Чтение онлайн

– Оставь его себе, Марс.

Глаза друга зажглись, но он отвернулся:

– Не… не надо, – опустил глаза Марсик.

Но Паша настоял на своем и отдал игрушку. Чтобы Марсик не вернул мячик, он подчеркнуто равнодушно вновь подошел к Вальке. Его наставник что-то объяснял и говорил старьевщику, который требовал дополнительного взноса. Валька долго убеждал непреклонного старика, а потом резко отказался от своей затеи.

– Пойдем… – позвал он малыша в сторону.

Отходя, Паша опять обратил внимание, что сам того не подозревая, старьевщик каким-то странным образом объединил всех жильцов дома.

Здесь были ребята маленькие, как он, и уже почти взрослые; из первого, второго и третьего подъездов. Многие не такие знакомые, как из ближайших четвертого и пятого, но все они заворожено ждали своей очереди. Если игрушки и поделки их не привлекали, старьевщик давал деньги, как правило, очень небольшие.

Малыш чувствовал, что этот странный дядька, как колдун знает все не только об их товарах, но, в том числе, и о них самих. Поражала внутренняя скрытая и тайная игра старика с детским желанием, отслеживаемая по его хитрому взгляду, неожиданным вопросам и требованиям. В конечном счете, его не интересовала и радость награды за эти пустые бутылки, остатки материи или отслужившие ненужные вещи. Бросалось в глаза, как ловко и быстро старьевщик оценивал принесенный товар и, прищурившись, глядя на ребенка, принимал решение. Если дети просили конкретное вознаграждение, старьевщик, улыбаясь, находил слова для возражения и почти всегда направлял домой за дополнительной вещью. Этот дядька с колкими глазами всегда выигрывал, получая нужную ему вещь, видя горящие глаза и уповая на родительское сердце.

Все это мальчик, конечно, глубоко не осознавал, но что-то заставляло его чувствовать неискренность и обман в глазах не очень приятного и даже где-то противного ему человека.

С появлением старьевщика двор оживился. Многие ребята, довольные, уже отходили от него с игрушками, поделками, а кто и с небольшими деньгами и медной мелочью. Они двинулись к столу и лавочкам по другую сторону дома.

Кто-то из ребят предложил:

– Сыграем в «расшибалку»!

Ленька, Толик и Вадик из соседнего подъезда, и другие ребята бурно поддержали предложение.

Валька тоже пошел за ними. Несмотря на то, что игры «на деньги» осуждались взрослыми, Паша и Марсик любили на них смотреть. Глаза играющих в это время горели особенным азартом. Паша был маленький, денег у него не было, и он наблюдал, стоя в стороне.

Ленька достал массивную болванку, похожую на крупную монету, которую все одобрили в качестве битки.

На кон каждый, включая и Вальку, поставил свою монету. Ленька собрал их и положил стопкой «решкой» вверх, провел «чиру» на земле, от которой обозначил место для прицельного броска, после чего выстраивалось право очередности удара по монетам. Перевернутая ударом битки с «решки» на «орла» монета становилась добычей.

Ленька, получив право первого удара, радостно примеривался. Паша нисколько не удивился этому: он часто видел, как его приятель тренировался в прицельном бросании своей битки. Вероятность «выбивания» с первого удара, когда все монеты лежали стопкой, была самой высокой.

Ленька уверенно ударил, монеты разлетелись в стороны, но перевернулась только одна, которая давала ему право продолжать игру. Он удовлетворенно положил выигрыш в карман и повторил попытку, но второй удар был слишком сильным, и монета осталась на «решке», забившись в землю. Ленька расстроено отошел, уступив Вадику, которому удалось выбить две монеты. Вадька всегда бил с особым умением и знанием дела: не сильно, но очень ловко и прицельно. Следующим безуспешно пробил Толик.

– Давай… следующий, – кричал Ленька, надеясь получить возможность удара по второму кругу.

Паше хотелось, чтобы скорей бил Валька. Когда его наставнику попала в руки битка, на кону осталась лишь одна медная монета, и Валька, к Пашиной радости, своим ударом перевернул ее на «орла». Последнему из играющих в этот раз не удалось даже ударить.

