Чтение онлайн

– Мне очень жаль, мистер Девон. Я не знал.

– Очень мало кто знает. Я не хочу, чтобы люди об этом знали. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. В любом случае, как я и говорил, это одна из причин, заставивших меня сюда перебраться, попытаться забыть… Нет, я неправильно выбрал слово. Я просто хотел уехать подальше от Того места.

Я кивнул, и мы погрузились в молчание.

Мы вышли со станции и оказались на улице. Было холодно, но светило полуденное солнце. Мы направились к выставочному залу. Наверное, я ожидал увидеть музей с чисто-белыми стенами и смотрителями, которые следят, чтобы ты ничего не касался. Я ожидал тишину и стерильность госпиталя. Но место абсолютно не соответствовало моим представлениям. Мы зашли с улицы в единое огромное помещение, в котором по центру, словно наугад, были поставлены две старые кушетки. Короткий коридор слева вел в помещение меньшего размера. Оно использовалось, как кинотеатр. Там стояло несколько рядов стульев и даже кресел, которые по виду принесли с помойки. В задней части большого помещения, в правом углу находилась лестница, ведущая вниз, в еще одно небольшое помещение. Рядом с лестницей располагался маленький гардероб, где мы оставили верхнюю одежду. Когда мы зашли в зал, там находилось около двадцати человек. Люди сидели на кушетках, курили, пили кофе или пиво.

Мистер Девон представил меня пяти другим художникам, которые выставляли свои работы. Все они оказались моложе мистера Девона, и недавно закончили колледж. Они преднамеренно выглядели очень не ухоженно. На свитерах и брюках зияли дырки, один парень даже склеил скотчем поношенные армейские сапоги. У пары мужчин были жидкие козлиные бороденки, у всех – грязные руки, заляпанные краской, пожелтевшие от сигарет или еще испачканные неизвестно чем. Они казались довольно приятными персонажами, но после знакомства и не хотел бы с ними снова разговаривать, – по крайней мере, не об их искусстве.

Большая часть представленных работ выглядела хуже, чем то, что мы делали на занятиях у мистера Девона. Только несколько работ оказались лучше присланных мне Анной. Несколько вещей мне понравились. В центре зала, между двух кушеток стояла разбитая лодка. Треснувшие деревянные доски торчали с пола, словно сломанная грудная клетка. На каждой доске была нарисована новая сцена – банда индейцев, занимающихся мародерством, ночное небо, полное звезд – или написаны строчки стихотворения. Называлось все это «Le Bateau Ivre».

– Это означает «Пьяный корабль», – пояснил мистер Девон. – Так называется одно стихотворение Рембо. Ты читал Рембо?

– Я знаю, кто это, но не знаю этого стихотворения, – ответил я.

– Ну, вот его воплощение, – сказал мистер Девон, кивая на развалину на полу.

Остальное не стоило комментариев, за исключением работ мистера Девона, которые оказались лучшими в зале. Он сделал серию черно-белых фотографий, на которых изображались голые обожженные спины, плечи и руки. Фотографии вызывали беспокойство. На каждом снимке явно были женщины, за исключением одного, где изображалась обнимающаяся обнаженная пара, вернее только их плечи и руки. Везде были волдыри и шрамы. Я ничего не сказал, но мистер Девон объяснил, что эти фотографии – ссылка на фильм «Хиросима, любовь моя».

– Я его не видел, – признался я.

– Еще увидишь, – сказал он. – Вероятно, в колледже. Рядом с фотографиями висел коллаж. Это был снимок

мистера Девона в центре компании девушек из школы, которые тянулись и выгибали спины во время занятий по физкультуре. Выражения их лиц заставляли думать, что каждая из них терпит боль. Мистер Девон в центре стоял со сложенными на груди руками и сурово улыбался. Коллаж был смонтирован так, что создавалось впечатление, будто мистер Девон пытает девушек, или, по крайней мере, виноват в их мучениях и получает от этого удовлетворение.

– Все это очень бы понравилось Анне, – заметил я.

– Они оживляют выставку, не правда ли?

– Мне все это на самом деле нравится, – признался я.

