Чтение онлайн

Началась медленная музыка, танцплощадка опустела. Там остались только парочки. Клер повернулась ко мне.

– Пошли, – сказала она и повела меня на баскетбольную площадку. Там она прижалась ко мне, и мы стали тихо покачиваться.

Это был первый физический контакт с кем-либо после ночи перед исчезновением Анны, и от этого на меня внезапно нахлынули чувства. Я нервничал и смущался. Я думал, что люди смотрят на нас, но не хотел, чтобы танец заканчивался. Это было облегчение. Я понял, что ситуация улучшится. Мы продолжали передвигаться маленькими шажками. Нас окружала приятная тьма, мягкий свет струился только с потолка. Другие пары, казавшиеся тенями, качались в такт музыке. Я словно был пьян и видел сон. Я даже не смотрел на Клер, я пытался представить, что это Анна, и мы танцуем вместе с ней. Мы никогда не танцевали с ней. Затем я понял, что Клер плачет. Она не производила никакого шума, но я чувствовал, как она дрожит, чувствовал, как ее слезы капают на мою рубашку сзади. Рубашка промокла, и слезы достигли кожи. Клер подняла лицо, посмотрела на меня, и я увидел слезы у нее на щеках.

– Прости, – сказала она. – Все в порядке.

Я покрепче прижал ее к себе, и понял, что сам плачу. Мы просто продолжали раскачиваться в такт музыке, держались друг за друга и плакали. Когда песня закончилась, Клер быстро пошла в дамскую комнату, а я попытался найти Карла.

– Чем вы там занимались? – спросил он.

– А как это выглядело?

– Сильно.

– Она расплакалась, и я от этого тоже расплакался. Все заметили?

– Не думаю, что они решили, будто ты плачешь.

– Да, я опростоволосился.

– Сейчас у всех нелегкие времена, – заметил Карл. Вернулась Клер.

– Я привлекла к себе всеобщее внимание? Стала посмешищем? – спросила она.

– Карл считает, что сегодня вечером все говорят только о нас.

– Я этого не говорил.

– А что ты сказал?

– Здесь слишком темно, черт побери, – заметил он.
– Кто знает, что происходит?

– В твоих словах все меньше и меньше смысла, – сказал я.

– У меня плохо идут дела. Зря я сюда пришел. Зачем ты меня сюда притащил?

Он отошел от нас.

– Мне на самом деле очень жаль, – призналась Клер.

– Тебе не за что извиняться.

– На самом деле все меня обсуждают?

– Я не знаю. Это не имеет значения. Мы ничего не можем сделать по этому поводу. Ты можешь вообще ничего не делать, а люди будут говорить. Сюда на самом деле не следовало приходить. Я возвращаюсь домой.

Я пошел в раздевалку, собираясь уйти. Меня догнал мистер Девон.

– Миссис Креншоу очень расстроится, – сказал он.

– Передайте ей, что мы потанцуем на следующий год.

– Я завтра собираюсь в город на художественную выставку, – сообщил он. – Не хочешь ли поехать со мной?

– С удовольствием.

– Если хочешь, можешь взять с собой еще кого-то. Может, Клер составит нам компанию?

– Да, не исключено. Я с ней поговорю об этом.

– Отлично. Я заеду за тобой около десяти.

На следующее утро мистер Девон нажал на клаксон перед моим домом. Он ждал меня в своем пикапе. На улице было очень холодно, а в машине, похоже, еще холоднее. Я видел, как у меня изо рта и носа идет пар.

– Я думаю, что у меня что-то с системой обогрева. Теплый воздух выходит наружу, – сказал мистер Девон и ахнул рукой в перчатке на печку, откуда должен был идти горячий воздух.

Я не был к этому готов. Я надел только брюки цвета хаки черный свитер с воротником «хомут». Я даже оставил вою самую теплую куртку, выбрав лишь легкое пальто. Я рожал и пытался обернуть голову теплым шарфом.

– Еще кто-то с нами поедет?

– Нет, только мы вдвоем, – ответил я.

– Это плохо, – сказал он. – Тогда было бы теплее. Попробуй одну хитрость. Реши в уме математическую задачку. Тогда тебе не будет так холодно.

– Вы серьезно?

– Это правда. Часть мозга, которая реагирует на холод, также отвечает за решение математических задач. Поэтому если ты займешь мозг решением задачки, он отвлечется от проблемы холода.

Я попытался. Я прекратил дрожать, но мне все равно было холодно. Мистер Девон посмотрел на меня и рассмеялся.

– Не беспокойся, – сказал он. – Мы поедем на поезде. Я заплачу.

***

Мистер Девон сидел в поезде напротив меня. На нем были коричневые вельветовые брюки и толстая голубая джинсовая рубашка. Он расстегнул молнию на черной кожаной крутке. На шее у него висел фотоаппарат. Он опустил руку в рюкзак и достал термос.

– Ты пьешь кофе?

Я кивнул, он налил мне стаканчик. Я снял перчатки, чтобы чувствовать тепло пластикового стаканчика.

– Не думаю, что мне когда-нибудь удастся согреться, -сказал я.

– Подожди, пока не поедем домой. Может, подожжем приборную доску.

Я взял с собой книгу, биографию Гудини, которую мне подарила Анна, а также CD-плеер. Они лежали у меня в рюкзаке, но мистер Девон говорил большую часть пути.

– Я тебе что-то рассказывал про выставку? – спросил он.

– Почти ничего.

– Я тебе сказал, что там выставляются несколько моих работ?

– Нет, – ответил я.

– Ничего особенного, но на выставке их несколько, -продолжал он. – Нас целая группа, мы давно знакомы и периодически снимаем какое-то помещение, выставляем там свои работы и пытаемся что-то продать. Там есть хорошие вещи, кое-что тебе понравится. Я не имел в виду свои работы, а кое-какие работы других. Выставка тематическая, тебе это тоже может понравиться. Она называется «Шаг в сторону от них». Каждый выставляемый предмет должен базироваться на или создаваться под впечатлением другой работы.

– А вы какие работы брали за основу?

– Тебе придется догадаться самому, – ответил он. – Я просто надеюсь, что тебе понравится. Надеюсь, что ты не потратишь эту субботу впустую.

– Я ничего не планировал.

– Представляю, как тебе трудно.

– Да, нелегко, – признал я.

– Они что-нибудь выяснили?

– Наверное, – сказал я. – Я не уверен, что было что выяснять.

– Я ничего не слышал, – сообщил мистер Девон. – Хотя все надеются на лучшее.

Я кивнул.

– Я не собираюсь говорить, – продолжал мистер Девон, – будто точно знаю, что ты чувствуешь, но кое-что я об этом знаю. Я сам потерял девушку.

– Как это случилось?

– Пожар, – сообщил он. – Она заснула на кушетке с зажженной сигаретой в руке. Я спал наверху, – он поставил левую ногу на сиденье и закатил брючину до колена. Спереди шел розовато-белый шрам. Он уходил в носок и поднимался выше оголенного места. – В некотором роде я из-за этого и оказался у вас учителем. После случившегося я просто хотел на какое-то время уехать. Он опустил брючину и снова поставил ногу на пол.