Прямой эфир
Шрифт:
Он принялся скрупулезно проделывать это с каждой оперой и вскоре снова перестал различать сон и бессонницу.
Всё-всё-всё было тщетно…
Как-то в полудреме ему послышался рокот карнавальных барабанов с побережья (или голова гудела от какой-то из оперных увертюр?) – и он улыбнулся: празднества фестиваля – очевидно – были упущены безвозвратно, взамен удвоенных радостей любовных – очевидно – дарованы были удовольствия розыскные, но все так же чувствовалось как будто то самое, зыбкое дуновение удачи. И даже утешали, пожалуй, непривычные для Ораховца, бело-розовые, почти зефирные сумерки, что каждый вечер сгущались теперь за окном вокруг распустившихся камелий, оплетающих утяжеленный декоративный фонарь во внутреннем дворе дома.
Из этих сумерек, кажется, и выплыл вопрос, который прежде лишь слегка отвлекал дальним всплеском на кромке памяти, но до времени всерьез не беспокоил: отчего это во всех записях Иосифа – искусственное стерео, зачем на монофоническую дорожку потрачено два канала – абсолютно одинаковые левый и правый? Понятно, что никто стандарты индустрии отменить был бы не в силах, и с восьмидесятых любые диски – и самые стародревние фонограммы – выпускались исключительно в стереоформате. Но почему все десять отобранных Иосифом опер оказались такими – только ли потому, что он был настолько изощренным меломаном и предпочитал записи старых исполнителей, сделанные в пятидесятые или шестидесятые в монофонии? Ведь и DJDJ говорил, что настоящий коллекционер в таком случае предпочел бы винил, а оцифрованные релизы хранил бы совсем иначе…
Что-то здесь было не так.
И вообще – вздрогнул он, – позволительно ли было допустить, что в зашифрованном послании Иосифа могло содержаться нечто наивное или случайное? Разве стал бы он утраивать тайники и записки, чтобы примитивно закодировать что-нибудь нехитрое и простое?
И если все же держаться гипотезы, что каждое буквосочетание аль-мукатта’ат указывало на некую точку в фонограмме – не должна ли эта связь быть более точной и конкретной, поскольку из двадцати девяти аббревиатур Иосиф отобрал десять уникальных?
Он снова отбросил бесплодные размышления о том, почему для кодировки использовались арабские сокращения, переданные по-русски, – и заново выписал столбиком названия опер с буквами аль-мукатта’ат напротив.
Может быть, подумалось ему, номер суры… порядковый номер суры в Коране, открываемой соответствующим сокращением, и означает время или место в записи? Буква САД, отмечавшая «Саломею», таким образом, указывала бы на тридцать восьмую минуту звуковой дорожки, буквы «ТА. СИН» в «Норме» – на двадцать седьмую… Десять отдельных тайников, каждый из которых укрыт в конкретном отрезке конкретной оперы.
Пальцы у него опять задрожали, но, прежде чем броситься к ноутбуку, он все же заставил себя отдышаться и постоять у окна.
Он увидел свою главную ошибку: с самого начала нужно было не фантазировать, а безоговорочно доверять каждому слову Иосифа; не перескакивать, по глупой привычке юности, с середины в конец, а продвигаться, как было предписано, «след в след», с тем, чтобы отыскать «вход в ворота роговые» и одолеть «брод, что пролегает по воздуху».
Ведь если вдуматься – с самого начала можно было уяснить: ключи даны, пути прочерчены, указатели расставлены.
Он снова запустил уже загруженную в Sound Forge «Сомнамбулу», положил рядом последнюю (или первую) записку Иосифа, и остановил трек на минуте девятнадцатой, поскольку аббревиатура «КАФ. ХА. ЙА. АЙН. САД» открывала, согласно традиции, девятнадцатую Суру, называемую «Марйам».
«Хватайся за колесо и входи в кузницу звука, – предписывал Иосиф. – Не соблазняйся круговертью и музыкой сфер: всё, чем наполнена любая из них, целиком переливай в кладовую, ибо тебя ждут иные голоса и комнаты, и другие сосуды…»
Если «колесо» подразумевало компакт-диск, а «кузница звука» – аудиоредактор Sound Forge, то, похоже, это указание Иосифа было выполнено: звуковой файл был целиком извлечен и «перелит в кладовую», то есть, перекачен в ноутбук с помощью программной команды Extract Audio from CD.
Далее, вероятно, начиналась собственно дешифровка, при этом несколько двусмысленно указывалось, что искать нужно нечто, укрытое музыкой или завернутое в ней: «Не соблазняйся круговертью… тебя ждут иные голоса и комнаты, и другие сосуды…»
И, разумеется, давно и сразу можно было догадаться, что сам процесс дешифровки Иосиф намеренно уподобил ремеслу виноделов, коль скоро решил команду Extract передать словом «перелить».
И очевидно (почему лишь теперь это становилось очевидным?) указанного подобия следовало придерживаться и дальше: какие-то манипуляции необходимо было произвести с треком.
«Оттуда, – продолжал Иосиф, – уже осторожно – ступай прямо в давильню: ищи ворот, направляющий стоки…»
«Давильня, ворот, стоки» – несколько секунд курсор судорожно метался по пунктам меню Sound Forge.
Process! Конечно же, это мог быть только раздел Process, который Иосиф умышленно перевел устаревшим словом «давильня». «Ворот, открывающий стоки» – это, скорее всего, кнопка Channel Converter, преобразователь звуковых каналов.
«Там, где каналам дан выход или сброс, установи не кубический объем, а одинарный.
Обязательно одинарный».
О чем это?
Ах, да – вот. «Выход или сброс» – это опция Output channels. Одинарный? Кубический? При чем тут объем?
Ну, конечно: кубический, пространственный, трехмерный – по-гречески stereo. На экране возле кнопки Output channels предлагалось выбрать два варианта – Mono или Stereo.
Он ткнул в точку Mono – «…обязательно одинарный».
«Из четырех канавок рабочими останутся две…»
И, по слову Иосифа, в «кузнице звука», Sound Forge, произошло первое чудо: на экране из четырех движков, регуляторов уровня, активными – подсвеченными – остались только два: From the left и From the right.
«Над левой подтяни рычаг вверх до упора. Над правой – вниз до упора придави. Обязательно до упора… Жми на «пуск»».
Он сделал, как было велено: медленно передвинул левый рычажок вверх до уровня 100 %, правый – опустил до минус 100 %. Нажал ОК.
И опять случилось то, что было обещано, однако, выглядело совсем уже невероятным, почти чудесным: с экрана внезапно исчезли оба чернильно-перистых расплыва, обе звуковые дорожки основной фонограммы; оба канала очистились, сделались пустыми – но там, где на шкале времени была обозначена минута девятнадцатая, возник, словно из воздуха, новый трек небольшой, но видимой амплитуды…