Чтение онлайн

– Музыка соответствующая, – заметил я.

Она неодобрительно посмотрела на меня и снова повернулась к компьютеру, перепрыгивая с сайта на сайт, со ссылки на ссылку. Мы перешли от группы к городу Манчестеру и к сайту о Лондоне.

– Ты был там? – спросила она.

– Нет, я нигде не был.

– Здесь тоже неплохо.

– Ты серьезно?

– Конечно. Мне здесь нравится. Однако когда-нибудь тебе может захотеться посмотреть мир.

– А ты где была?

– Я скрывалась во тьме, – сказала она. – Ждала тебя. Диск закончился, Анна порылась в куче и извлекла из

нее еще один. На коробке была черно-белая фотография антенны и проводов.

– Папа только вчера отдал его мне, – сообщила Анна.

Это была не музыка. Какие-то люди произносили цифры на иностранных языках, снова и снова, некоторые из них было почти невозможно различить из-за помех. Через каждые несколько секунд гудел клаксон или звучал звонок. Таких дисков набралось четыре, это были записи радиосигналов.

– Что это?

– Никто не знает, – сказала Анна. – Это продолжалось долго, более двадцати лет. Некоторые считают, что это зашифрованные послания, используемые шпионами, ЦРУ, КГБ и другими подобными организациями.

В дверь постучали. Это был ее отец. Я быстро слез с кровати.

– Пожалуйста, не закрывайте дверь, – сказал он, затем посмотрел на стереосистему. – Что ты об этом думаешь?

– Странно и непонятно, – сказал я.

– Ты когда-нибудь слышал что-то подобное?

– Нет.

– На ужин останешься?

Я посмотрел на Анну, и она кивнула, предлагая мне согласиться. Я остался.

– Мне только нужно позвонить маме, – сказал я.

– Давайте после ужина еще послушаем, – предложил он. – Только по радио.

Когда мы спустились к столу, то увидели миссис Кайн, одевшуюся в костюм принцессы. Она зачесала волосы назад и вверх, чтобы затолкать их под шляпу в форме воронки. Единственный раз я увидел какое-то сходство между матерью и дочерью.

– А что твоя мать готовит на Хэллоуин? – спросила она у меня.

– Она любит печь, – ответил я.

Это было не совсем ложью. Моя мать покупала готовое песочное тесто, которое продают скатанным в трубу в картонной упаковке. Все, что требовалось от нее, – это снять упаковку, нарезать его на кусочки, а то и просто отделить друг от друга уже нарезанные, выложить на противень и поставить в духовку. Она любила сидеть в темноте и есть свежеиспеченное печенье. Когда я в Хэллоуин одевался в маскарадный костюм и уходил, мать обычно выкладывала леденцы. На самом деле, это было идеальным построением, достойным какого-нибудь полка. Она обычно выкладывала их идеально ровными рядами, а затем, после того, как угощала заходящих в дом детей, поправляла нарушенные ряды и заново перекладывала конфеты, чтобы все построение было идеальным. Я выходил из себя, всего лишь наблюдая за этой демонстрацией организованности, рвения и энтузиазма, которые мать не проявляла ни в чем другом. Это была женщина, которая не могла правильно сложить бумаги и толком ответить на телефонный звонок, но оказывалась способной выложить конфеты по алфавиту, по размеру или по еще какому-то принципу – только она сама знала, по какой системе это делается. Выложив конфеты ровными рядами на столе в коридоре, мать потом раздавала их, следуя какой-то собственной логике и методам, известным только ей одной. Потом она обновляла ряды, чтобы они сохраняли свою структурную целостность. Как такое было возможно?

После того, как я сам перестал одеваться в маскарадный костюм и приносить конфеты домой, мои родители тоже перестали раздавать их детям. Наверное, это имело какое-то отношение к закону взаимозаместимости. Я мог представить, как отец прокручивает цифры в голове, выводит дебит, и как после каждого стука в дверь дебит увеличивается, цифры нарастают. В любом случае ему никогда не нравилось, что дети стучат в дверь и приходят в дом. v – Нет звука хуже звонка в дверь, – ворчал он.

Поэтому теперь мои родители просто удаляются на свои обычные места – отец в берлогу, где уединяется, а мать ест печенье в темноте, чтобы никто не подумал, что они дома.

Когда мы направлялись в подвал после ужина, к дверям подошла группа детей.

– Где ведьма? – повторяли они.

– Здесь нет ведьм, – спокойно ответила миссис Кайн.
– В этом доме живут только принцессы.

Я посмотрел на Анну, но она вела себя так, словно никто не произнес ни слова.

Рядом с кухней находилась дверь, за которой начинались ступеньки, ведущие в подвал дома Каинов. Мы впервые спустились туда вместе с мистером Каином после ужина. Там практически ничего не было, и подвал находился как бы отдельно от остального дома. Там можно заранее услышать, что кто-то приближается. Поэтому никто не мог появиться неожиданно и застать нас врасплох.

Мы спустились по ступеням в большую комнату, размером примерно сорок на сорок футов, и практически квадратную. Только у самой лестницы имелся небольшой отсек, в котором располагался бойлер и остальное оборудование, необходимое для обеспечения отопления и горячей воды. Почти у самой лестницы стоял старый большой стол, а у стены – видавшая виды старая коричневая кушетка. В другом конце подвала была еще одна кушетка, ее разместили у печки, которую топили дровами. Из подвала имелся выход прямо на улицу. Требовалось подняться на несколько ступенек – и вы оказывались под деревянным навесом в задней части дома. Этот выход вел во двор. Двор спускался к улице.

Мистер Кайн провел нас мимо груды коробок, оставшихся после переезда, мимо старого телевизора, который они поставили у стены отсека с бойлером. Это был единственный телевизор в доме.

– Он цветной? – пошутил я.

– Он цветной, да, папа? – спросила Анна.

Мистер Кайн засмеялся, мягкие черты лица внезапно стали зловещими, и я увидел человека, способного сломать кому-то запястье и повредить плечевой сустав. Анна больше не произнесла ни слова, пока он не оставил нас в подвале одних.

– У нас шесть телевизоров, – сказал я. – По два для каждого. Мне кажется, что у нас постоянно работает, по крайней мере, один. Не бывает, чтобы все были выключены.

Мистер Кайн, тем временем, направлялся в конец комнаты.

– Это мое рабочее место, – сказал он.

Он имел в виду длинную столешницу, возможно, в восемь футов длиной. Под ней располагались четыре шкафчика с дверцами и ряд из четырех ящиков – один над другим. Сверху располагались еще два шкафчика с дверцами и несколько гнезд для бумаг различных размеров. Справа от рабочего стола стену покрывала доска с крючками, на которых в беспорядке висели инструменты. Поверх стола лежали другие инструменты, рыболовные снасти, пустые ружейные патроны, а также несколько старых радиоприемников и радиодетали. Рядом со столом располагался станок для изготовления ружейных патронов. На самом столе, в углу, стоял коротковолновый радиоприемник. Он представлял собой просто маленькую серую коробочку с несколькими шкалами.

– Мне нельзя держать его наверху, – сказал мистер Кайн.

Он включил приемник, а потом стал терпеливо перемещать движок по шкале, пока не нашел какую-то передачу, которая его заинтересовала.

– Это гораздо лучше передач на средних волнах, к которым ты привык, – заявил он. – Диапазон здесь очень широк, примерно в двадцать раз больше, чем средневолновый. Здесь есть все – от новостей до музыки, этой частотой пользуются радиолюбители, корабли береговой охраны, коммерческие авиалинии. На ней ведут переговоры военные. Можно слушать передачи со всего света.