Чтение онлайн

Она уже и сама заметила, что было не так. Дверь в их квартиру была приоткрыта, дверная ручка криво свисала.

— Опер группа уже здесь, — сверху, с площадки между этажами донеслось успокаивающе — это ППС-ник пытался ее ободрить, а с нижнего этажа ему вторили знакомым насмешливым голосом, в котором опять же читалось предвкушение возможности поглумиться:

— Да, опергруппа уже здесь. Что произошло, гражданка Таюрских?

Кир, чавкнув жвачкой раз-другой, расплылся в улыбке.

— Что произошло, спрашиваю?! — повторил, заводясь, опер, непроизвольно сгоняя улыбку с лица.

Тупое молчание бывшей проститутки бесило. Само ее присутствие бесило, потому как напоминало о том, кому он обязан резкими и неожиданными изменениями в жизни. Ему эта Москва даром не всралась! Слишком шумно, слишком многолюдно, знакомств почти никаких. Здесь он был «один из» — многочисленных рядовых сотрудников полиции, которому еще предстояло показать себя в новой среде, только-только завязать полезные связи. Не так как раньше — когда впереди маячила блестящая и быстрая карьера, ощутимо чувствовалась поддержка начальства, и грело душу признание среди своих.

Все рухнуло в один миг — когда эта смазливая и, как оказалось, не такая уж недалекая шлюха испортила им всю разработку. Вместо того чтобы стучать ему на прижившегося у нее уголовника, она всю инфу слила ему. Как итог — банда Валета сработала на опережение, «вынесла» банк и растворилась на бескрайних просторах России. Одновременно с ней исчез из города Крест, подалась в бега и эта с*ка! Когда начался разбор полетов, виновным оказался он (завистники не дремлют), и если бы не хорошая «крыша» в верхах, то он этой ссылкой в Москву вряд ли отделался бы.

Теперь же она стояла перед ним, хлопая ресницами, с непонимающим и затравленным видом. Как всегда, ломала комедию, делая вид, что сама невинность.

— Что… здесь… произошло?! — в третий раз повторил Кир и не сдержал гримасы отвращения, передернувшей лицо и затронувшей взгляд. Жвачка, утратив свой приятный специфический вкус, стала похожа на старую, вонючую резину. Пришлось приложить усилия, чтобы не поддаться порыву задействовать привычные методы — он-то знал, чего она так не любит и под угрозой чего могла бы разговориться. Но… не та обстановка сейчас вокруг.

— Я… не знаю, — растерянно отозвалась Олеся, соизволив наконец ответить на его вопрос.

Кир вежливо растянул в улыбке губы и понимающе покачал головой — мол, бывает, знакомое дело. Стресс и все дела…

— Ну, пошли, глянем, — кивнув на Настю, он обратился уже к соседке: — Девочку можете взять к себе на время?

— Да, конечно, пойдем, Настюш, — та увела недоуменную девочку к себе в квартиру.

Олесе же ничего не оставалось, как последовать за ним.

Картина, представшая их глазам, буквально ошеломила. От увиденного зрелища Олеся застыла на месте, а Кир даже присвистнул. Вся квартира была перевернута вверх дном.

— Вот это постарался кто-то!

Кир прошелся по квартире и вернулся обратно в прихожую, где все так же растерянно топталась Олеся, не решаясь войти в комнаты. Может, боялась нападения укрывающихся там грабителей (эта дура могла и не до такого додуматься), а может, просто остерегалась находиться в непосредственной близости от него.

Что ж, правильно делала… Источаемый ею страх, неважно, внушаемый им или не им, действовал на него возбуждающе. Как условный рефлекс, ныне включающийся в недрах его тела после нескольких последних встреч с ней на их малой родине вне стен ее «офиса».

— А я тебя предупреждал, — понизив голос, с заговорщическим видом уставился на нее Кир, всячески стараясь уловить ее плавающий взгляд. — Вот что значит с уголовниками связываться…

На самом деле он, конечно же, вовсе не был стопроцентно уверен в том, что за царящим в квартире бардаком стоял… как его… Демидов. Но сейчас… попугать ее лишний раз было ему на руку. Глядишь, получится выудить из нее что-то ценное. Вот в чем он был уверен на тысячу процентов, так это в том, что неспроста эта шалава смылась из города одновременно с Крестом, а теперь живет здесь припеваючи, не особо утруждаясь заработком. Условия ее жизни в Москве уже давно не выходили у него из головы, и они не шли ни в какое сравнение с тем, насколько он потерял в уровне комфорта после переезда в столицу.

Олеся, совершенно ошарашенная произошедшим, никак не отреагировала на его слова. Словно во сне, она медленно вошла в зал и замерла на пороге, разглядывая поселившийся там разгром. Кир же, оставшись позади нее, с удовольствием выплюнул в стоявшую на тумбочке под зеркалом вазу осточертевшую жвачку и, обведя Олесю с ног до головы сальным взглядом, впился жадно глазами в ее пятую точку.

Без труда представил ее голой. Вот бы загнуть ее раком здесь, над высившимся в центре зала диваном, и как следует отодрать. Чтобы стонала и кричала не фальшиво, а по-настоящему. Чтобы знала, как водить его за нос. Чтобы не смела даже думать о том, как выгородить своего ублюдка.

Со злым сожалением кинув взгляд на сломанный дверной замок (даже защелки нет никакой, бл*), Кир подошел к Олесе сзади и практически прижался к ней. Она автоматически сделала два шага вперед, он шагнул следом, и они оба, словно сиамские близнецы, уперлись в уже упомянутый диван.

— Что пропало? — спросил он, заглядывая ей через плечо в лицо и намеренно дыша прямо в ухо.

Она потупила взгляд, непроизвольно содрогнулась, застыла.

Кир злорадно ухмыльнулся, не отрывая от нее глаз. Чья-то ж*па почуяла, что тучи сгущаются? Верно…

— Что пропало? — прошептал с хрипотцой, прижимаясь еще теснее, чуть ли не кладя голову ей на плечо.

— Ничего, — выпалила Олеся, рывком отвергая его приставания.

— Так и запишем, — он даже не счел нужным злиться из-за ее несговорчивости (пусть пока брыкается, никуда, нах*р, не денется), — пропали деньги, заработанные проституцией. Здесь клиентов принимаешь? — спросил как ни в чем не бывало, оглядывая комнату как в первый раз.

— Я тебе уже сто раз говорила, я больше не работаю!

Собрав все силы, Олеся все-таки взбрыкнула. Умудрилась каким-то образом, стоя спиной к Киру, оттолкнуть его от себя, избавившись от мерзких, намекающих касаний. Отошла подальше, чтобы свести к минимуму контакт.

Захлестнувшие эмоции легко читались на ее лице, отчего Кир кайфанул еще раз. Он белозубо сверкнул улыбкой, не прежней презрительной и высокомерной, а скорее радостной и довольной, и бойко ответил:

— Тогда у меня другой вопрос. На какие шиши ты здесь обитаешь? А?

— Я же сказала, у меня были сбережения, — устало начала было объяснять Олеся, но он не стал ее слушать.