Чтение онлайн

В Третьяковке Алексей много рассказывал о картинах. Неожиданно для себя Паша в этот день нашел здесь так много желаемого для души: интересные проникновенные лица, широкие раздольные реки, дремучие леса, луга и поля.

В первом зале на Пашу смотрела грациозная царица Анна Иоанновна, добродушный молодой царь Михаил Федорович и серьезный Петр Третий, изображенный в подростковом возрасте.

Алексей обратил на это внимание:

– Вот молодой царь, почти вашего возраста, а глаза-то вовсе не детские…

Паше понравились доброжелательные портреты царей и пропитанные мудростью лица их приближенных.

– А как вы думаете, существовали художники до этого периода? – поинтересовался Алексей.

– Наверное, – неуверенно отреагировал Игорь.

Алексей объяснил, что раньше в основном писали иконы, которые являлись художественным выражением изобразительного творчества.

– Разве иконы это творчество? – заметил Паша.

– Конечно, их тоже кто-то писал, а потом начали писать портреты людей.

– Некоторые люди похожи на лики икон, – произнес Паша.

– Верно… Ты хорошо назвал их ликами. Кто тебе говорил об иконах? – прищурился Алексей.

– Бабушка… У нее в комнате красивая икона Николая Чудотворца, – тихо ответил Паша.

– А ты наблюдательный… Иконы – нечто другое, чем портреты.

– Я знаю… Бабушка мне говорила…

Алексей одобрительно посмотрел на него. Он замолчал и повел ребят по другим залам, где помимо парадных портретов правителей и придворных находились весьма интересные лица и среднего сословия.

В каждом новом зале Алексей называл художников и рассказывал о них.

Перед глазами появились портреты Левицкого, сентиментальные девушки и женщины Боровиковского. Паша больше обращал внимание на изображения мальчиков и девочек.

– Игорь, смотри, – воскликнул Паша, показывая на картину Фирсова «Юный художник».

– Они очень похожи на нас… Это начало XVIII века – всего лет 250 назад… Совсем даже недавно, – заметил Алексей.

В последующих залах они увидели первые пейзажи, в основном неаполитанские или похожие на них, а также панорамы центральных площадей, окрестности городов.

Начиная с Кипренского, стали являться уже близкие ребятам из истории лица. Они узнали Пушкина.

– Красивый, – заметил Паша.

– На самом деле он не был таким красивым, просто художник хотел этим его возвеличить, – пояснил Алексей.

Он немного рассказал о приближенном к царскому двору друге Пушкина Жуковском, портрет которого был здесь же.

Зал Карла Брюллова поразил ребят необыкновенно яркими образами женщин. Они долго рассматривали наполненные блеском картины «Всадница» и «Вирсавия».

Алексей заметил, что эти картины были очень популярны у современников художника.

– Одна из его знаменитых картин «Последний день Помпеи» находится в Русском музее в Ленинграде, – добавил он.

Когда вошли в зал Иванова, Паша был поражен размерами полотна «Явление Христа народу». Приблизившись, ребята с удовольствием рассматривали интересных и удивительно разных персонажей громадного полотна.

– Все они имеют конкретные библейские имена… Эту картину художник писал очень долго… Практически всю жизнь… Вы можете убедиться в этом, глядя на многочисленные этюды и наброски к ней, – рассказывал Алексей.

«Неужели можно рисовать одну картину всю жизнь?» – думал Паша.

– А что такое библейские сюжеты? – спросил он.

– Игорь, дай ему почитать «Легенды и мифы древней Греции».

В следующем зале Пашу поразила увиденная «Богоматерь с младенцем» работы Бруни. Мадонна как бы в забытьи, а младенец начинает собственное движение с глубоко взрослыми проникновенными глазами.

Все полотна Василия Перова были удивительно искренни и пропитаны любовью к простым людям – «Проводы покойника», «Приезд гувернантки», «Чаепитие в Мытищах», «Охотники на привале». Около них толпилось множество народа. Увидев «Странника», Паша сразу вспомнил дедушку, идущего с котомкой по святым местам за пальмовой веткой.

Паша с Игорем долго смотрели на знаменитую «Тройку».

– Да, настоящая птица-тройка, – услышали они голос Алексея.

«…Птица?» – непонятно-странное пролетело в голове у Паши.

Проходя дальше по залам, они молчаливо обратили внимание на «Неравный брак» Пукирева.

А вот противоречивый Николай Ге уже требовал разъяснений Алексея, когда мальчики увидели его знаменитые работы «Что есть истина?» и «Тайная вечеря».

– О чем спорят эти люди? – удивился Паша.

– О самых главных ценностях жизни…

– Каких?

– Духовных… Загадочного и неосмысленного человеком понятия добра и зла.

Хотя ответ мало что прояснил, Паша постеснялся спросить более подробно.

Молча прошли в следующий зал, где с интересом рассматривали батальные картины Василия Верещагина: «Двери Тамерлана», «Смертельно раненый», «Апофеоз войны» с их необычным восточным колоритом.

Виктор Васнецов поразил Пашу сказочными персонажами.

По совету Алексея мальчики заходили со всех сторон картины «После побоища» и убеждались, что погибший воин в любом ракурсе смотрится ногами вперед.

– А эту картину я уже видел у своей двоюродной тети, – заметил Паша перед полотном «Сирин и Алконост – Птица радости и птица печали».

Алексей одобрительно заметил:

– А знаешь… об этих птицах?

– Догадываюсь, – неожиданно для себя ответил Паша, вспоминая дедушкин сервиз.

– Я потом вам расскажу…

После нежных и тонких пейзажей Саврасова картины Шишкина поражали своим жизнеутверждением. Русские поля, леса и долы красовались здесь в полную силу. Паша долго стоял перед картиной «Сныть-трава».

– Игорь, смотри, трава, как живая.

– Да, кажется, что вот-вот на лист сядет божья коровка, – подтвердил Алексей.

Вместе внимательно рассматривали Суриковскую «Боярыню Морозову».

– Это – настоящая Русь, – говорил Алексей, – От юродивого до вельможи и беззаботно бегущего радостного мальчика. Посмотрите, а сани едут или нет?

– Едут, – уверенно откликнулся Паша.

– Это обстоятельство больше всего беспокоило автора картины. В этом заложен глубокий смысл.

В зале Ивана Крамского Алексей обратил внимание на портреты выдающихся людей. Он рассказал, что основатель «передвижничества» не побоялся покинуть Академию художеств и объединить вокруг себя единомышленников.