Последняя работа мистера Девона на выставке представляла собой большой аквариум с различными предметами внутри, такими как бокал для вина, курительная трубка, старые баночки из-под специй необычной формы, пробки. Все это висело в каком-то прозрачном, застывшем растворе, которым наполнили аквариум. На поверхности «плавали» куски газет, карты и разорванные открытки. Все это называлось «Лисидас»*.

– В конце концов, я могу решить не продавать эту вещь, -заявил мистер Девон. – Я слишком к ней привязался, чтобы ее отдать.

Мистер Девон сказал, что ему нужно какое-то время побыть в зале, поэтому предложил мне погулять по городу. Я как раз собирался сделать это. Но вначале я хотел посмотреть кинофильм, который шел в малом зале, поэтому дождался следующего сеанса. Он назывался «Сквозь оконный вентилятор глазами ребенка». Кино снимали, словно глазами ребенка из колыбели. Камера медленно двигалась взад и вперед, показывала вентилятор в окне. Сквозь лопасти можно было рассмотреть покрытие листьями ветки дерева, которые на ветру касались окна. Я сидел в кресле и через несколько минут заснул.

Когда я проснулся, то не сразу понял, где нахожусь и сколько времени. Ребенок все еще качался в колыбели, лопасти вентилятора едва двигались, ветки дерева бились об окно. Я не знал, продолжается ли кино, или его крутят снова. Я встал, чтобы уйти и забрать пальто. Зайдя в основной зал, я увидел мистера Девона. Он стоял у лестницы, прислонившись к стене, и с напряженным видом держал у своей груди руку какой-то женщины, и что-то писал у нее на ладони. Вначале я подумал, что это Клер. У нее были такие же прямые черные волосы, и она носила такое же длинное черное пальто. Женщина начала смеяться, отвернулась от мистера Девона, я увидел ее лицо и понял, что это не Клер. Однако она была примерно такого же возраста – может, чуть старше.

Я попытался быстро изменить направление и отойти от них, но было слишком поздно. Мистер Девон меня заметил и тут же направился ко мне.

– Ты уже вернулся? – спросил он.

– Я и не уходил, – ответил я. – Я заснул, пока смотрел кино.

– Все от него засыпают, – мистер Девон посмотрел на часы. – Ты голоден? Давай перекусим.

Он забрал нашу верхнюю одежду, и мы прошли несколько кварталов к бару.

Мистер Девон, похоже, даже не задумался перед тем, чтобы позвать меня с собой, а я сам ничего не сказал. Я впервые попал в бар. Он меня разочаровал. Там было мрачно, за несколькими столами сидели группы людей, а вдоль длинной деревянной барной стойки в ряд устроились мужчины. Они склонялись над своими стаканами и смотрели по телевизору баскетбол. Телевизоры стояли в каждом углу. Мы устроились в кабинке в дальней части, и мистер Девон выбрал такое место, с которого была видна улица.

– ,Вы не будете возражать, если я закажу пиво? – спросил я.

– Если его подадут, то можешь пить, – ответил мистер Девон. – Просто знай, что пьяного я тебя домой не повезу, и если тебе после пива станет плохо, то тоже не повезу.

Мы съели по гамбургеру и порции картофеля-фри. И то, и другое подавали на отдельных маленьких бумажных тарелочках. Я выпил две кружки пива. Мистер Девон пропустил пять или шесть коктейлей – водка с тоником. Мы едва успели на поезд.

***

Уже стемнело, когда поезд отошел от города. Внутри вагон освещался белым светом ламп, подобных больничным. Мне хотелось бы выключить этот свет, и смотреть в ночь за окнами поезда. Старое кресло пахло, словно кровать в больнице, после того, как хлоркой попытались отбить запах мочи. Весь поезд напоминал госпиталь на колесах. В нем было тихо и стерильно. Мистер Девон снова сидел напротив меня. Казалось, он нервничал и был возбужден. Он скрещивал руки на груди, потом клал их на колени, то и дело переставлял ноги, безуспешно пытаясь найти удобное положение. Он недовольно выпятил вперед нижнюю губу, бросил взгляд на меня и увидел, что я за ним наблюдаю.