Чтение онлайн

Возможно, вы много разговариваете с людьми. Возможно, я разговаривал меньше всех остальных, но все равно один разговор получился лишним. Я задавал много вопросов или говорил не то слишком много раз. У всех есть барьер, который они не позволяют другим пересечь, или не хотят, чтобы его пересекали. Или есть точка, на которой человек ломается. К сожалению для меня, я дошел до грани с Карлом.

***

– Что происходит у вас с Клер? – спросил я.

– Что ты имеешь в виду?

– У вас начинаются какие-то отношения?

– Да, – ответил он.

– Сколько времени это уже продолжается?

– Какое-то время, – ответил он. – Это началось в день святого Валентина.

Я смутился.

– Она тебе говорила, что я ее целовал?

– Говорила, – ответил Карл, но по выражению его лица, я мог определить, что Клер этого не упоминала.

– Я не стал бы ничего делать, если бы знал.

– Не беспокойся. Мы просто не хотели устраивать шоу из наших отношений. Все началось очень медленно, и мы не хотели привлекать к себе внимание, зная, как ты переживаешь.

– Я до сих пор переживаю, – признался я.

***

– Зачем ты отдал фотографию Анны Джеральду Прину? – спросил я.

Я не знал точно, делал он это или нет, но решил проверить очевидную возможность. Ведь Карл был единственным связующим звеном между Анной, мистером Девоном и программой «Канал связи». Мне пришлось только гадать, представлял ли он мистера Девона сотрудникам Прина, или просто взял фотографию у мистера Девона. Могло быть и так, и так. Пятьдесят на пятьдесят. Я решил, что если Прин прилагает такие усилия, имитируя экстрасенсорное восприятие, то почему бы ему не подделать и фотографию?

– Я продал ее им, – сказал Карл. – Это была чистая сделка.

– Неужели у тебя все должно быть сделками?

– Я не знал, что они собираются с ней делать.

– Мистер Девон дал тебе мою фотографию?

– Тебе следует спросить об этом у него.

– А как насчет снимка Анны?

– Она подарила его мне.

Наверное, это был ответный удар за мой поцелуй Клер. «Она тоже меня целовала», – хотел я сказать ему, но не стал этого делать. Я ничего не сказал. Я просто ушел прочь, думая, что никогда больше не стану разговаривать с Карлом. Я не мог с ним разговаривать, не после того, что он сделал. Я представлял, что просто буду проходить мимо него, когда бы мы ни столкнулись, относиться к нему, как к обоям, как к чему-то, что я не замечаю. Затем, после того, как мы закончим школу, он переедет на Аляску или еще куда-то, как мы и думали, когда были детьми. Я не поеду, даже если он захочет, чтобы я составил ему компанию. Может, Карл уже изменил решение. У него было много тайн. Он держал Клер в тайне от меня, затем он продал фотографию – просто потому, что мог ее продать, и ничего об этом не сказал. Что это за друг?

***

Я продолжал разговаривать с Клер, но все изменилось. Она сказала, что Карл сожалеет о случившемся, и мне следует начать с ним снова общаться.

– Подойди к нему, – убеждала она меня. – Он хочет с тобой поговорить.

– Тогда ему самому следует ко мне подойти.

Я почти никогда не видел Карла, и все меньше и меньше виделся с Клер. Она перестала по утрам подходить к нам с Билли и разговаривать с нами. А поскольку никаких новостей для обсуждения не было, нам с Билли говорить было не о чем. Если меня не вызывали на занятиях, то я мог весь день провести в молчании. Все было практически так, как до встречи с Анной. Иногда по утрам я видел Карла в конце коридора или перед школой Он жал кому-то руки, разговаривал с ребятами и, думаю, возможно, даже не заметил, что мы за неделю не обменялись ни словом. И зачем ему замечать? Для него ничто не изменилось, он продолжал дружить со всеми в городе, и теперь он, в любом случае, встречался с Клер. Они вместе, так зачем им нужен я? Однако через несколько дней я ему понадобился, и мне жаль, что так получилось.

