Чтение онлайн

— Пожалуйста, посмотри на меня. Черт возьми, посмотри мне в глаза и скажи, что я тебе не нужен.

Она выглядит почти хрупкой, опустившись на кровать.

— Я понимаю, что ты расстроен из-за нашего ребенка, но, пожалуйста, не пытайся делать вид, что тебе больно, потому что я прошу пространства. У нас бы ничего не получилось, потому что ты не готов открыть мне свое сердце.

— Рад, что понимаю, где я нахожусь с тобой. — Я отталкиваюсь от перил на кровати. — Мне нужно немного воздуха.

Я выхожу из больницы, не останавливаясь, чтобы поговорить с кем-нибудь еще, сажусь в свою машину и бью кулаком по рулю, вымещая на нем весь свой гнев. Боль ударяет меня как кирпич. Я позволяю слезам свободно падать, и я уверен, что мое сердце умирает в моей груди.

Мои слезы наконец-то начали высыхать от потери Люси.

Я снова в начале пути.

Моя жизнь продолжает рушиться.

Одиннадцать месяцев назад

Вы не знаете, что у вас есть, пока это не исчезнет.

Это дерьмовое клише.

Но, черт возьми, если реальность этих одиннадцати слов не бьет по лицу.

Я знал, что у меня есть.

Я дорожил тем, что у меня было.

Но я, черт возьми, не планировал, что это отнимут у меня в тридцать один год.

Писк аппаратов рядом с Люси — единственный шум в палате. У меня с ними отношения любви и ненависти. Они — ее рука помощи, ее сила, но они здесь ненадолго.

И она тоже.

Непрекращающийся прилив паники проносится по моим венам, как наркотик, когда я сжимаю свою руку вокруг ее руки. Смотреть, как умирает тот, кого ты любишь, все равно что мучительно сдирать плоть с костей, дюйм за дюймом, обнажая самые уязвимые части себя.

Я вытираю слезы тыльной стороной руки, злясь на них за то, что они затуманивают мое ограниченное видение ее. Я не плакал так с тех пор, как был в памперсах.

Я мальчик Барнс. Мы известны своей стойкостью, своей силой в самые отчаянные времена. Эмоции не проступают сквозь нашу кожу. Мы прячем их под ней и позволяем им съесть нас заживо.

По крайней мере, я так думал, пока мне не пришлось открыть для себя правду. Она умрет, и я ничего не могу сделать. Ни с кем я не могу бороться. Никакие деньги, которые я могу заплатить, не остановят это.

Это дерьмо что-то делает с человеком.

Я поднимаю голову и с болью смотрю на кафельный потолок, желая, чтобы он обрушился на меня. Ее губы синеют, когда я снова перевожу на нее взгляд.

Метастатический рак груди.

Он распространился быстро, слишком быстро, и был обнаружен слишком поздно. Мы ничего не могли сделать. Химиотерапия не помогала. Молитвы не помогали. Ее печень отказывает. Ее тело отключается.

Я следовал ее желаниям. Она хотела сделать это именно здесь — не в нашем доме, где спит наша дочь. Здесь, только мы вдвоем, вот что я ей даю.

— Возьми меня, — умоляю я доброго человека сверху. — Возьми меня, черт возьми! — Моя грудь болит, легкие мешают воздуху, и я бью себя кулаком в грудь. — Пусть она, блять, останется! Возьми мой последний вздох и отдай его ей!

Горло саднит и болит, как будто я выкрикиваю свои мольбы, но они выходят лишь шепотом.

Я крепче прижимаюсь к ней, желая стать ее спасательным кругом, когда она начинает отпускать меня. Я подавляю желание умолять ее держаться, умолять ее не покидать меня, но мысль о том, что ей будет еще больнее, убивает меня так же сильно, как и ее потеря. Я должен отпустить ее с миром, даже если эгоистично не хочу этого.

Я не знаю, как жить без нее.

Я всхлипываю, когда лучистые глаза, в которые я влюбился, тускнеют.

Нет!

Возьми мой свет! Заберите у меня все!

Пусть она продолжает сиять!

Я сползаю в кресло, как гребаный трус, когда аппарат начинает выключаться.

И, с последним вздохом, она забирает меня с собой.

Ушел.

Я была на грани панической атаки, когда меня привезли в больницу. Я плакала. Боже, как я плакала. Я в шоке, что у меня вообще остались слезы. Я не знала, что происходит — был ли у меня выкидыш, было ли это что-то серьезное, или я слишком остро реагировала. Боль говорила мне, что что-то не так, и я надеялась, что это не то, что случилось.

Я прижалась к кровати, с моих губ сорвался крик, когда они не смогли найти сердцебиение второго ребенка. Они проверили его один раз. Проверяли дважды. Ничего. Вина окутала меня, как одеяло, когда вошел Даллас. Я не должна была быть на дороге в глуши. Я не должна была переживать из-за мужчины, когда у меня были дети.

Сначала я винила себя.

Потом я переложила вину на Далласа.

Он не должен был просить меня поехать к нему домой.

Я не виновата в том, что мы потеряли ребенка.

Это не его вина, что мы потеряли ребенка.

Но иногда ты хочешь обвинить кого-то, потому что не можешь смириться с тем, что его больше нет. Хотя я не так долго была беременна, я уже начала любить своих детей, а теперь одного из них у меня забрали. Мое сердце болит, как будто кто-то воткнул в него нож и крутит его до тех пор, пока каждая часть меня не разорвется.

У меня все еще есть ребенок, который полагается на меня. Я не собираюсь подвергать себя другим стрессовым ситуациям. Я не буду беспокоиться о сердце Далласа, потому что я собираюсь сосредоточиться только на том, чтобы сохранить свое в порядке ради ребенка, а попытки завязать с ним отношения этого не сделают.

Мне нужно пространство. Мне нужно отстраниться. Я смотрю на дверь, гадая, вернется он или нет, и напрягаюсь, когда раздается стук.

Стелла заглядывает внутрь.

— Ничего, если я войду?

— Входи, — отвечаю я. Мне нужен кто-то прямо сейчас.

Она улыбается и садится на свободное место рядом со мной.

— Ты уже звонила маме?

Я качаю головой.

— Честно говоря, я не хочу никому говорить. Она захочет прилететь сюда и позаботиться обо мне, а этого я не хочу. Мне нужно время, чтобы отдышаться, смириться, принять это. — Я потираю живот. — Ты сможешь подвезти меня домой, когда меня отпустят?

Она сжимает свою руку над моей.

— Конечно. — Она открывает рот и тут же закрывает его. Она хочет поговорить о Далласе, скорее всего, хочет, чтобы мы наладили отношения, но сейчас это невозможно.

Как я и сказала Далласу, теперь я все понимаю. Я знаю, каково это — потерять кого-то, кого ты так сильно любишь, с кем, как ты думал, ты проведешь годы.

И я понимаю, что никогда не хотела отпускать его.

***

Прошло три дня с тех пор, как Стелла привезла меня домой из больницы.