого его вышвырнут вон. Всем известно, что план этот удался на славу. На всех фазах. В том числе и на секретной.

Помню, как интервьюировал Березовского кандидат в лауреаты Пулитцеровской премии Евгений Киселев в передаче «Герой дня». Отвергая обвинения в причастности к убийству Листьева, уже бывший российско-израильский банкир заявил, что он здесь вовсе ни при чем. Что в те же самые дни ему самому угрожали смертью. Единственное различие между ним и Листьевым состояло, судя по всему, в том, что Борис Абрамович не сидел, сложа руки, дожидаясь пули, а шел на переговоры с таинственными заказчиками покушения. На переговоры, которые проходили – это надо же! – при посредничестве одного высокого деятеля милиции. И здесь Березовский превзошел самого себя, – по крайней мере так явствовало из телебеседы, – ибо, выплачивая некий, как он, сказал, выкуп, он взялся также заснять на пленку эмиссаров, явившихся забрать неизменный чемоданчик, набитый долларами.

Вопросов становилось все больше. Были ли арестованы эти эмиссары? Кто тот высокий милицейский чин? Сообщил ли Березовский обо всей этой истории в милицию? И теперь, когда Березовский стал заместителем секретаря Совета Безопасности, не пришло ли время упрятать всю эту шайку за решетку? Еще и потому, что, как следует из рассказа, она, по-видимому, замешана в убийстве Листьева? Конечно, вопросы эти не прозвучали из уст почти пулитцеровского лауреата Киселева. Но когда я слушал Березовского, не знаю уж почему мне пришли в голову мысли о генерале Лебеде. И мне показалось, что все это странное выступление по телевидению перед миллионами телезрителей адресовано генералу Лебедю. Чтобы дать ему понять, что его тоже снимали, – и возможно даже не одной телекамерой, – когда кто-то вручал ему чемоданчики, с помощью которых он собрал свои 15% голосов. Все это похоже на детективный роман Форсайта и, возможно, так оно и есть.

Хотя цифры остаются под вопросом. Березовский ворочает миллионами долларов.

Эти фото и эти пленки, если в самом деле имели место, понадобятся, если Лебедь решит обнародовать компромат на коррумпированных кремлевских деятелей. Интересно проследить эволюцию Березовского, которому предстояло стать «хорошим» после того, как он перешел на сторону Чубайса и покинул «плохого» Коржакова, превратился в «очень плохих», высказавшись против перемирия в Чечне. Наверное, там и впрямь делались выгодные дела? Интересно, какие же? Однако мы знаем, что назначили Березовского заместителем секретаря Совета Безопасности Ельцин – Чубайс – Татьяна и поручили ему заниматься именно чеченским вопросом. Многие русские газеты писали также, что кампанию по выборам в Думу Ивана Рыбкина, назначенного Ельциным вместо смещенного Лебедя, оплачивал тот же Березовский. Фамилия Рыбкин подстегнула народную фантазию, породившую новую поговорку: «Ни мясо, ни рыбка». Из чего следует, что заместитель секретаря Совета Безопасности держит за горло и самого секретаря, и главу Администрации президента, и, возможно, самого президента Ельцина. Хотя не исключено, что и его в свою очередь кто-то держит за горло, опутывая сетью шантажа и угроз.

В общем, путаница между «хорошими» и «плохими» ужасная. Не может ли кому-нибудь из моих уважаемых коллег прийти в голову, что разделение на эти две категории лишено всякого смысла и что принять его всерьез способны только глупцы? Тогда давайте попробуем перевести все в антитезу «консерваторы» – «реформаторы», столь милую англоязычной прессе, что она и впрямь в нее поверила. Замечу мимоходом, что даже Уильям Пфаф, один из комментаторов знаменитой «Лос-Анджелес таймс» (которому в прежних статьях тоже был свойствен несколько упрощенный подход к этому вопросу), теперь, похоже, заметил, что что-то не так. Представляя Россию после выборов, он пишет, что она стала местом «хаотичной борьбы за власть между политико-финансовыми баронатами, частично связанными между собой преступными союзами. Процесс этот и впрямь очень мало похож на картину соперничества между демократами и старомодными автократами, между реформаторами и „отсталыми» русскими: эта картина Вашингтону нравится и он, пожалуй, даже верит в нее»24.

И перед президентской избирательной кампанией, и в ходе ее российских избирателей всячески запугивали: если победят коммунисты, всех нас опять посадят в концентрационные лагеря. Коммунистическую партию Геннадия Зюганова представляли как смертельного врага России, демократии, рыночной экономики. Даже люди знающие и серьезные допускали вполголоса, что самым худшим может оказаться неспособность коммунистов вытащить страну из кризиса. В общем, «консерваторы» они.

А между тем Зюганов и «хороший» Черномырдин проводили регулярные встречи, во время которых обсуждались возможные будущие альянсы. Здесь следует вспомнить, что Черномырдин на Западе считался лояльным «реформатором», то есть «хорошим» («Тайм», которому нелегко угодить, считал его «неплохим парнем»). Но с этими ужасными коммунистами-«консерваторами» вели переговоры и «плохие» во главе с шефом преторианской гвардии Александром Коржаковым. Те самые «плохие», которые, будучи сторонниками Ельцина с 1992 по 1996 год, в силу обстоятельств должны были считаться «реформаторами». Итак, «реформатор» Коржаков тайно встречался с советником по идеологии «консерватора» Зюганова Алексеем Подберезкиным, чтобы обсудить возможность создания правительства национального единства при участии коммунистов, если Дума примет решение об отмене президентских выборов. Как видим – сплошной бардак. Может быть, Ельцин не знал обо всех этих махинациях? Очень неправдоподобно. Был здесь и сценарий безоговорочной отмены выборов. Я уже упоминал, что Анатолий Чубайс публично обвинил Коржакова и К° в намерении отложить президентские выборы. Вся западная печать облегченно вздохнула: значит, это Анатолию Чубайсу мы обязаны тем, что в России соблюдены демократические законы! Так мы получили подтверждение, что Анатолий Чубайс не только «реформатор», но и «хороший». И Ельцин тоже? Несмотря на то, что он был готов отменить выборы, и на все остальное? Да, – вероятно, ответили бы и сами сторонники Чубайса, – потому что цель была достаточно высокой, чтобы оправдать любые средства. Да здравствует Макиавелли. И Сталин тоже.

