Чтение онлайн

— Девочки, вы что, ссоритесь? — На кухню заглянула вернувшаяся с работы мама.

— Элла Георгиевна, ваша дочь сошла с ума! — Возмущенно выпалила Олеська. — Она у вас жить не хочет! Предел ее мечтаний — лежать на диване и пускать слюни в подушку, заявляя, что ничего хорошего в ее жизни уже не будет. Как она у вас еще руки на себя не наложила с таким отношением к ситуации?

— Она пыталась, — отвела глаза мама, выдавая меня с головой.

— Что-о?! — Взревела подруга, кидаясь ко мне и встряхивая за плечи. — Да ты вообще ненормальная, что ли?! У тебя мозги-то есть или как? Чем ты вообще думаешь и думаешь ли?! Как тебя еще в психушку не сдали до моего приезда?!

— Лесенька, не надо так. Лизе сейчас очень тяжело, — тихо проговорила мама, присаживаясь на стул рядом с нами.

— Элла Георгиевна, ради бога! С момента аварии прошло уже больше полугода! А она все никак не войдет в норму. Просто не хочет! И с этим надо что-то делать.

— А может хватит говорить обо мне в третьем лице? Я пока еще здесь! — Вызверилась я, вскакивая с табуретки. — И я сама решу, что мне делать со своей жизнью!

— Да ты уже нарешала, подруга моя! Ты так нарешала, что я за месяц так и не смогла разобраться! Все, чего мне удалось от тебя добиться — это смена имиджа. Ты ведь от людей уже шарахаешься!

— Ты прекрасно знаешь, почему я сегодня убежала. И хватит мне в это уже носом тыкать! Мне, между прочим, больно!

— Нет, вы на нее посмотрите, она еще и обижаться будет!

— Да, буду! Мне надоело! Надоели ваши попытки растормошить меня! Одежда, тренажерка, клубы эти все твои… мне это не нужно! Как вы не можете понять? Меня все это уже достало!!!

С этими словами я выбежала из кухни. В своей комнате быстро стянула порядком надоевшую юбку, отыскала старенькие потертые джинсы и с удовольствием напялила их на себя. Сняла с вешалки свой любимый растянутый донельзя свитер, влезла в старенькие кроссовки и, громко хлопнув дверью, вылетела в подъезд.

— Леся, ну вот зачем ты так? — Укоризненно покачала головой женщина. — Она и так еле-еле успокоилась пару месяцев назад. Такая нервная была — мы прямо не знали, что с ней делать. Врачи ее уже транквилизаторами предлагали колоть. В доме валерьянка не переводилась…

— Теть Элл, расскажите мне, что это за история с самоубийством? — Хмуро попросила Олеся, подходя к окну и чуть приоткрывая жалюзи. В этот момент из подъезда выскочила встрепанная девушка в старой поношенной одежде и, повертев головой по сторонам, быстрым шагом отправилась к автобусной остановке.

— Кошмар, — покачала головой Леся, отходя от окна.

— Что? — Встревожено приподнялась Элла Георгиевна.

— Да ничего. Она опять переоделась в свою хламиду. Так что там с суици-дом-то?

— Ох, Лесенька. Как же это было страшно, ты себе не представляешь… Мы с отцом поседели за эти полгода. Первый раз она хотела перерезать себе вены. Отец успел вовремя, забеспокоившись, почему Лиза так долго не выходит из ванной и не отзывается. Взломал замок, еле смог вырвать у нее из рук лезвие. Она успела только поцарапать кожу. На все вопросы либо молчала, либо ровным голосом говорила: 'Оставьте меня в покое'. Но страшнее всего было во второй раз. Я не знаю, каким чудом получилось так, что именно в этот день Игорь решил за ней проследить. Был дождь, и Лиза, как обычно в последнее время, отправилась погулять. Зонт она, конечно же, проигнорировала, и отец решил догнать ее и уговорить взять его. Он нашел ее на озере, уже по горло в воде. Как она только не заболела — на улице только начало мая было!

