Чтение онлайн

– Тебе следует кое-что знать до того, как все начнут об этом говорить, – заявил он.

Последний звонок мистера Готорна был адресован моей матери. Билли не собирался никому об этом рассказывать, но пройдет немного времени, и все и так узнают. В связи с этим телефонным звонком у меня в голове крутилось множество мыслей. Не думаю, что люди смогут придумать что-то, что уже не пришло мне в голову. Я не знал, бежать ли мне домой и сразу же задавать вопросы матери, или звонить отцу на работу и сообщать ему. Может, он уже в курсе. Вместо этого я подготовил себя к слухам и вопросам, но дожил до конца дня, не услышав ни единого. Никто ничего не сказал.

После школы я тут же пошел домой. На подъездной дорожке к дому, рядом с машиной отца, стоял полицейский автомобиль. Я надеялся, что ничего не пропустил. Зайдя в кухню, я увидел того же полисмена, который разговаривал со мной несколько месяцев назад. Он сидел в том же кресле. За столом сидел и мой отец, было очевидно, что они-только что начали беседу. Отец поднял голову, увидел меня и подал глазами знак: «Оставайся там». Поэтому я шагнул чуть в сторону от двери, заинтригованный происходящим. Я также чувствовал небольшое удовлетворение оттого, что теперь придется объясняться моей матери. Я никогда не думал, что она окажется замешанной во что-то противозаконное и вообще плохое. Я никогда не думал, что она окажется во что-то замешана. Я ожидал, что она рухнет перед полицейским без сознания или просто развалится на части из-за моральной и физической слабости. День получался неспокойным, все не шло гладко и без осложнений, как она привыкла, и с этой проблемой она не могла броситься к соседям, к которым всегда бегала за помощью. Удивительно, но истерики не было. Мать держала себя в руках, оставалась собранной и отвечала на вопросы полицейского прямо, и уверенным, спокойным голосом.

Мама сказала, что мистер Готорн ей звонил, что он был пьян и обращался к ней за помощью. Он хотел, чтобы она ему помогла, отвезла его назад в клинику.

– Моя жена организовала там ему лечение в первый раз, – пояснил отец. – Она тогда взяла всю организацию на себя. Можно сказать, что это был ее личный проект.

– А откуда он вам звонил?

– Он не сказал, где находится, – ответила мать. – Я сказала ему, что приеду за ним, но он отказывался объяснить, где он.

После этого мистер Готорн отправился в полицию и признался в убийстве.

Офицер закрыл блокнот и сказал, что у него больше нет вопросов.

«Спросите ее про ужин, спросите ее про ужин», – мысленно кричал я. Мне хотелось показать полицейскому, где мистер Готорн сидел и ел, но представитель власти закончил работу. Может, моя мать просто пыталась помочь. Может, мистер Готорн на самом деле был каким-то ее личным проектом. Насколько я знал, она никогда раньше не работала ни над какими проектами. Так мой отец сказал полиции, и я помнил, как он читал мне лекцию о необходимости говорить правду. Это вполне могла быть правда. Мне хотелось бы думать, что у моей матери больше ума, чем у тех, кто связывается с городским пьяницей -я имею в виду в сексуальном плане. Ведь она уже определенно связалась с ним каким-то другим образом. Но я не уверен, что у нее на самом деле столько ума.

Я чувствовал себя так, как вероятно чувствовал Иона перед тем, как его поглотил кит. На корабле, где он бежит от лица Господня, начинают случаться разные дурные вещи, и Иона знает, что он – причина всех бед. После того, как корабль попадает в великую бурю, Иона предлагает корабельщикам сбросить его в море, чтобы спасти корабль. «Тогда он сказал им: «возьмите меня и бросьте меня в море, и море утихнет для вас, ибо я знаю, что ради меня постигла вас эта великая буря»*. После того, как его сбрасывают в море, где его проглатывает кит, буря прекращается, корабль и моряки опять оказываются в безопасности.

Я задумывался, не виноват ли я в происходящем точно также как Иона. Если я уеду, Карл вернется? Если я брошусь в реку, это вернет Анну? Они исчезли, и что случилось с нами, оставшимися? Если я уйду, все остальные

окажутся в безопасности?

