Чтение онлайн

Я соврал Итану, в душ я ходил, и голоден не был. Но что еще я мог сказать? Пускай так, лишь бы немного оттянуть неприятный разговор.

Ополоснув лицо холодной водой, я вышел. Блондин во всю хозяйничал на кухне. Накладывал в тарелки салат и стейки, разливал вино по бокалам. Заметив меня, он весело произнес:

— Знаю, что ты не любишь вино. Но, может, сегодня составишь мне компанию? Это отличная бутылка, и оно хорошо подходит к мясу.

— Да, с удовольствием, — слишком поспешно ответил я. Вино сейчас очень кстати, поможет расслабиться.

Мы сели за стол, и молча принялись за еду. Итан периодически поглядывал на меня, как будто чего-то ожидая. Может догадывался, что я собираюсь поговорить? Наверняка ему сказал Макс или этот Патрик о ссоре в офисе. Тишина уже начинала напрягать, поэтому я сделал пару глотков, вино действительно оказалась очень приятным. Я уже было хотел начать разговор, как меня опередил блондин.

— Ты сегодня какой-то тихий. Что-то случилось? — обманчиво-спокойным тоном спросил парень.

— Нет, все отлично! — даже я понял насколько фальшиво звучат мои слова.

Черт! Да что же это со мной? Я ведь специально ехал сюда, чтобы во всем разобраться! А сейчас ни одного осмысленного предложения произнести не могу. Так, надо успокоиться, и сделать уже это!

— Я хотел спросить тебя… — начал я говорить, но блондин снова меня перебил, и, если быть совсем уж честным, я был за это благодарен.

— Прежде, чем ты скажешь то, что хотел, может выслушаешь меня? — взволнованно воскликнул парень, что меня очень удивило. Итан волнуется? Не припомню, чтобы когда нибудь видел его таким. И что же он собирается мне сказать? А что, если он сам хочет порвать со мной?

— Да, конечно, — черт, черт, черт! Я еще больше занервничал. Хотя куда уж больше!

— Помнишь, я рассказывал тебе о свей практике в Африке? — дождавшись от меня кивка, Итан продолжил: — Я не очень люблю вспоминать это время, но я, вроде как, обещал тебе рассказать…

— Ты не обязан мне ничего рассказывать, если не хочешь, — поспешил заверить парня. Не знаю, что там произошло, но явно ничего хорошего. На блондине же лица нет!

— Но я хочу! — горячо воскликнул Итан. — Я никому не рассказывал об этом. Никому из друзей, даже родителям. Мне пришлось провести несколько бесед с психологом, но и с ним я сильно не откровенничал. А тебе мне хочется рассказать. Я просто устал все держать в себе.

— Тогда рассказывай, — я ободряюще улыбнулся и добавил: — А я буду внимательно тебя слушать.

Итан мягко улыбнулся в ответ. Так странно было видеть его таким! Без этой привычной ухмылки и хитринок в зеленых глазах. Сейчас это был не уверенный в себе плейбой, а обычный парень, немного растерянный, и, может даже, напуганный.

Наконец, парень приступил к рассказу:

— Как ты уже знаешь, меня пригласил на эту практику мой куратор. Он был обычным парнем, на десят лет старше меня, но я разницы почти не чувствовал, и выглядел он моложе своих лет.

Генри О'Брайен. Ярко рыжие волосы, лицо в веснушках и горячая голова. Он был истинным ирландцем! В Бостонский колледж он пришел читать курс археологии, — Итан не надолго прервал свой монолог. Допив остаток вина в бокале одним глотком, он продолжил: — Я влюбился в него в тот самый миг, когда увидел его входящим в здание колледжа. Я тогда стоял с Патриком, и рассказывал ему о твоей сестре. Мы уже пол года встречались, и собирались съехаться. Оуэнс отговаривал меня, говорил что мы еще молоды, что в море полно рыбы, и прочую ерунду, которую принято говорить в подобных случаях. Ты не думай, он хороший друг, просто закоренелый холостяк и противник отношений. Генри подошел к нам, чтобы спросить где находиться его аудитория. Патрик даже не обратил на него внимания, а я… Я не мог отвести глаз! Все смотрел на него, и смотрел. Что-то меня в нем зацепило.

Конечно, я не сразу понял, что влюблен. Сначала мне казалось, что он мне понравился просто как человек, интересный собеседник. Генри оказался очень начитанным, любителем поспорить, но от этого беседы с ним были только увлекательнее. Я записался на курс археологии, только чтобы видеть его как можно чаще. Хотя сам учился на медицинском. Мы с ним быстро сдружились, и уже через несколько недель стали встречаться вне колледжа. Сначала случайные встречи в баре, потом мы приходили уже туда вместе. Мы ходили в кино, на концерты, он таскал меня по всяким мероприятиям, которые мне были абсолютно не интересны, но я ходил туда, потому что они нравились ему, — блондин наполнил бокалы, я и не заметил как мой опустел, сделал очередной глоток и вновь приступил к рассказу:

— Не знаю, был ли я хорошим актером, или мои друзья не столь чуткие к другим, но никто не замечал моего влечения к Генри. Все принимали нас за хороших друзей, не смотря на разницу в возрасте. Все, включая самого Генри. Он не видел во мне мужчину, объекта романтических чувств или сексуального партнера. Я не знал, был ли он натурал или би. Он ни с кем не встречался, не говорил ни о девушках ни о парнях. У него была только работа, и его великая мечта. Парень мечтал принести пользу людям. Но не научными открытиями или изобретениями, он хотел действовать. Так мы и оказались в Африке. Он узнал о волонтерской программе, и тут же вызвался ехать. Меня долго уговаривать не пришлось. После двух с лишним лет дружбы, я уже знал что испытываю к нему далеко не приятельскую симпатию, и готов был пойти за ним хоть на край света!

Да, это была самая настоящая первая безответная любовь! С твоей сестрой я порвал перед отъездом в Руанду. Я не мог больше ее обманывать. Быть с ней и любить другого, это было неправильно. Но я струсил, не смог сказать ей правду о Генри. Мы расстались друзьями, как я уже тебе и говорил. В Африку мы прилетели в волнительном предвкушении. Я договорился в колледже, чтобы эту работу зачли мне как практику. Мне повезло, что им требовались врачи, и в выборе они были не прихотливы, годны были даже студенты.

В общем, Генри был ужасно воодушевлен, и я заразился этим от него. Правда по прибытии в Ньябиху, энтузиазма у нас значительно убавилось. Организаторы отправили нас в небольшое поселение племени тва. Это миролюбивые пигмеи, но сама деревня… Что тут скажешь, цивилизацией у них даже и не пахло! Я примерно представлял, что из себя будет представлять эта работа, но все равно оказался не готов к такому. Я же вырос в богатой семье, нежно любимый и оберегаемый своими родителями. Никогда не считал себя неженкой, до того как не оказался в Африке, но я старался не жаловаться. У Генри все отлично получалось, и мне не хотелось выглядеть жалко в его глазах.

Я постепенно обвыкся с жизнью в деревне. Программа была рассчитана на пол года, два месяца остались позади, и, если честно, я с нетерпением ждал окончания. Был один ощутимый плюс, мы с Генри все время были вместе. Казалось, мы становимся еще ближе. В какой-то момент, я даже решил признаться ему в своих чувствах. Жаль, что я так и не сделал этого, — парень замолчал, нервного сглотнув. Я понял, что сейчас услышу нечто ужасное. — Его убили у меня на глазах…