Я шел по Вэлли-Вью-роуд после школы и уже почти подошел к дому, когда внезапно из проема между двух домов появился Карл. Он напоминал кота, украдкой продвигающегося по переулку.

– Привет! – поздоровался он почти шепотом.

– Чем занимаешься?

– Мне нужно с тобой поговорить. Мы можем зайти в дом?

Карл нервничал. Не думаю, что когда-либо раньше я видел его в таком нервозном состоянии. Оно ему не подходило. Мы зашли в дом, потом прошли через кухню, чтобы не встретиться с моей матерью, а потом поднялись ко мне. Карл закрыл дверь и расстегнул молнию на рюкзаке. Он достал оттуда сверток, чуть больше коробки для обуви, завернутый в коричневую плотную кровенепроницаемую бумагу для упаковки мяса, и желтый конверт, набитый наличными.

– Мне нужно, чтобы ты вот это немного подержал у себя, – сказал Карл.

– Зачем?

– Мне нужно уехать, – объявил он.

– Куда?

– Просто подержи это у себя, – сказал он.

– Объясни мне, что происходит, Карл.

– Я не могу. В любом случае нет смысла.

– Когда ты вернешься? Клер знает?

– Я не могу ей сказать. Она не одобрит. Ты – единственный, кого я предупреждаю, и я не могу даже тебе всего рассказать. Однако все будет хорошо. Я вернусь, как только смогу. Если нет, то ты заработаешь немало денег.

Он открыл конверт и вручил его мне. Я пересчитал наличные. Там было почти 5 ООО долларов.

– Это не имеет смысла, – сказал я. – Объясни мне, что происходит, и мы попробуем решить иначе.

– Так лучше всего, – ответил он. – Мне очень жаль, что раньше у нас все так получилось. Спасибо за помощь.

– Я тебе не помогаю. Я просто беру твои деньги. Позволь мне помочь тебе.

– Ты и так помогаешь, – сказал он и ушел.

***

Через два дня мать Карла сообщила в полицию о его исчезновении, а еще через два дня в полицию зашел отец Карла и признался в его убийстве.

– Я убил этого парня, – орал он, заходя в дверь участка. – Говорю вам, и вы можете отправиться к его матери и сообщить ей – я его убил!

Он в деталях рассказал, как повел Карла на другую сторону реки в лес на место Мамлера, убил его, а затем сбросил тело в реку. Мистер Готорн описал точное место в лесу и точное место на реке. Затем он признался в убийстве Анны Кайн. Он изложил все письменно, и подписал это признание. Конечно, оставалась одна проблема. В это время он был пьян.

Когда он протрезвел, то стал все отрицать.

– Я что угодно могу наболтать, когда пьян, – говорил отец Карла, и в городе не было человека, который бы это не подтвердил.

Тем не менее, его оставили в камере. По пути в школу можно было увидеть на реке желтые лодки, наполненные людьми в красных куртках, которые шестами проверяли дно или вглядывались в темную воду в поисках Карла. Я с ненавистью смотрел на эти лодки. Они были там каждый день, день за днем и продвигались на несколько ярдов вверх по течению или на несколько ярдов вниз по течению, но все равно искали примерно в том месте, которое указал старый пьяница. Мне хотелось бы, чтобы они просто осушили эту проклятую реку и оставили русло сухим. Я думал, что Карла там нет, но что я знал?

Каждый день я раздумывал, не пойти ли мне в полицию и не рассказать ли им про разговор с Карлом перед его исчезновением. Казалось, что полиции следует о нем знать, но что я на самом деле мог сказать? Карл сообщил только, что уезжает. Ну, они уже и так знали, что он исчез. Он не сказал мне, куда собирается, почему, зачем и вообще что-либо. И я не мог рассказать полиции про деньги. И как мой рассказ соотнесется с версией отца Карла? Он дал им массу информации, множество деталей, два убийства, точные направления и места. Он их куда-то привел. У меня же было только одно предложение, и оно бы их никуда не привело. Говорить было нечего.