Прозвенел последний звонок учебного года. Он звонил радостнее и приятнее, чем любой другой звонок. Школа наполнилась топотом бегущих ног. Все как можно быстрее неслись к своим шкафчикам, чтобы освободить их от вещей, покинуть здание школы и начать лето. Я не торопился. Я почти опасался каникул. Что я буду делать целый день, каждый день? Дней получалось слишком много, требовалось заполнить слишком много часов. Все это напоминало капкан, который только и ждет, чтобы захлопнуться, так зачем мне в него бежать? Я стоял перед своим шкафчиком и раздумывал, стоит ли брать домой несколько тетрадей и ручек. Там также лежала книга про Дайану Арбус*, которую мистер Девон дал мне почитать сразу же после Рождества. Книга лежала в самой дальней части полки. Я выгреб все из шкафчика и направился в кабинет мистера Девона. В коридорах стояла тишина, практически все ушли, за исключением нескольких учителей, которые убирались в классах.

Мистер Девон был занят упаковкой коробок.

– Я ее не украл, – сказал я и протянул ему книгу.

– Ты ее прочитал?

– Думаю, да, – ответил я. – Она жила долго и счастливо.

– У тебя есть пара минут?

– У меня полно времени.

– Можешь помочь мне с этими коробками?

Мы вынесли примерно полдюжины коробок к его пикапу, а затем вернулись в класс.

– Не согласишься мне снова помочь с этим? – он кивнул на скульптуру в углу.

Я пожал плечами, а затем помог ему заново упаковать странное произведение искусства, потом мистер Девон сходил за тележкой, и мы выкатили скульптуру к пикапу.

– Что ты собираешься делать этим летом? – спросил мистер Девон, когда мы шли назад в здание.

– Понятия не имею. А вы?

– Отправляюсь в охотничий домик на Аляске. Никакого телевизора, никакого электричества, только я, несколько книг и много рыбы. Я надеюсь.

– А куда именно на Аляске?

– Место называется Слокум, – сказал он. – Я езжу туда уже пару лет. Но к футболу вернусь. Я жду, что ты снова будешь играть.

Я кивнул.

– Я всегда хотел побывать на Аляске, – признался я.

– Там красиво. Тебе следует когда-нибудь съездить. Я очень рекомендую.

Он подвел меня к еще нескольким коробкам, лежавшим у него в кабинете.

– Это все мусор, – пояснил он. – Ты можешь выставить их в коридор? А то, если я оставлю их в классе, сторож и не подумает, что это мусор.

Я поднял первую коробку и пожалел, что это сделал. Она казалась тяжелее скульптуры, которую мы только что перетащили в пикап. Я все-таки выбрался с ней в коридор и отправился за второй коробкой. Эту я просто толкал ногами, после каждого толчка она проезжала на полу несколько футов. После поворота, уже в коридоре одна сторона коробки отвалилась, и на пол вывалились бумаги. Я наклонился, чтобы затолкать их обратно, и внезапно обратил внимание на письмо. Почерк на конверте напоминал почерк Анны. И марка очень напоминала те, которые она делала сама. С маленького квадратика улыбалось лицо мистера Девона.

Внутри конверта лежал листок бумаги, вырванный из блокнота с вопросом и рисунком. «Как нарисовать кролика?» – гласил вопрос. В самом низу страницы, мелким закругленным почерком было написано: «Нью-йоркская школа заочного обучения не умерла», стояла дата – 5 июня 1973 года, ее зачеркнули, а под ней написали «13 января 1995 года». Рисунок ни в коей мере не напоминал кролика. Я не знаю, что это было. Почерк походил на почерк Анны, но она явно пыталась подделаться под чей-то еще. Это была бумага из ее тетрадей. Я не мог определить, когда это все было написано. Никакой даты, никакого штемпеля не стояло. Казалось, что это должно что-то значить, что это какое-то зашифрованное послание, которое поймут только они двое. Я подумал, что она, не исключено, как-то связалась с мистером Девоном, а не со мною. Я представил, что она все еще жива, и это письмо пришло с Аляски, и Анна там, ждет его. Мистер Девон отправится туда, будет вместе с ней, и они станут жить долго и счастливо. Я на самом деле такое подумал.

Я отправился назад в кабинет мистера Девона и протянул ему письмо.

– Что это? – прямо спросил я.

Он взял его у меня из рук и уставился на него. Мистер Девон видел, что я расстроен, но оставался абсолютно спокойным. Он улыбнулся.

– Однажды она просунула мне под дверь папку. Это было в начале года, может, в сентябре. Там было несколько рисунков и записка о том, что она пытается сделать. Наверное, она хотела, чтобы я высказал свое мнение о рисунках, но она ко мне так и не подошла, чтобы их обсудить, и я о них забыл. Затем, когда она… исчезла, я нашел сердечко и положил его в твой шкафчик. Сегодня я нашел вот это и просто бросил в мусор. Прости меня. Мне следовало отдать это тебе.