Чтение онлайн

Адашев глубоко вздохнул.

– Знаешь, Марин, я ведь и сам об этом задумывался. И считаю, что ты права: нам нужно некоторое время пожить отдельно. А может быть, разъехаться навсегда. Фарид подходит к возрасту, когда пора создавать собственную семью, так что наше расставание будет кстати… Дай мне ещё недельку, я всё обмозгую как следует, завершу большую работу на службе, тогда и примем окончательное решение.

– Хорошо, как скажешь, – у Марины будто камень с души упал, она поцеловала мужа, прижалась к нему плотнее и успокоенно закрыла глаза…

Вскоре переезд состоялся…

Вазирыч вошёл в квартиру. Тихо.

– Фарид!.. – окликнул он. Сын не отозвался.

«Может, задремал, лёжа на кровати с умной книгой в обнимку?..»

Толкнул дверь спальни. Пусто. Значит, на учёбе. В груди невольно шевельнулось чувство гордости за сына: факультет журналистики МГУ. Второй курс, ни одной оценки ниже «отлично»!.. Красавец!.. Да, надо было узнать, дома ли он, прежде чем подниматься. Вазирыч проезжал мимо и решил повидаться с сыном, а то уже почти полгода никакой информации, даже не созванивались: мобильник Фарида неизменно вещал о том, что хозяин не может принять вызов, домашний телефон тоже не отличался разнообразием, и слух Вазирыча услаждали лишь длинные печальные гудки. А поговорить с сыном очень хотелось. Устал отец от неопределённости их отношений, измучился. «Всё! – решил он. – Разговор больше откладывать нельзя. Уверен: Фарид поймёт, оценит мою откровенность, любовь к нему. А то как–то не по–человечески получается. Ведь родня – ближе некуда, а совсем не общаемся. Пора положить этому конец».

Сердце Вазирыча тоскливо заныло.

Он прошёл на кухню. Обратил внимание на небольшую книжку в мягком переплёте, лежащую на столе. Олег Иванов, «Провинциальная трагедия». Открыл в том месте, где была закладка, пробежал глазами несколько строк. От прочитанного бросило в жар. Залив… Экспедиция из трёх человек: два милиционера и пожилой мужчина, муж пропавшей женщины… Ноги, торчащие из воды… Будто тоненькая иголочка вонзилась в сердце. Ноги ослабли, Вазирыч тяжело плюхнулся на стул, провёл ладонью по вспотевшему лбу. Конечно, Олег Иванов – псевдоним Фарида Адашева. Пошелестел страницами. Так, что тут ещё?.. А что дальше, в конце?.. Понятно: сын считает его убийцей. Поверил слухам, значит… Да разве были у Вазирыча сомнения на этот счёт?.. Ведь как иначе можно объяснить холодность, даже неприязнь Фарида?.. Сердце заныло ещё сильнее, иголка, безжалостно вонзившаяся в него, вошла ещё глубже, стала толще, мощнее, и вот уже будто пожар разгорелся в груди. Раскрытая книга выпала из ослабевших пальцев, шмякнулась об пол, Вазирыч сполз вслед за ней, сильно ударился головой, но боли уже не почувствовал…

Народу на похоронах было много. Обилие венков, торжественные речи… Фарид с нетерпением ждал, когда всё закончится, но надгробные излияния отцовских коллег, почти сплошь бывших министерских работников почтенного возраста, становились чем дальше тем пространнее, напыщеннее, будто им совершенно не хотелось покидать последнее прибежище земных странников, тихое, уютное, приветливо ощетинившееся крестами и памятниками из мрамора и гранита. Амир тоже сказал прощальное слово. Не хотел, но пришлось – сын ведь, как отказаться, когда просят. Говорил недолго, но красиво, с чувством, и на глазах некоторых особо впечатлительных натур женского пола появились слёзы сочувствия. Наконец гроб опустили в жадно раскрытую пасть дышащей холодом могилы. На крышку полетели горсти земли, Фарид тоже запустил руку в пахнущий сыростью свеженасыпанный холмик, и в его ладони оказался увесистый камень. Фарид мысленно усмехнулся: «Надо же, всё по тексту!», и разжал пальцы. От послышавшегося из глубины могилы стука в душе шевельнулось удовлетворение…

Тимофеев проснулся рано. Как обычно, медленно вылил ведро холодной воды на голову. Насладился эффектом, повторил процедуру. Классно!.. Напоследок несколько мгновений постоял под холодным душем. В тело влился мощный заряд энергии. Несколько несложных физических упражнений довершили дело: Сергей почувствовал себя заново рождённым.

Хватило времени на небольшую прогулку, впрыгнул в первый автобус, и вот он на работе. Тимофеев с некоторым удивлением оглядел пустой кабинет: привык, что обычно женщины уже на рабочих местах. И в автобусе их не было…

Уселся за свой письменный стол, задумался, припомнил события дней минувших. Однако, какой он всё–таки молодец, как здорово всё обстряпал! Комар носа не подточит!..

