Чтение онлайн

Когда пик спал, и начались послабления режима, я первым делом стартанула к родителям, которые уже много лет обитали за городом. И так пожалела, что с самого начала карантина не собрала вещи, и не свалила из своей бетонной тюрьмы в элитном жилом комплексе и от этого придурошного соседа, который по ночам слушал музыку, а днём долбил по батарее, если ему что-то мешало. Думаю, причиной его злости явно были не мы с моей тихой и очень пугливой собачкой, а соседи справа от меня, чьи дети, просто табуном носорогов скакали днями напролёт. Но чем он лучше других? Детям, получается шуметь нельзя, а ему свой драм энд бейс по батареям долбить можно? Вот я и присоединилась к всеобщей вакханалии. Каждый развлекался как мог.

А в июле мне позвонил отец и позвал на обед, ну, и по уже имевшейся традиции, мы пропилили мимо нашего ресторана. На вопросы он не отвечал, а лишь загадочно улыбался, пока мы не въехали в небольшой коттеджный посёлок, где по узким улочкам тянулись красивые таунхаусы, а вдоль леса, словно рассыпанные детские игрушки, нашли своё пристанище уютненькие домики. Это были не огромные помпезные коттеджи, за дубовыми дверями которых прятались гувернантки и дворецкие, а, скорее, милые избушки из какой-нибудь диснеевской сказки про Золушку. Территория охранялась, в шаговой доступности был лес, куда довольно активные белки пускали без qr-кода, а в низине беззаботно журчала речка.

Оказалось, что один из домов продается, причем папиными знакомыми, срочно, и они согласны рассмотреть рассрочку, прекрасно понимая ситуацию с резко обнулившимся доходом граждан.

– Ну если совсем все плохо станет, продадим твою квартиру в центре, выкрутимся. Ты просто представь ещё один карантин в твоей однушке? Танечка, ты очень благоразумная девочка, времени думать особо нет, но только представь, что сейчас, когда летняя духота заберёт последний кислород из бетонных свечек, все ринутся вон из города, и готовы будут выложить все, что у них есть, лишь бы не слышать визги соседских детей. 30 минут до центра, 40 до нас с матерью, ты ровно посередине, шикарное расположение! Пожалей отца, я пол города поднял, чтобы найти тебе что-то более-менее достойное. Ну и вопрос цены… это прямая взаимосвязь, понимаешь? – последнюю фразу он прошептал, будто заклятие, пытаясь нагнать мрака. Но, и без этого шепотка я понимала, что он прав.

Ценник, естественно, взлетит, а предложение упадёт. Вот так с миру по нитке мы собрали денег, пришлось продать мою новенькую машинку, купить себе транспорт поскромнее и постарше, занять в очередной раз у родителей, потому что за последние 4 месяца, фирма моя работала практически в минус.

И вот теперь, спустя два года, я могу совершенно точно сказать, что счастлива. Процесс сделки затянулся надолго, потом началась работа, и раз уж я вляпалась в такую кабалу, то пахать пришлось за пятерых. Да и въезжать особо было некуда, кроме двух садовых стульев здесь ничего не было, а брать ещё денег у родителей я наотрез отказалась.

И теперь я шла по рельефному паркету, ощущая тепло и уют дерева, наслаждала милым интерьером, где не было места холодной современности. Намеренно не стала закрывать дерево штукатуркой или типовыми обоями, лишь затонировали и наполнили дом уютным текстилем. Мне здесь нравилось все, небольшая прихожая, извилистые коридорчики, отсутствие шкафов, крадущих воздух помещения, несколько небольших гардеробных, где отлично помещался хлам, уютная гостиная с большим круглым столом, светлая кухня. Мне хотелось возвращаться домой, даже когда весь первый этаж был заставлен коробками. Ещё раз покружившись в центре гостиной, улыбнулась результату и пошла в гостевую комнату, решительно настроившись разобраться с остатками хлама. Мама долго сопротивлялась моему нежеланию брать деньги на обустройство дома, но потом нашла выход и стала заваливать тем, что могла купить, не спрашивая разрешения строптивой дочери. Именно поэтому первым делом в доме появились шикарные портьеры, лёгкий тюль, новый сервиз, сверкающий хрусталь, дизайнерские вазы и прочая домашняя утварь, которая делает из помещения уютное жильё.

