Чтение онлайн

Ну зачем он заговорил про универ?! Снова мысли Люды свернули не в ту сторону, погрузились в ту часть жизни, которая сейчас казалась ей темной и беспросветной. А может она сама в ней выключила свет, погружая во мрак: не видишь и не думаешь… Строгое лицо Алексея всплыло перед мысленным взором. Захотелось узнать, каким он был в те годы. И вопрос сам сорвался с губ:

— А ты ведь учился вместе с Алексеем Витальевичем?

— С кем? А, с Лешкой что ли? Скажешь тоже, Алексей Витальевич, — рассмеялся Влад.

— Ну для меня он начальник, — серьезно отозвалась Люда. Ну вот, стоило заговорить об этом мужчине, как изменила привычка улыбаться.

— Для меня он тоже не сразу стал Лешкой, — неожиданно понимающе отозвался Влад и задумался, наверное, отдался воспоминаниям. Люда напряглась. Почему-то ей очень важным казалось услышать его версию о человеке-загадке. И все уговоры, которым подвергала себя со вчерашнего дня, полетели в тартарары. Алексей вернулся в мысли и завладел ими целиком. Ему, ну или его образу, хватило на это доли секунды. — Я с родителями был за границей, когда началась учеба, и опоздал на целый месяц. Ну они там уже все успели познакомиться и даже разбиться на группы. А Лешка, он ни к одной из групп не примкнул, потому что считал себя выше этого, — добродушно усмехнулся Влад. — Ну и вообще, с первого взгляда он мне показался каким-то надменным, даже снобом…

Надо же! Оказывается, он уже тогда был таким. А ведь он сам тогда едва приехал в столицу. Что же побудило его так себя вести? Или снобизм у этого мужчины в крови? Люда вся превратилась в слух, боясь пропустить хоть слово. Даже если бы хотела что-то спросить или уточнить, не стала бы этого делать. Что-то ей подсказывало, что самостоятельно Влад поведает гораздо больше.

— Он и учился лучше всех на потоке. Знаешь, как будто с детства поставил себе цель — завоевать весь мир. Ну мне тогда именно так казалось. Это потом я узнал его лучше… Черт, как же достали эти пробки! Прости, — тут же с виноватым видом повернулся к Люде, — нервы не выдерживают. Каждый день одно и то же.

Влад резко вывернул руль и свернул во двор. Люда испугалась, что он не продолжит свой рассказ, и уже успела загрустить, что так мало узнала, как он заговорил снова.

— Но Лешка не был отрицательным героем, это точно. Несмотря на его замкнутость и необщительность, плохо к нему мало кто относился, за редким исключением. Студенты его уважали и частенько обращались за помощью. И он не отказывался помогать. Только думать заставлял, — рассмеялся Влад воспоминаниям. — Так и говорил: «Сначала сам подумай, а потом я тебе подскажу». Его даже старостой группы захотели избрать, но тут он был категорически против, заявив, что общественная работа будет мешать учебе.

Люда пыталась себе представить Алексея в студенческие годы и у нее ничего не получалось. Почему-то вырисовывалась дикая картинка: на худощавом юношеском теле она видела все такую же серьезную и красивую голову Алексея, какой знала сейчас. Даже смешно стало, хорошо Влад не догадался о причинах ее хихиканья. А вот как они сошлись такие разные, она вообще не понимала. Если Влад даже через года пронес свою непосредственность, то каким же он был в юности? Наверное, заводилой-парнем и отличным человеком. В этом она почему-то не сомневалась, хоть и всегда считала, что с первого взгляда в людях ошибается.

И на этот вопрос она получила ответ, не пришлось даже уточнять.

— Я был двоечником в студенчестве, — не без самоиронии произнес Влад. — Наверное, у меня еще детство играло в одном месте, раз об учебе думал в последнюю очередь. Ночные тусовки, пьянки, девчонки… Вот что меня интересовало. Как только умудрился не вылететь после первого семестра, когда завалил начерталку, — тут Люда согласно закивала. Начертательная геометрия и ей плохо давалась. Экзамен сдала с трудом. И именно из-за этого предмета и принципиальности преподавателя многие не смогли продолжить учебу в институте.

— Ну и драки в моей жизни случались нередко. Не буду врать, что всегда выходил победителем, частенько был битым, — снова повернулся к ней с улыбкой Влад, лихо руля по дворам, объезжая пробку. — Вот в одной такой драке мне и помог Лешка. Да фактически, он меня спас. Я тогда и подумать не мог, что кулаками он работает не хуже, чем головой. А потом как-то само собой получилось, что мы скентовались. Правда, когда на четвертом курсе к нам перевелась Людка, интересы наши слегка разошлись. Она ему прохода не давала, пока не завладела его вниманием целиком. На меня уже времени не оставалось. А ходить втроем она отказывалась, мешал я им, — закончил он с немного грустной улыбкой.

Люде казалось, что она поняла смысл улыбки Влада. Ведь, скорее всего, начиналось все у Алексея с Людмилой (а она была уверена, что речь идет именно о его жене) хорошо. А закончилось, получается, плачевно. Только вот, любопытство ее было удовлетворено не в полной степени. Душа требовала продолжения, тем более, что миновав одну пробку они тут же встряли в другую.

— Влад, — решилась и заговорила Люда, — не подумай, что я излишне любопытна.

Просто раз появилась возможность узнать правду из первых уст, решила ей воспользоваться, — смущенно добавила.

— Первые уста — это я? — тут же весело откликнулся он, и Люда невольно подумала, а бывает ли этот мужчина когда-нибудь грустным? Но его веселье ей импонировало и даже заражало.

— Ну да, — вернула она ему улыбку. — Мое имя… оно сыграло мне не на пользу. Когда устроилась в компанию, кто только чего не сказал, как только не пошутил на этот счет. Да и вообще, сплетен ходит много разных про Алексея Витальевича и его бывшую жену. И не хочешь, услышишь что-нибудь от кого-нибудь. Как они расстались, из-за чего? — выпалила она, понимая, что преамбула затягивается, что она и сама начинает заговариваться, а мысли — путаться. — И какая была его жена?

На этот раз Влад немного помедлил с ответом, и лицо его вдруг стало серьезным, сосредоточенным. Но что-то подсказывало Люде, что не сам вопрос вызвал подобные эмоции, а его содержание.

— Она совершенно не похожа на тебя, — бросил он на Люду быстрый взгляд, — хоть вас и зовут одинаково. Людка, которая очень быстро после свадьбы для всех превратилась в Людмилу Викторовну, кажется, с пеленок знала, чего хочет от жизни, — голос его звучал ровно, но в нем угадывались суровые нотки. — И еще она очень красивая. Я бы сказал даже дико красивая. Знаешь, как это?

— Нет, — Люда пожала плечами. Откуда она может это знать, если все понятия о женской красоте у нее сводились к «нравится — не нравится», «ласкает глаз — не хочется смотреть». Она, как и большинство людей, любила красивое. И среди женщин чаще чем среди мужчин встречались именно красивые, от которых взгляд получалось отвести с трудом. Но в то же время, Люда никогда не велась на внешнюю красоту, понимая, что под такой оболочкой может таиться далеко не приглядная душа. Гораздо больше в людях она ценила красоту внутреннюю.