«Эх, Таня–Таня!.. Зря ты отвергла мою любовь!.. Я ведь к тебе со всей душой, а ты… Да ещё посмеялась – этак презрительно!.. Вот этого не стоило делать. Не нравлюсь – ладно, но насмехаться–то зачем?!. Я же живой человек, сердце имеется. И ему бывает больно. Но больнее, чем в тот раз, пожалуй, никогда не было…»

А тут ещё этот хахаль нарисовался. Красавчик. Откуда он взялся?.. Видать, какая–то старая Татьянина любовь. Дважды Татьяна к нему в гостиницу приходила, подолгу задерживалась. Ох, как тяжко было!.. Вот тогда и подумал Сергей впервые: пока Татьяна ходит по земле, дышит, – не будет ему покоя. Только смертью искупит она вину перед ним, и только тогда его боль утихнет…

Знал Сергей, что любит Татьяна пешком на работу ходить – сам не однажды её поджидал, чтоб объясниться по дороге. А на этот раз подготовился как следует: припрятал в кустах возле залива ведро с застывшим цементным раствором, алюминиевую проволоку. Засел в засаде… Но только хотел навстречу Татьяне из укрытия выйти, – ухажёр её появился. Почти бежит – догоняет. Взял за руку да аккурат в нужном направлении и повёл. Сергей поначалу зубами скрипнул от злости, а потом обрадовался, потому как понял: это судьба!.. Так тому и быть: пусть вместе на небеса отправляются, раз на земле никак не желают расстаться. Огляделся, подобрал дубину подходящую, да в нужное время объявился перед влюблёнными. Вернее – позади них. И приласкал брюнета дубиной по затылку. Тот и повалился замертво. Татьяна обернулась, глаза от ужаса огромными стали, рот нараспашку, а сама оцепенела, двинуться не может. Потому что смерть свою увидела в лице Сергея… Татьяну бить дубиной не стал, хотелось именно придушить, чтоб почувствовать, как её плоть трепещет в руках, испуская дух. Сергей даже пожалел, когда всё закончилось – хотелось, чтоб это продолжалось ещё. Душить и душить, душить и душить!..

А с трупом он, конечно, рисковал. Когда назад, в залив возвращал. Прицепил к моторной лодке и волок. Но не зря говорят: кто не рискует, тот не пьёт шампанского!.. Обошлось…

В ночь после убийства Татьяны Сергей убрал её тело из залива – недалеко, в реке бросил, но пометку сделал, где именно. Тут всё правильно было. Что он, дурак – на месте преступления его оставлять?.. Вдруг кто из дачников видел, как любовник Татьяну с дороги уводит?.. Тогда труп враз обнаружат. А это нежелательно: нет его, нет и состава преступления. Ведь кого искать?.. Беглянку, похищенную или же покойницу?.. А когда милиция залив основательно прощупала, решил тело на прежнее место перетащить. На реке – кто знает, может, рыбак блесной зацепит, а может… Да мало ли что и как?.. А в заливчике место хорошее, тихое. Здесь уже искать не будут – это раз. Рыбаки именно этот залив не жалуют: клёва не бывает, водорослей и коряг много, берега густым кустарником усыпаны. Понятно, что и для купания местечко непригодное. В общем, отличный уголок – могила да и только!.. Да не учёл Сергей, что вода спадёт, на слишком мелком месте труп поместил… Тимофеев усмехнулся. А всё равно здорово вышло! Смешно. И менты в дураках остались – вроде всё тщательно проверили, а вот оно тело, тут как тут!.. И Вазирыч со своими поисками влетел. Как он быстро милицию к нужному месту подвёл – ну точно, будто заранее знал!.. И вышло, что это Вазирыч труп на верёвке туда–сюда по реке таскал!.. Пожалуй, этой косвенной улики на суде вполне хватило бы, чтоб Адашев нашёл приют на несколько лет в местах не столь отдалённых. Наверняка так и произошло бы, если б не дружок его, начальник УВД…

Вазирыч… Да, здорово Сергей придумал: разыграть сцену мщения. Некто, в Татьяне души не чаявший, решил наказать очевидного убийцу, не рассчитывая на справедливость закона. Конечно, о какой справедливости может идти речь, когда лучший друг преступника – начальник местного УВД?!. Жаль, крепка оказалась головушка у Вазирыча. Сейчас небось наслаждается столичной жизнью. Девочки, шампанское. Булки чёрной икрой намазывает. И не догадывается, кого благодарить должен за свою свободу и счастье. Ну, да чёрт с ним!.. Пусть живёт: всё когда–нибудь кончается, придёт и его черёд…

Дверь открылась, вошла Ольга – новенькая, на место Адашевой приняли.

– Доброе утро, – глаза женщины улыбались.

– Здравствуй, Оленька, – последовал тёплый отклик Сергея.

«Симпатичная, – глаза Тимофеева плотоядно скользнули по невысокой стройной фигурке. – И личико милое, и всё остальное на месте. Приударить, что ли?.. Ну, замужем, ну так что?.. Отобью!.. Али я не орёл?!.»

В кабинет ураганом ворвался Ерохин:

– Слыхали?.. Вазирыч умер!.. Говорят, сердце… Видать, не выдержал мужик – совесть замучила… Есть, есть в жизни справедливость!.. – Ерохин возбуждённо забегал по кабинету. – Всегда говорил: уйдёшь от правосудия земного, но Божья кара всё равно настигнет, от неё в столицах не скроешься!..

«А вот и финал истории, – удовлетворённо подумал Сергей. – Именно это я и предсказал только что. Однако, как скоро он наступил!..» А вслух произнёс:

– Жалко мужика. Серьёзный был человек. Человечище!.. Личность!.. Жить бы ему да жить. Зря ты, Петь, вот так про него…

В распахнутую настежь дверь вплыла Зоя, слегка задев плечами косяки.

– Новость слышали?!. – вместо приветствия выпалила она.

– Слышали–слышали, – ревниво буркнул Ерохин.

– Это ж надо!.. Ненадолго он супругу пережил, – покачала головой Зоя. – А с виду такой крепкий был, будто лет на сто пятьдесят рассчитан. Или больше. Но… Бог–то он всё видит, с ним озоровать не следует…