После этого случая мы очень серьезно поговорили. Лиза тогда впервые сорвалась и накричала на нас. Заявила, что ей жить не хочется, и не нужно было ее останавливать. Успокоилась только увидев, как отец плачет. После чего сухо пообещала, что больше подобное не повторится, и ушла в свою комнату. С тех пор она ни разу не повысила голос и вообще стала молчаливой. А еще — она перестала плакать. Нет, иногда по ночам из спальни доносятся тихие всхлипы, но красных, заплаканных глаз мы у нее больше не видели. Господи, как же мы допустили, чтобы она так привязалась к этому Диме?..

— Да вы-то тут причем, теть Элл? — Вздохнула девушка. — Просто так уж вышло, что вся Лизкина жизнь была завязана на него. И вы зря на меня сердитесь за то, что я тут сейчас устроила. Ей давно была нужна встряска. Если не хочет идти в клуб, значит, нужно что-то другое. Вот я и решила ее разозлить — хоть какое-то шевеление.

— А вдруг она… снова захочет с собой что-нибудь сделать? — Испуганно спросила женщина.

— Не в этом состоянии, — категорично покачала головой Леся. — Ближайшие полчаса-час она будет остывать. Но я, пожалуй, все-таки съезжу на озеро. Что-то тянет ее туда.

— Как? Опять?!

— Сегодня была там. Говорит, не помнит, как добралась. Сидела на берегу, всю куртку вон изгваздала.

— Боже мой…

— Да не волнуйтесь вы так, Элла Георгиевна. Я прослежу.

— Спасибо, Олесенька. Спасибо, что помогаешь нам.

— Да не за что. Подруги все-таки…

Я была зла. Очень. Как же меня все это достало! Неужели нельзя просто оставить меня в покое? Перестать носиться со мной, как курица с золотым яйцом?! И Леська, блин, подруга еще называется. Привязалась со своим клубом, потом маму еще зачем-то в разговор приплела…

Минут пятнадцать я шла, не задумываясь о направлении, пока неожиданно не поняла, что хочу на озеро. Не раздумывая повернула в сторону и зашагала к нужному району. Хочется — значит нужно идти, у меня не так-то и часто возникают вообще какие бы то ни было желания. Пусть потом мне и будет плохо, но сейчас я хочу туда.

На озере все еще никого не было. Мало кто приходит сюда в такую погоду — дождь все еще не прекращался, правда, и не усиливался. Волосы слегка намокли, макияж, наверняка, потек, но на это мне было совершенно плевать. Я сняла старенькую, видавшую виды болоньевую куртку и небрежно швырнула ее на траву. С ней можно так не церемониться, как с 'дневной', да и отстирается она наверняка намного легче, чем новая и дорогая.

Медленно подошла к берегу и, зачерпнув в ладони воды, плеснула себе в лицо. Жаль, что сейчас уже далеко не лето — я бы с удовольствием нырнула…

Я держала руки в воде, пока они окончательно не заледенели. Тогда я вернулась к своей куртке и уселась на нее. 'Совсем как днем', - воспоминание вызвало усмешку.

А я уже успела забыть, как здесь хорошо…

Когда я была здесь последний раз, мне было не до разглядывания ландшафта. Я, наверное, на всю жизнь запомнила папины глаза, когда на кухне, после того, как он выловил меня из воды, состоялся наш с родителями серьезный разговор. Я тогда много кричала и довела ситуацию до того, что в глазах отца появились слезы. В первый раз на моей памяти. В тот момент я четко поняла, что мои суицидальные замашки остались в прошлом. Я буду продолжать жить — пусть так, пусть призрачно, но папа больше плакать не будет. Поэтому я приходила домой и старательно растягивала губы в улыбке, рассказывала, что происходило в университете, ездила с родителями к бабушке…

… Да сходила бы я в этот клуб! Не сейчас, позже, но сходила бы! Просто не надо было меня заставлять делать это из-под палки.

Я закрыла глаза, подавляя вновь появившееся раздражение. Леська-Леска, завела меня, зараза этакая. И ведь специально разозлила! Ла-а-адно, я тебе устрою 'встряску'! А уже потом — помиримся. Обдумывая план мести, я невольно ухмыльнулась.

— Девушка, а вам не холодно на земле-то сидеть? — Раздавшийся за спиной голос заставил вздрогнуть и обернуться. Передо мной стоял тот самый новенький из Леськиной группы. Я изумленно округлила глаза: что он здесь делает?!