Чтение онлайн

Но тут он опять рассмеялся, похоже. И, кажется, опять рассмеялся вслух.

Он похвалил себя за предусмотрительность – за то, что давно привез из дома запас правильной бумаги и надежных карандашей. Легкой рукой, с легким сердцем, он закрыл выцветшую папку и убрал в верхний ящик стола. Начал подбирать и складывать разбросанное, наводить порядок. Он чувствовал, что больше никуда не опаздывает…

Вот почему иногда говорят, что здесь можно было бы поставить точку.

Но некоторые возражают все-таки.

Во-первых, напоминают они, это было бы нетрудно и можно было бы представить себе при письме, на бумаге. Но как – спрашивается – выглядела бы эта точка в речи звучащей, быстротекущей? Ведь это не просто и не только пауза – верно? И чем отличалась бы такая точка от многоточия или точки – если можно так выразиться – с запятой?

Во-вторых – подхватывают самые памятливые, – точка не была бы преждевременной, если бы Дан не успел тем вечером еще и вздремнуть перед эфиром. Когда б не состоялось этого приключения или встречи, если бы – выражаясь совсем поэтически – не смежил ему веки тот самый, невероятный сон, на который так торопятся намекнуть нетерпеливые. А ведь нередко – подсказывают нам – помимо самого сновидения не менее важно и то, что наводит на сон.

То есть поначалу Дан пытался сосредоточиться на эссе. Он уже знал, что героями его будут математики.

Но его все время отвлекало что-то, похожее на имя, давно и спасительно забытое – какое-то, как бы удаляющееся совпадение.

Промучившись (надо признать, недолго, но изнурительно) – он вспомнил. Вспомнил не только имя, но и то, почему забыл о нем и чем (в самое сердце, видимо) поразило его скрытое совпадение.

Когда-то (страшно сказать: когда в голове у него еще только-только поселились Мария и Мириам), его довольно долго занимала удивительная и странная история Рашада Халифа, который прославился в семидесятые, объявив, что расшифровал математический код Корана и получил «неоспоримое доказательство его божественного происхождения».

Рашад Халифа родился в Египте. Его отец, по слухам, возглавлял обширную общину суфиев-визионеров. Рашад изучал математику в Каире, служил чиновником египетского правительства, перебрался в Америку, получил степень биохимика в университетах Аризоны и Калифорнии, был советником в промышленном комитете при ООН в Вене и снова в Аризоне. В конце шестидесятых Халифа начинает применять компьютеры для частотного анализа Корана и вскоре публикует собственный «совершенно обновленный» перевод священной книги на английский – тысячи поклонников называют его «превосходнейшим». В 1972-м сначала в частной типографии, а затем, в 1973-м, – фрагментами – в научном египетском журнале печатается его главный труд – «Чудо Корана. Число 19». В нем Рашад Халифа объявляет, что ему удалось вскрыть и описать потаенную структуру Корана, основанную на числе 19, которое упоминается в Книге лишь один раз – в Суре 74. Он приводит сотни примеров проявления этого магического множителя, его компьютер подсчитывает число каждой буквы в каждой Суре Корана. Если удалить, продолжает Халифа, два «ложных стиха» из девятой Суры – открытая им матрица пронизывает Коран целиком и полностью, не зная исключений. Он утверждает далее, что разгадал и другую многовековую загадку – тайну «сокращений», или «изолированных букв», называемых в традиции аль-мукатта’ат: группы из нескольких, совершенно бессвязных арабских букв, не образующих слов, лишенных смысла, которыми, как известно, открываются некоторые Суры Корана. Значение этих «изолированных букв» не давало покоя многим поколениям мусульманских мыслителей. Халифа же заявляет, что аль-мукатта’ат также содержит «код 19» и что «получено первое в истории наглядное физическое доказательство Бытия Божия».

Запад не замечает откровений Халифа. Исламский мир поначалу восторженно приветствует. Его новые исследования выходят одно за другим, переводятся и охотно покупаются на Ближнем Востоке, Аравийском полуострове, странах Магриба. В середине 80-х о «коде Халифа» заинтересованно рассказывают научные издания Америки и Канады.

