Чтение онлайн

В заповеди конфуцианства были включены требования не только всю жизнь заботиться об отце и матери и постоянно угождать им, но и почитать их вне зависимости, заслужили ли они это почтение. Каким бы злодеем и убийцей ни был родитель, сын не только не имел права порочить его или мешать ему в злодеяниях, но не мог даже громко упрекнуть его за недостойное поведение. Доносы на родителей не встречали одобрения, а законодательство запрещало детям свидетельствовать в суде против родителей.

За отцеубийство и даже за намерение убить кого-либо из родителей виновных подвергали четвертованию, так как отцеубийство приравнивалось к убийству правителя. Убийца должен был быть казнен, его дом разрушен, все домашние уничтожены без жалости, место обитания стерто с лица земли и превращено в болото. Много веков спустя, при императоре Цзя-цине (1792–1821), в одной губернии муж, сговорившись с женой, убил свою мать. Приказ императора, в строгом согласии с позицией Конфуция, гласил:

Чувства семейной привязанности обычного человека Конфуций ставил выше чувства долга по отношению к государству. Младший член семьи не смеет поправить старшего, даже в том случае, если последний проявил некомпетентность. Люди, дожившие до почтенного возраста, пользовались всеобщим уважением и почетом. Конфуций всячески подчеркивал их мудрость, поддерживал куль т стариков. Живучесть этих традиций необыкновенна. Она проявляется в том, что и в современном Китае старость считается достойной лишь тогда, когда старики родители остаются с кем-либо из взрослых детей под общим семейным кровом. До сих пор детям в первую очередь прививают две главнейшие конфуцианские добродетели – послушание старшим и трудолюбие. Чрезвычайно высоко ценимые родственные связи формировали основу корпоративного духа.

Личность формировалась через корпоративные ценности, не допускавшие никаких отклонений от нормы, оригинальность ума или внешнего облика не поощрялась. С первых лет жизни человек привыкал соотносить малую ценность своего личного с несоизмеримо более важной и обязательной социальной нормой. При этом личные чувства не только вторичны и второстепенны по сравнению с долгом, они просто несоизмеримы с ним даже в любви и браке. Например, счастье понималось как богатство и престиж, большая и активно увеличивающаяся семья, правильное поведение и правильные отношения с людьми.

Примат долга над чувствами привел к тому, что с позиции конфуцианства личностные качества китайского чиновника существенно отличаются от качеств чиновника-европейца. Чиновник-конфуцианец может даже уйти со службы, если она не соответствует его представлениям о должном. Нарушение должного (Дао) страшнее, чем нарушение правил и интересов ведомства. Допустимо стать в оппозицию к ведомству и даже императору, но не к мировому порядку. Поскольку он служит не лицу, а идее, конфуцианец может многим пожертвовать ради исполнения идеального долга, сопротивляясь власти, если та, по его понятиям, нарушает святые предписания. Важно подчеркнуть, что в рамках конфуцианской этики и морали положение нижестоящего никогда не считалось и не воспринималось окружающими как унизительное: предполагалось, что при строго нормативном поведении он обретает уважение общества. Отмеченные нормы формировали человека экстравертного, ориентированного на отношения окружающих людей (Изр. 1; 16:144, с. 58):

Личные качества и отношения нормировались не только для лиц, находящихся на государственной службе, но и для ученых. Истинный ученый должен быть бескорыстным, мужественным и справедливым. Даже в бедности он должен сохранять гордость. Ученый всегда должен поддерживать чувство собственного достоинства, учиться всю жизнь, тщательно соблюдая правила (Ли), уметь ценить заслуги людей и выбирать достойных друзей, не стараясь показывать свой ум или навязывать свое мнение. Полезно отметить, что здесь понятие о достойном поведении ассоциируется с ценностями, определяющими статус во внешнем мире, а не с внутренним ощущением личности. Поэтому если ученый согласится стать чиновником, администратором, то в соответствии с правилами (Ли) станет открыто указывать правителю на его ошибки.