Когда все было закончено, а последняя коробка нашла покой на опустевших стеллажах гаража, тело просто кричало об усталости, на втором этаже надрывался рабочий телефон, но я продолжала смотреть, как в турке медленно поднимается пенная шапочка кофе.

На втором этаже было всего две комнаты, в той, что поменьше, я организовала кабинет, столом мне служил подоконник, а стулом садовый кокон, который на зиму был перенесён в дом.

Спальня была довольно просторной, с личной ванной комнатой, гардеробной и небольшим балконом, который я наотрез отказалась стеклить, с предвкушением ожидая летних алых закатов, утренних солнечных лучиков, пробирающихся в открытую балконную дверь.

Телефон прекратил трезвонить, поэтому я со спокойной душой отправилась в ванную. Включила воду, вылила полбутылки пены, поставила кофе и планшет на кованый столик рядом и погрузилась в негу. Хотелось расслабиться, но в голове подобно барабану билась лишь мысль о планшете, где меня ждал профайл господина Крылосова.

Ну, не подонок ли? Все ему не так, тут не дыши, тут не ходи, кофе не пей, с мужчиной лучше работать! Какая же ему нужна жена?

Я закрыла глаза и стала мысленно подставлять к этому мужчине пример за примером из известных мне свободных красавиц. То, что она должна быть красоткой – факт, иначе ему станет скучно, а она свихнётся от постоянной ревности. А ревновать такого мужика будет каждая. Лично я бы ревновала…

Я как назойливую муху отогнала эту мысль от себя подальше, пообещав проанализировать позже.

Вытерла руки полотенцем и с удовольствием открыла планшет, экран которого был забит уведомлениями, но и их я смела с какой-то непривычной для себя легкостью.

Крылосов Максим Витальевич, 39 лет.

Родился 21 апреля, о семье ничего не сообщил. Пилот местной авиакомпании, женат не был, детей нет.

О родителях информации нет.

В строке цель знакомства, написано: спутница.

Пробежавшись по сухим и абсолютно пустым ответам, я отложила планшет, потому что странное ощущение стерильности волной разочарования затопило все мои мысли. Он не дал никакой конкретики, лишив меня доступа к своим желаниям, мыслям и личной информации. Сухие факты, как в отделе кадров.

–Ну нет, так не пойдёт! – быстро приняв душ, я выскочила из ванной как заполошная. Завернув длинные волосы в полотенце, я плюхнулась в кокон и вбила его имя в поисковике. Соцсетей нет…

– Что, даже в одноклассниках? – зная тягу держать связь с одноклассниками, однокурсниками и друзьями детства, люди склонны оставлять следов больше, чем думают. Но и здесь было чисто.

– Паша, привет. Ты на работе?

– Татьяна Ивановна, вы видели время? – зашептал наш айтишник в трубку, затем послышалось шуршание и тихий щелчок дверной ручки. – Что случилось?

– Паша, прости, – я с удивлением пялилась на единственный элемент декора в этой комнате. Золотые часы в виде солнца показывали полночь.

– Ладно-ладно… Маша уложила дочь, говорите, раз у вас там ЧП.

– Мне нужна информация, – выдохнула я, понимая, что на ЧП это мало похоже.

– Имя-то есть?

– Имя есть, – воодушевилась я. – И даже фамилия!

– Шикарно, жду смс и завтра утром у вас на почте будет все, что я смогу найти.

– У-у-у-утром??? – после воодушевления всегда приходит разочарование.

– Татьяна Ивановна, у нас слишком скромный бюджет для базы данных ФБР, – хихикнул Паша, не упускающий возможности подколоть начальницу.

– Паша, ваш отдел обходится мне по бюджету дороже, чем кадровики и организаторы!

– Понял, принял и смирился. Но все равно завтра.