Чтение онлайн

– Ты книгу-то читал? – Засмеялась Николь.

– Читал. Давно. Лет двадцать тому.

– Так перечитай, за чем дело стало?

– Перечитаю, если хочешь. Но постановка больше нравится. Знаешь, мне кажется, при распределении ролей самый страшный вопрос, которым задавались актёры, был такой: кому дадут исполнять роль Джали?

Николь захохотала, откинувшись на спинку стула.

– Да, вижу – ты читал. Это твоя самая любимая героиня? Представляю твоё огорчение: в постановке-то Джали нет! Хотя там и очаровательной Пакетты тоже нет, – Джефу тоже стало смешно. А язвительности Ники не занимать. – И вообще этот роман странный у Гюго. Мне кажется, такое случиться не могло. Ну, просто иначе священники на жизнь смотрят.

– Почему ты так думаешь?

– Не верю, что человек, у которого есть любовь Бога, возьмёт променяет её на любовь человека.

Джеф хмыкнул, удивлённо взглянув на неё.

– Как тогда священники уходят в мир, женятся? Разве не могут существовать эти две любви параллельно?

– В мирской жизни – могут. Думаю, уходят те, кто неправильно определил своё призвание.Знаешь, что происходит со священником, который отказывается от сана? Он фактически не перестает быть священником – ведь он рукоположен! Это же Таинство, его нельзя взять и снять! Это точно так же, как человека крещеного раскрестить обратно или вылезти из собственной кожи и попробовать жить без неё.

Джеф засмеялся.

– Да, смешно, правда,– согласилась Николь. – Священник иногда начинает жить в миру. Он не имеет права венчаться: ведь он уже выбрал своё призвание, его нельзя изменить.

– Не понял, что есть призвание?

– Путь. Дорога в жизни. Их существует только два. Священство и брак. Или ты становишься священником, обручником Марии, ну, или Невестой Христовой, если хочешь, или ты женишься и живёшь, как и все миряне, воспитывая своих детей.

– Ну, или невестой Христовой мне, видимо, уже не стать, – вздохнул с тоской Джеф.

– Надо сказать, это радует,– отметила, кивая, Николь и они засмеялись.

Сильвия принесла паровые котлеты, щедро обрамлённые несколькими горками разноцветных салатов.

– Это у тебя то, что обычно? – изумилась Николь. – Ты поклонник итальянской кухни?

– Я не поклонник итальянской кухни. Просто это лучшее, что тут есть в этот момент. Ну, давай, ешь, – он вооружился ножом и вилкой. – Обычно я так и заказываю. Приносят всегда разное. Интересно.

– А я выросла на итальянской кухне: у меня бабушка итальянка. Сколько себя помню, она всегда была маленькой и необъятной. Зато она знает очень много разных историй.

Николь поставила локти на стол, опустив лоб на сцепленные пальцы, замерла так на несколько мгновений. Джеф хотел было спросить, что с ней, но она подняла голову и улыбнулась. Он смотрел, как она непринужденно берёт нож и вилку и задумчиво гоняет котлету по краю тарелки, ловко обходя салаты. Ничего не рассыпала, надо же.

– Тебе просто повезло, – признался он, словно отвечая на свои мысли. – А моя бабушка была из России и часто делала пельмени. Тесто с мясом и сметаной: жутко тяжёлая еда. И всё запить молоком, потому я вырос такой здоровенный. Равиоли гораздо лучше.

И они снова засмеялись вместе.

Джеф всё подталкивал Николь, чтобы она поела, невзирая на поздний час. Жевать одному было неинтересно.

– Ну что ты так обо мне заботишься? – состроив рожицу, поинтересовалась она.

– Я тебя люблю и беспокоюсь о тебе, – шутливо объяснил Джеф и неожиданно почувствовал, как краснеет. – А вдруг ты останешься голодной и у тебя будет болеть живот?

Тут он с досадой вспомнил, что оставил свою лошадиную еду в шкафчике. Вот чёрт, термос потом никакая машина не отмоет. Но возвращаться не хотелось.

Увидев, что Николь наблюдает за ним, закончил:

– А мне нужно доставить тебя родителям в полном порядке.

– Ничего у меня не будет болеть! – Сразу словно закрылась она.

Джеф медленно вздохнул, гася недовольство собой. Николь, демонстративно надувшись, размышляла, почему у него так изменилось выражение глаз. Она принялась за еду, решив угодить Джефу и вдруг обнаружила, что проголодалась.

– Откуда ты знаешь о призвании и священниках? – немного погодя спросил он, глядя, как она в цивилизованной спешке расправляется с котлетой, размером с его ладонь.

– У меня было вполне достаточно времени для общения с ними. Всегда, – объяснила Николь, – я католичка.

– А я вообще некрещёный, – сообщил он.

– О, это ужасно, – огорошила его Николь и выпрямившись, промокнула губы. Посмотрела на него. – А ты не хотел бы окреститься?

– А что, сильно надо? – поинтересовался он, подняв кончик левой брови.

– Ну, – она помолчала, так же глядя на него. – Я теперь спокойно спать не буду.

– Почему? – удивился Джеф, невольно улыбаясь подобной категоричности.

– Ты же язычник. Я теперь тебя обязана, как истинная христианка, доставить к Богу, иначе я не выполню свой христианский долг, и моя душа будет стонать о том, что я не сделала два первых дела милосердия, – заявила она.

Джеф расхохотался, не в силах сдержаться. Она была такая деловитая, что без смеха смотреть на неё было невозможно. Николь снова надула губы, но глаза у неё были весёлые.

– Не обижайся, – все ещё смеясь, на всякий случай извинился Джеф, – ты это с такой патетикой в голосе сказала! Ну, прости, Ники! Я вовсе не хотел осмеивать твою веру!

– Вот ещё, – насмешливо разрешила Николь, снова принимаясь за котлету,– осмеивай пожалуйста. Тогда я стану мученицей за веру и мне будет уготовано тёплое место в раю.

– Что!? – Изумился Джеф, падая с хохотом на стол, рядом с тарелкой.

Сильвия с любопытством поглядывала на них из-за стойки, но Джеф не замечал этого.

– А что, – с каменным лицом добавила Николь. И, положив вилку, назидательно потрясла указательным пальцем: – Своё место там зарабатывать надо с детства.

– Боже! – Выдавил Джеф, валяясь.

– Ну вот, – удовлетворённо покивала Николь. – Видишь, как я сразу тебя просветила. Ты чуть не плюхнулся в салат. Прямо радостно – второе дело милосердия для души я все-таки совершила: научила непросвещённого.

– А если серьёзно? – Спросил Джеф, разглядывая её неожиданную твёрдость.

– А чем тебе это несерьёзно? – Поинтересовалась она и в её глазах снова мелькнула насмешка. Улыбнулась: – Ладно, если серьёзно – могу сказать точно одно: я хотела бы, выходя замуж, обвенчаться в церкви, хотела бы, чтобы мой муж был католик, потому, что тогда мы имели бы сходные взгляды на жизнь. Вера – это, в первую, очередь мировоззрение. И меня устраивает то мировоззрение, которое прививает католическая церковь. Ну, подходит для серьёзного?