Прямой эфир
Шрифт:
«Изливы двух канавок тут же поглотят друг друга – словно бы испарятся, наподобие «доли ангелов» в коньячных погребах. Тебе же нужно только то, что отожмется и уляжется в давильне: это легко увидеть и даже услышать, если уровень выжимки довести рычагом до самого пика…»
И здесь уже долго мучиться не пришлось: он отыскал в меню Process нормализацию звука («уровень выжимки») и установил Peak Level – максимальную громкость. Новорожденный файл мгновенно и заметно прибавил в толщине, словно гусеница – можно было запускать его и начинать слушать.
«Стоит лишь попробовать, – утверждала записка, – и тебя отправит к первой же стоянке или остановке. Всего их будет девять и еще одна…»
«Ворота роговые» были открыты: перед ним на экране распростерся «брод, пролегающий по воздуху» – скрытый Иосифом, потаенный звуковой файл, длительностью (на первый взгляд) около двадцати семи минут.
Мы, однако, не знаем, сколько еще времени он просидел, подпирая ладонями лоб и шумно дыша, прежде чем решился нажать кнопку Replay: узнаваемый, хрипловатый голос Иосифа был как будто приглушен слегка, как будто проскальзывал сквозь медлительную дымку…
Доброго времени суток!
Кажется, так выражаются теперь, в эпоху цифровую и облачную…
Если эта запись звучит сейчас – значит, я не ошибся: это – ты или твой читатель.
Это предуведомление, прелюдия, трехминутный фрагмент будет повторяться и открывать каждый из десяти файлов, закопанных в оперных фонограммах. Он записан и подклеен всюду – для того, чтобы указать тебе первоначальные шаги и последовательность остановок – на всякий случай. Ведь невозможно было предугадать, какой из дисков будет раскодирован первым.
А поскольку ты уже не можешь не догадываться, что за путешествие тебя ожидает, – бояться не надо…
Здесь возникла пауза – ему пришлось нажать на «паузу»: нужно было выдохнуть и напиться воды.
Всё, или почти всё становилось понятным.
Свой главный травелог, путеводитель по просторам Хуркалийа, Иосиф (трудно сказать, почему) решил передать речью звучащей, быстротекущей.
Не исключено, что до этого, перед лицом непонятных угроз, ему в самом деле пришлось уничтожить свой труд (книгу, свод открытий?), но он задумал переиграть судьбу и таинственных недругов («… ведь все сожжено, и если они не догадаются, что письмена – это лишь стылая тень отлетающих слов…»).
Почему в качестве маскировки он выбрал ретрорелизы классических опер? Может быть, просто коллекция была под рукой, или в процессе «растворения» речевого сигнала в музыкальном стало ясно, что «искусственное стерео» на основе старого моно позволяет безупречно оборачивать звук звуком, а потом чисто и быстро «снимать оболочку» в аудиоредакторе Sound Forge. Зачем он использовал арабские аббревиатуры аль-мукатта’ат как маркеры времени, сигналы, вешки? Возможно, в «изолированных буквах» ему виделась какая-то важная аналогия, подсказка, и была мысль затруднить поиски для кого-то нежелательного, одновременно облегчив их для тех, кто «способен пересекать границы».
Но потом что-то произошло: Иосиф запаниковал и начал действовать в крайней спешке.
Он громоздит лабиринты тайников, осязаемых и воображаемых. От безысходности ему кажется, что DJDJ может стать идеальным хранителем поневоле и по незнанию: он «прячет» заветные диски в большой коллекции опер, отдает тому сумку и пытается разбросать где только можно множество разнообразных намеков. К первой записке с пошаговой инструкцией по дешифровке он прилагает вторую, а потом и третью – с библиографией, и как будто в совершенном отчаянии запечатывает их в полудетской закладке в корпусе компьютера. Он словно бы боится навсегда опоздать, но надеется построить свою «переправу на тот берег», протянув ее через время и пространство, across the plains…
Но теперь, здесь и теперь – как бы то ни было – не оставалось уже никаких сомнений: все, что делал Иосиф Кан, было подчинено одной главной задаче – отвести глаза непосвященным и привлечь знающих, намекнуть заметным на незаметное, одновременно утаить и указать.
Стало понятно даже, зачем Иосиф предлагал, «по примеру виноделов», для чистоты «отсечь задвижкой «головы» и «хвосты» отжатого…». Речь попросту шла о том, что маскирующую звуковую дорожку, «оболочку», желательно было удалить слева и справа от основного файла…
Можно было снова – уже совсем осмысленно – запустить воспроизведение и выслушать Иосифа:
А поскольку ты уже не можешь не догадываться, что за путешествие тебя ожидает, – бояться не надо…
Теперь тебе вообще нечего бояться.
Ты отправишься в путь по указателям, никуда не сворачивая, не отступая, не забегая вперед.
Идти нужно будет ровно след в след.
Ты уже понял, наверное, что изолированные буквы, аль-мукатта’ат, указывают на каждом из дисков точное время остановки – точку фонограммы, где спрятан нужный тебе файл. Оперы сами по себе ничего не значат – они подобраны случайно. Всего их девять и еще одна.
Говорю так, потому что последовательность, в которой ты будешь открывать их, важна чрезвычайно.
Не торопись.
Эту последовательность ты легко увидишь сам: нужно будет просто следовать естественному порядку отобранных, не повторяющихся больше сокращений – так, как они предстают в Коране.
Таким образом, твоей отправной точкой станет опера «Самсон и Далила», где первая из аббревиатур «АЛИФ. ЛАМ. МИМ. САД» указывает на седьмую минуту, ибо в Коране она открывает Суру номер семь – «Преграды».
Ты обязан начать отсюда.
Там, на седьмой минуте, помещен файл предваряющий, снимающий все преграды.
В нем даны полные описания каждой из девяти, предстоящих тебе, остановок и ключи к тем фрагментам Артемидоровой «Онейрокритики», к которым тебе нужно будет прибегать всякий раз.
Вот почему про остановки и аббревиатуры говорится, что их девять и еще одна.
Только после этого – и не раньше – ты последуешь далее.
Затем – ты уже заметил, очевидно, – тебя ждет «Вертер» на минуте тринадцатой – «АЛИФ. ЛАМ. МИМ. РА». Затем – «Сомнамбула», на девятнадцатой – «КАФ. ХА. ЙА. АЙН. САД».
Больше времени на перечень не трачу – порядок установишь сам. Последний, самый продолжительный файл зарыт на шестьдесят восьмой минуте «Травиаты», помеченной буквой НУН.
Помни: строго след в след, никуда не сворачивая и не отступая. Иначе сорвешься.