Можно кратко резюмировать этику конфуцианства . Чувство долга, социальная активность, любовь к знаниям, налаживание социальной гармонии через управление, строгость церемониального ритуала и соблюдение порядка.

Социальные нормы (Вэнь) – это то, что возникает в человеческом обществе, направляемое не инстинктами человеческой природы, а законами самого общества. В соответствии с установками Конфуция на древность, «Вэнь» считалось лучшим словом, соединяющим людей с опытом предков и идеей правды. Отсюда берет начало традиция во всем опираться на исторические прецеденты. Тем более что сохранявшиеся исторические данные это позволяли. (Из летописного свода «Цзю-Чжуань» можно узнать все, что происходило каждый месяц за 7 веков до н. э.) Для достижения должного (Вэнь) необходимо исправление человека и обуздание его природы путем заключения в жесткие рамки внешних условий (Ли). Это трактуется не как преимущественно внутреннее моральное качество человека, а как налагаемое на него извне социальное обязательство. Правила (Ли) должны соблюдать все, так как именно они отличают человека от животных.

В основе правил (Ли) лежит умеренность, способность придерживаться середины в ненависти и в любви. Любовь должна быть сдержанной, разумной, чуждой крайностей. Конфуций осуждал как крайность и беззаветную самоотверженность. «Если ты видишь, что человека нельзя спасти, зачем рисковать?» Основой отношений должно быть спокойное уважение, дружелюбие, сочувствие. Никогда не следует выходить за рамки, предписанные Ли. В любой ситуации слова и поступки должны быть взвешены и соразмерны, то есть строго соответствовать принятой для данных случаев норме.

Отмечая множество достоинств этических норм, выдвинутых Конфуцием, не забудем, что относились они только к Срединному царству. Он провозгласил нравственное и культурное превосходство китайцев над соседями, дикость которых видел в обычаях многоженства, левирата и т. п. Нормы поведения, обязательные для людей, на варваров не распространялись, так как предполагалось, что те не способны их понять. Тем самым варвары признавались этически неполноценными. Отсюда вытекала и мессианская роль Китая – его обязанность просвещать соседей. Здесь истоки великоханьского шовинизма.

Ритуалы и обряды

Принцип Ли гласит: «Ритуал, благопристойность, церемониал». Конфуций понимал, что хорошо усвоенный обычай отличает человека от животного. Он видел, какая мощная сила присуща условным нормам поведения, они отвращают от насилия и угроз. При этом требовалось скрупулезное соблюдение всех внешних форм поведения, «дабы гладкость повседневной жизни охраняла покой души». Конфуций считал, что следует заставить народ идти должным путем, но не следует объяснять почему. Всякий, кто представляет себе, насколько тесно привычки связаны с телесным и даже душевным здоровьем, поймет, как это разумно. Эту мысль отчетливо выразил и Фома Аквинский, который отметил, что «человек не только ведет себя соответственно тому, что он представляет, но также становится тем, что он есть, в зависимости от того, как он себя ведет».

Отсутствие объяснения причин церемоний привело к тому, что многие исследователи подчеркивали «излишний» формализм этики конфуцианства , в котором настолько усилена роль церемоний, что как бы заслоняет другие стороны жизни. Такое понимание роли обрядов и ритуалов не учитывает их глубинного влияние на психику человека. Тем более что требовалось не бездумное исполнение ритуала, а проникновение в суть канонических форм. С этой позиции цель понимания и правильного исполнения ритуала – помочь человеку стать самим собой, даровать ему покой души, который ощущается тогда, когда нравственное самоограничение перерастает во внутреннюю свободу. Церемонии, ритуалы и обряды – все это регламентация, кодекс многих повседневных поступков. Большие и малые дела надлежало совершать в соответствии с этим кодексом, так как он – ограничитель поступков, средство удержания их в рамках определенных предписаний.