Чтение онлайн

Ксения хотела добавить, что Юле-то хорошо жить в блаженном неведении, ее муж об этом печется, но не стала. Уж кем-кем, а быть женой Воронова — это худшее из зол. Вместо этого она подошла к шкафу-купе в прихожей и, вытащив из стопки одежды джинсы, бросила их на стоящий тут же пуфик. Туда же следом полетела кофточка.

— Я переночую в гостинице? Мне нужно побыть одной. Ты не против? — слезы высохли, а вместе с ними иссякли и силы. Их нужно было восполнить, и лучше всего это получалось в одиночестве. Влад об этом знал, привык и не противился.

— В той же? — единственное, что спросил он, а когда она кивнула, сел на диван и взял в руки пульт. Разговор был окончен.

Переодевшись, набив рюкзак необходимыми вещами (она не знала, когда вернется), Ксю на цыпочках прошла в детскую и осторожно поцеловала мягкие лобики сыновей, поправила на них одеяльца и так же тихо вышла.

Влад стоял в прихожей, опираясь плечом о косяк двери, молча наблюдал за ее сборами. Когда Ксения взялась за ручку двери, в его руке как по мановению волшебной палочки появился пузырек.

— Твои таблетки.

Эти чертовы таблетки, от которых она напрочь потеряла влечение к мужу, но без которых и обойтись не могла. Стоило «забыть» о них в надежде, что жизнь заиграет реальными, а не искусственными красками, как обязательно случались моменты, когда эмоции брали верх, и становилось трудно контролировать себя. Вот как сейчас.

Ксения вырвала у него из руки пузырек и, не попрощавшись, вышла.

Гостиница, в которой она любила уединяться, находилась в трех кварталах от дома, поэтому вызывать такси или брать машину Ксю не стала. Решила прогуляться в тишине и спокойствии, тем более и погода располагала. Не мешало бы и телефон выключить, чтобы уж совсем никто не беспокоил. Она вытащила из кармана смартфон, палец автоматически потянулся к кнопке разблокировки, и на экран выскочило уведомление — сообщение от нового знакомого: «Есть новости. Нужно встретиться».

Честно говоря, они могли бы встретиться на следующий день или вообще не встречаться (Влад все правильно сказал: «Зачем?»), но какая-то неведомая сила, живущая внутри нее, та же самая, которая не давала спокойно и безмятежно наслаждаться сказкой, придуманной для нее мужем, одержала верх и на этот раз.

— Я буду в гостинице на Чернова 35, — словно во сне набрала Ксения ответное сообщение, — напиши, когда придешь, я спущусь.

Увидев пометку «доставлено», она сунула телефон в карман и убыстрила шаг. Неужели, неужели она узнает сегодня что-то, что или облегчит жизнь или, наоборот, превратит ее в сущий кошмар, подтвердив все ее страшные подозрения?

Знакомая процедура оформления номера не заняла много времени, но Ксении казалось, что девушка-администратор уж больно медлительна. Хотелось быстрее оказаться внутри, чтобы наедине с собой привести мысли и чувства в порядок, чтобы опер по ее внешнему виду не понял, что его информация слишком важна для нее. Нужно запастить хладнокровием, чтобы встретить правду, какой бы она ни была, с бесстрастным лицом.

Время тянулось долго.

Услышав короткий стук в дверь, Ксения без какой-либо задней мысли открыла. Думала, это кто-то из техперсонала, но была крайне удивлена, увидев на пороге Кира.

— В фойе много народу, а в ресторане все столики заняты, — с извиняющейся улыбкой объяснил он свое появление и, оттеснив ее плечом, вошел в комнату.

— А как… — Ксения даже не успела сформулировать вопрос, как он, невинно пожав плечами и хитро сощурившись, самодовольно сказал:

— Я умею убеждать.

Она с сомнением закрыла дверь и не без труда вызвала на лице улыбку. Не только вежливую, но и теплую, как она надеялась.

— А ты чего здесь? От изменщика-мужа сбежала?