Но ветра меняются очень быстро. Одни богословы начинают обвинять Халифа в «ереси бахаистов», другие – в скверне «иудеохристианской гематрии». Его книги уничтожают, публикации запрещают. Как обычно, начинается травля в открытых источниках, угрозы по всем возможным каналам. В 89-м группа ученых богословов из Саудовской Аравии в общей фетве проклинает «вероотступников Салмана Рушди и Рашада Халифа».

Справедливости ради – к тому времени «нумерология доктора Халифа» уже многократно опровергнута и отчасти высмеяна не только арабами, но и математиками Нового и Старого Света.

Рашад Халифа объявляет себя «последним Посланником Завета», основывает общину «истинных последователей», или «Интернационал Преданных», продолжает публиковаться в США, строит мечеть в Аризоне, в городе Тусон.

В кухне этой мечети в 1990 году Халифа и был убит: ему нанесли 29 ножевых ударов. Из четырех подозреваемых осужден был один, остальные скрылись. Все они, предполагала полиция, принадлежали к той же секте исламских фанатиков-африканцев, которая брала на себя ответственность за взрывы кришнаитских храмов в Денвере и Пенсильвании, а также отеля в Орегоне, где проходили слеты последователей просветленного Ошо.

…Совпадения – думал Дан – обволакивают нас на каждом шагу.

Но он не мог ни представить, ни ожидать, что именно здесь и теперь, в городе Котор, внезапно вспомнится, какой занятной казалась ему вся эта история с географией и нумерологией вперемешку – тогда, в те дни и ночи ясные, когда Мария и Мириам не выходили у него из головы. И как потом стремительно и панически потребовалось все это забыть…

Счастье Иосифа – пробормотал он, – что выдумки его, хотя и напоминали код и наваждение доктора Халифа, – ни словом, ни буквой не касались ничего подобного, и диджею Бариста – следует честно признать – дарована была жизнь полная и наилучшая из смертей…

Дан выпил еще кофе: нужно было взять себя в руки, вспомнить и других математиков.

И все как будто бы складывалось, и было обдумано, но он уже с тревогой начинал поглядывать на часы.

И карандаш неприятно подрагивал меж пальцев.

«Великий математик Пол Эрдос, – написал он с усилием, – прославился тем, что опубликовал больше математических работ, чем кто бы то ни было в истории. Пол Эрдос – звали его американцы. Но он был венгерским евреем, и настоящее имя его звучало примерно так: Пал Эрдёш. Одержимость математикой он унаследовал от родителей. Рассказывают, что в три года он мог на спор мгновенно вычислить возраст человека в секундах. Он обожал решать задачи и работать в соавторстве. Его занимала комбинаторика, теория графов и чисел, теория вероятности и множество иных областей.

Он потреблял кофе в неимоверных количествах, выдавал по два-три афоризма в день и прожил восемьдесят три года.

«Математик, – говорил он, – это машина по переработке кофе в теоремы».

Иногда, впрочем, эту фразу приписывают одному из сотен его соавторов, Альфреду Реньи.

Ему и другим коллегам Пол Эрдос любил рассказывать о воображаемой Книге, в которую Всевышним занесены лучшие и наиболее изящные доказательства всех математических теорем. Когда ему встречалось какое-нибудь доказательство, поражавшее его элегантностью и красотой, он обычно восклицал: «О, это – из Книги!»

«Вы можете не верить в Бога, – шутил он, – но вам придется поверить в Книгу»…»

Здесь Дан почувствовал, что совершенно выбился из сил и бороться со сном больше не в состоянии.

Он спустился на второй этаж, в комнату отдыха, чтобы хотя бы ненадолго прилечь на диване.

Через двадцать семь минут ему приснилось, что он проснулся.

Здесь теперь никто не верит эпиграфам, разумеется. Просто некоторым, видимо, они по-прежнему радуют слух, хотя вопросов – говоря честно – вызывают по-прежнему множество.

Кто тут – спрашивается для начала – кто тут, собственно, автор? То есть в честной истории автор слов прописывается, конечно. Но кто здесь, спрашивается, ловец или охотник – тот, кто ухватывает, выдергивает, оборачивает строку летучую в эпиграф, в письмена – в стылую тень отлетающих слов?

Или: зачем вообще нужны эти остановки, эпиграфы, когда они ничего не добавляют речи звучащей, быстротекущей, а только смущают слушающего ложным глубокомыслием?