С переменным успехом игра еще несколько раз возобновилась в том же порядке.

В небольшом выигрыше были Вадька и Ленька, Толик и Славка вышли из игры, а остальные оставались «при своих».

Игра неожиданно закончилась, когда Ленька при очередном броске попал в кон и рассыпал стопку денег. Такое попадание давало право выигрыша всех поставленных монет. Под завистливыми взглядами играющих радостный Ленька забрал рассыпавшуюся стопку мелочи. Паше даже показалось, что глаза его были чем-то схожи с дядькой-старьевщиком.

Поскольку у каждого из играющих остались еще небольшие деньги, решили поиграть в «пристенок». Это игра была проще: каждый бросал о стену свою монету, чтобы она отлетела как можно дальше. Поочередно ударяя биткой о ту же стену, играющие старались максимально приблизить ее к монетам соперников. Когда от упавшей битки до монеты можно было дотянуться пальцами руки, она считалась выигранной. Большой удачей бывало, когда битка попадала рядом с двумя или тремя монетами.

Ребята всегда с особым пристрастием следили за раздвигающейся ладонью игрока, когда он, опираясь на битку, напрягал руку и касался желанной монеты указательным или даже безымянным пальцем.

В этой игре потомок слесаря Толик своей пятерней во многом превосходил соперников, но сегодня ему не везло, и скоро деньги у большинства ребят закончились.

Когда вся мелочь осела в карманах Леньки и Вадика, Марсик громко крикнул:

– Давай теперь в чижика!

– А у тебя есть чижик-то? – бросил на него недовольный взгляд Ленька, кладя последний гривенник в карман.

– Так он же у тебя в сарае, – ответил за друга Паша.

– Конечно, есть… Сейчас принесу… и лапту тоже, – побежал туда Ленькин младший брат.

4

В чижика играли почти дотемна, когда начинали звать домой. Эта подвижная игра увлекала ребят, в том числе малышей, которых здесь не сторонились, а наоборот, принимали на равных. Тут важна была не сила, а ловкость «подбить» чижика и отбросить лаптой.

Вырезанный ножом из деревянного бруска в 8 – 10 сантиметров и обструганный до острия с обеих сторон чижик, словно неуловимый мячик, подбрасывался и выбивался лаптой из небольшого квадрата. Играющий, к которому попадал чижик, должен был ответным броском, применяя хитроумные обманные движения, вернуть его обратно, отчего игра была очень живой и непредсказуемой.

Марсик играл не хуже взрослых и умело распоряжался чижиком и лаптой.

Паша, забыв обо всем, увлекался игрой, но порой не успевал за другими и отходил в сторону, наблюдая за перемещением чижика и ловкими движениями ребят со стороны.

А еще он очень любил смотреть на игру «в городки», которая также собирала много людей, включая взрослых, с удовольствием принимающих участие. Надо было с расстояния 8 – 10 метров деревянными палками-битами вышибать из метрового квадрата разнообразные фигуры, составленные из небольших деревянных цилиндрических брусков-«городков». Малышам было трудно бросать крупные биты, которые иногда для веса и прочности обивали жестью, и они в основном наблюдали. Эта игра в соревновании между разными дворами собирала толпу, как на стадионе. Среди взрослых были свои мастера, которые выходили на игру с индивидуальными, самостоятельно сделанными битами.

Детям особенно нравилось, когда фигуру, например, «бабушка в окошке» выбивали сразу одним ударом. На более сложные фигуры порой приходилось тратить несколько ударов. Последняя фигурная композиция, «письмо», требовала особого умения его «распечатать», когда сначала выбивался средний городок, не задев другие.

Дворовые игры незримо дополняли взаимоотношения поколений. Они больше привлекали ребят, но и старшие, многие из которых совсем недавно были фронтовиками, тоже показывали неплохие результаты. Взрослые, в основном, вечерами играли в домино или шахматы в середине двора за самодельным столом с двумя лавочками. Никто из ребят, включая маленького Пашу, никогда не видел, чтобы там распивали водку, пили пиво или играли в карты. Всем этим начала увлекаться взрослеющая молодежь, вышедшая из-под влияния военного поколения, но делала это не «на людях», а за сараями или на лужайках в парке.