Но хроника противоречивых с виду альянсов и явно противоестественных конфликтов не была бы полной, если бы мы не рассказали о некоторых сценариях, которые обсуждались в Кремле, когда Борис Ельцин был в клинике. Сценариев, начавшихся еще до его операции, когда были основания опасаться близкой смерти, и продолжавшихся после операции, но уже более спокойно. Их можно было в любую минуту прекратить, если ветер переменится, и возобновить при необходимости.

Предположим, что Анатолий Чубайс задумал тогда стать президентом России. Предположение это было не таким уж необоснованным летом и осенью 1996 года. Но как ему, так и его высоким избирателям (Борису Березовскому, Владимиру Гусинскому, Михаилу Ходорковскому, Владимиру Потанину) было ясно, что он «не пройдет». Ни в какую. Только сумасшедший может поверить в подобную возможность. Что же тогда? А тогда представьте себе следующий сценарий: Чубайс делает ставку на соглашение с коммунистами. Предложение: изменения в Конституции, предусматривающие расширение прав правительства и Думы и ограничение прав президента. Спрос: провести через Думу изменения в Конституции, отменяющие прямые выборы президента народом и избрание его, скажем (как в Италии), электоратом в лице депутатов обеих палат. Тогда «проходимость» Чубайса стала бы возможной при наличии большинства, состоящего из депутатов от НДР, коммунистов, жириновцев и купленных независимых разных мастей. Только такое большинство было способно дать две трети голосов для преодоления всех неодолимых барьеров, воздвигнутых в 1993 году с целью не позволить свергнуть Ельцина конституционным путем.

Слишком смелая гипотеза? Давайте вдумаемся: если эта гипотеза не сработала в отношении Чубайса (как бы коммунисты объяснили своим избирателям сговор с главным врагом?), то она могла бы сработать с Черномырдиным.

Он тоже «непроходной» на прямых выборах. Впоследствии мы увидели, что Ельцин предпочел для Чубайса карьеру будущего главы правительства, назначив его первым вице-премьером. Теперь не надо будет его избирать. А что касается поста президента – потом посмотрим.

И все же с уверенностью можно сказать, что вся эта чепуха с «реформаторами – консерваторами» и «хорошими – плохими» в предстоящие годы будет обыгрываться в большинстве газет, печатающих корреспонденции из Москвы. Вместо того, чтобы сделать усилие и разобраться в происходящем, на головы несведущих читателей опрокидывают вагоны идеологических оценок и ярлыков, которые, впрочем, сейчас уже вышли из употребления даже в Америке. Там, чтобы разглядеть различие между президентом-демократом и президентом-республиканцем, недостаточно простого увеличительного стекла, и такие категории, как «реформатор – консерватор» идут в ход независимо от того, к какой партии они принадлежат, а в соответствии с разными темами, обстоятельствами, ситуациями и, главное, телевизионными рейтингами.

В декабря 1991 года в Белоруссии, на одной из дач заповедника «Беловежская пуща», неподалеку от польской границы, собрались шесть человек. Целью встречи было подписание некоего свидетельства о политической смерти; правда, не все участники знали об этом, не все были в одинаковой степени уверены, что должны это сделать, и не у всех было единодушие в отношении использования подписанного документа. Как показали впоследствии их поведение и ход событий, никто из них не был в состоянии осознать, какие тяжелейшие и трагические последствия повлечет за собой подписание такого свидетельства о смерти.

«Мы… заявляем, что Советский Союз как субъект международного политического права и геополитическая реальность прекратил свое существование»25. Такова ключевая фраза документа, состоящего всего из трех страничек и написанного, – как стало известно впоследствии, – под диктовку бывшего преподавателя марксизма-ленинизма из Свердловска (ныне Екатеринбург), приехавшего в Москву вместе с Борисом Ельциным – бывшим первым секретарем Свердловского обкома. Геннадий Бурбулис – так звали этого человека – был в тот момент госсекретарем при Президенте Российской Советской Федеративной Социалистической Республики.

За каких-нибудь три недели могучий Советский Союз исчез из реальной действительности и вместо него появилось 15 отдельных «суверенных» и «независимых» государств. Некоторые из этих государств (а точнее – народов, или еще точнее – местных правящих верхушек) хотели независимости и давно за нее боролись. Но многие другие, пожалуй даже большинство из них, и уж конечно подавляющее большинство их населения, никогда не думали о независимости, не понимали даже, от кого им надо быть независимыми, и не имели ни малейшего представления о том, что значит быть независимыми: у них для этого не было ни человеческих, ни материальных ресурсов. Президент Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, которую тоже ликвидировали, чтобы потом эксгумировать в другой форме, символически получал в свои руки ядерную кнопку (формальная передача состоялась спустя несколько недель), а президент уже не существующего Советского Союза Михаил Горбачев в знак протеста подал в отставку, признав политическую смерть СССР, но заявив, что все происходящее обречет миллионы людей на хаос и анархию.