Пока Ксения, слегка сбитая с толку его грубым в своей прямоте вопросом, собиралась с мыслями, как бы ответить подобающе, он прошел вглубь комнаты и по-хозяйски оглядел номер. Как будто вернулся домой после долгого отсутствия и теперь проводил ревизию в своих апартаментах, придирчиво выискивая следы ее неряшливости.

— Ты сказал, есть новости?

Ксения решила все-таки не отвечать на вопрос и упорно старалась не замечать его непривычной развязности. Вроде они пока еще не близкие друзья, чтобы обсуждать столь личные вопросы. Однако опера, казалось, ее замешательство нисколько не смущало. Он вальяжно развалился в единственном в номере кресле и с едва уловимой насмешкой наблюдал за ней. Ксении на мгновение почудилось, что она маленькая беспомощная мышка перед хитрым, коварным котом.

— А, да, новости, — спохватился он, словно забыв о причине встречи, — точно! А новости такие, — у него во рту была жвачка, и он перегнал ее из одной стороны щеки в другую, — единственная Дарья с фамилией Цихмейструк никуда из Москвы не уезжала, по крайней мере, адрес регистрации не менялся уже несколько лет. Только она старше тебя не на год-два-три, а на десять. Ровно на десять лет.

Ксения проигнорировала нажим в его голосе (он явно на что-то намекал) и пересохшими губами спросила:

— А среди умерших ее нет? Или пропавших без вести? Ведь это можно проверить?

Она даже не замечала, что стоит перед ним, как нашкодившая школьница, вынужденная оправдываться за свое поведение, а строгий «учитель» буравит ее взглядом и не верит слышанным уже не единожды обещаниям вести себя хорошо.

— Не-а, нет таких, — его челюсть сделала еще один круг, вернув комочек жвачки на прежнее место. — И родственников у нее нет. И однофамильцев. Короче, с подругой твоей имя-фамилия совпадают, а вот возраст нет. Целых десять лет разницы. С тобой. Не думаю, что у тебя была настолько взрослая подруга.

— Почему ты так уверен? Ты, что, знаешь мой год рождения?

— Пф-ф, — усмехнулся Кир, — конечно. Я все про тебя знаю, — после заметной паузы он неожиданно поднялся с кресла и так же неожиданно приблизился к Ксении. — Я даже знаю, почему ты здесь, а не дома, с мужем, — сказал, склонив голову и заглядывая ей в лицо. — Хочешь, скажу?

— Ну, скажи, — совершенно растерялась Ксения, не зная, как реагировать на резкий поворот в разговоре. Для вида растянула губы в улыбке и с вызовом взглянула на опера, но он, кажется, раскусил ее игру, потому как хитро скривил губы и, развернувшись на пятках, снова направился к креслу.

— Знаешь, у меня отец всю жизнь гулял от матери, изменял в открытую, не таясь. А она всю жизнь положила на то, чтобы страдать, унижаться, бегать за ним, лишь бы он ее не бросал, — он вновь развалился в кресле с видом кота, натрескавшегося сметаны. — И позже я понял, что ей это нравилось. Ее это устраивало, ведь можно было не обращать внимания на собственную жизнь, на своего единственного сына, просто упиваться горем и винить всех вокруг себя. Вы, женщины, сами позволяете себя с вами так вести, а потом удивляетесь, что мужья вас не уважают и ни во что не ставят. Да потому что не за что. Вы сами рушите свою жизнь и жизнь своих детей — делаете их несчастными.

— Ты был несчастным ребенком? — нашла повод прервать поток непрошенных откровений Ксю. Зачем ей знать про его детство?!

— Да, я бы предпочел, что моя мать ушла от такого мужа и жила спокойной, счастливой жизнью, а не видеть все эти бесконечные истерики и скандалы, не слушать вопли, что все мужики — козлы.

— Иногда уйти нет возможности.

— Ой, — скривился Кир, — нет возможности… Не верю. Кто хочет, ищет возможности, кто не хочет, ищет отговорки и оправдания. Вот ты… Ты уверена, что муж тебе изменяет, но при этом максимум, на что ты способна — это свалить из дома на ночь в гостиницу и все. Завтра ты вернешься, и все будет как прежде. Он будет изменять, а ты будешь обманывать себя, говоря, что все мужики так делают.