Чтение онлайн

Этих слов доктор понять не мог, и всякий раз, когда заходил разговор о Боге, он вспоминал слова дедушки, но никому не рассказывал и ни у кого не спрашивал, что бы они означали. Он просто помнил о них, надеясь, что когда-нибудь тайна раскроется, и смысл сказанного станет для него явным.

Близился праздник Пасхи. На Великую субботу у доктора приходилось ночное дежурство, и ночь, которую многие верующие проводят в храмах, предстояло провести в лучшем случае — у операционного стола, в худшем — в кабинете. Впрочем, он не очень переживал по этому поводу: работа есть работа, и не всё в его жизни должно совпадать с его желаниями. Сидя за столом и медленно листая страницы потёртого справочника, он вспоминал ссору с женой накануне его ухода на работу, грустно рассуждая о том, что нет в мире постоянства.

…«Ты никогда, никогда не бываешь с семьёй! Вечно ты на работе, — возмущалась супруга. — Даже такой праздник я буду встречать одна!» — «Милая, ты не одна, — спокойно отвечал ей наш доктор, — ты с детьми, а я вернусь следующим утром…» — «Вернёшься, ляжешь спать, побудешь с нами недолго, а потом вновь уйдёшь! — сердилась жена. — Доколе это будет продолжаться?!»

«Она простит, — думал доктор, откинувшись на спинку мягкого стула. — Что ж, бывает — не в духе, жаль, что слишком часто в последнее время…» Без работы он жизни не мыслил, а присутствие семьи чувствовалось всегда, даже если он покидал дом.

Внезапный звонок отвлёк доктора от грустных размышлений — предстояла срочная операция. Нужно сказать, что она была не последней, и добрую половину ночи доктор провёл возле своих больных, ненадолго отвлекаясь мыслями о том, что в храмах сейчас праздник, звон колоколов и радостные слова: «Христос Воскрес!». Очень любил доктор ночные службы — те редкие службы, на которых он появлялся в храме.

И вот, совершая обход по палатам, доктор вдруг понял слова, сказанные когда-то его дедушкой. Это произошло в тот момент, когда он, уже порядком устав, присел на стул воле кровати какой-то старушки.

— С праздником тебя, сынок! — сказала она, и доктор увидел, что глаза у неё чем-то похожи на глаза ликов икон, которые он видел в храме. Может, это и показалось, может быть, это была обычная усталость, но в тот миг доктор понял, что значат эти загадочные слова: «Бог рядом с тобой». Они странным образом переплетались со словами, прочитанными им в полузабытом, небольшом, сером дедушкином Евангелии: «Всё, что сделаете вы для малых сих, то сделаете для Меня, — так говорил Господь, как и те слова, что Он сказал своим ученикам перед распятием, — Сие есть тело Моё и кровь Моя за вас и за многия изливаемая…» — Тот, кто терпел на кресте боль, и Кто в эту ночь Воскрес.

«Бог рядом, — повторял про себя доктор, глядя, как за окном просыпается синий рассвет, и за тёмными деревьями золотятся края облаков от лучей пока невидимого солнца. — Бог рядом, и каждую минуту я могу утешить Его, хоть я Его и не вижу…»

…Солнце робко разгоняло сонную ночь, и в силу вступал день Великого праздника. «Что ж, — думал наш доктор, — надо бы позвонить супруге, наверное, она уже и не сердится… Не удалось мне побывать на ночной службе, быть может, я успею на утреннюю. Надо за деда помолиться. Да и хорошо, конечно, что Бог рядом, так пусть ещё и будет он внутри меня…»

В этот день наш доктор впервые за много лет причастился Святых Христовых Тайн.

Старая башня

Башня стояла на краю города, недалеко от зелёного парка. Стройные пушистые берёзки прикрывали красный потёртый кирпич с крошками штукатурки, торчащие балки из тёмных проёмов окон. Непонятно, что это было — старая ли водонапорная башня или пожарная каланча, или ещё какое полувековое заброшенное строение… Рядом — домики, построенные немцами после войны, новые девятиэтажки, дорога, детские площадки, магазины, больница. Она притихла среди них — едва заметная, круглая, загадочная, высокая…

В этот день шёл дождь, и над башней небо было лиловым. Тонкие изогнутые стрелки молний то и дело тревожили небо, внезапно и быстро. А город шумел, недовольный, вздрагивал от раскатов грома и зябко поёживался от мокрого плеска машин. Молнии озаряли внутренность башни: чёрные стены, бетон, какие-то железки в углублении, напоминавшем комнату. В этом углублении сидел тихонько сизый голубь, — как он туда забрался? Судя по его виду и ощипанному хвосту — он был больным, и залететь так просто в башню не мог. Кто же его принёс сюда? Разве бывают люди в этой башне?

Стёпка неслышно (на фоне грома — неслышно) подошёл к голубю и завернул его в майку. Пригрел на груди — кожа да кости, точнее, перья. Лёгкий, хрупкий, тёплый, живой…

«Что ты здесь делаешь?» — шепнул ему Стёпка, но голубь не шелохнулся. Бедняга, наверное, он тоже боится грозы… Быть может, он, как и мальчик, не знал, что она нагрянет так внезапно и застанет его в одинокой старой башне?

Здесь казалось, будто ты один во всём мире. Будто не в городе, а на другой планете, где нет людей. Потому что из проёмов не видно домов, разве только в правом углу — краешек светящихся окон, которые под дождём сливаются в сплошное пятно. А кругом — лес, тёмный, клочки чёрно-серых туч — и всё. И кроме дождя — ничего вокруг не слышно…

Резкий грохот заставил Стёпку вздрогнуть — грянуло так, что запищали сигнализации. Стёпка вздрогнул, крепче прижал голубя и… проснулся.

В темноте увидел, как бегают по стенам лучи от фар, услышал, как шелестит дождь. Никакой грозы не было и в помине… Приснится же!

Стёпка поморгал, вылез из-под одеяла и поёжился. Из открытого окна веяло прохладой, под одеялом — тепло, только нос мёрзнет, а вот в майке… Чтоб не замёрзнуть окончательно, Стёпка быстро прошёл на кухню, попил воды, заглянул в ванную и улёгся спать. И заснул, на удивление быстро, но уже без снов.

…Утро было серое и холодное. Брызгал дождь, и в школу совсем не хотелось идти: из уютной комнатки — в серую пыль. Ещё и контрольная по математике, какая-то городская — зачем?! Радовала лишь башня — она была взаправду — выгляни за дом, перейди дорогу — и ты перед ней. Мокрой, кирпичной, высокой.

Стёпка поправил лямки ранца, откинул капюшон лёгкой курточки, переступил жёлтыми сапожками, на которые налипло несколько мокрых, таких же жёлтых берёзовых листьев. И шагнул в тёмный проход.

Он не раз бывал в этой башне. Почему? Стёпка не знал. Он любил тайны. В лагере, летом, довелось ему пару раз побывать на раскопках старинного храма… Интересно было, хотя ничего особенного, кроме большущих гвоздей, Стёпка не нашёл. Но само место дышало тайной. Как это объяснить? Это как музей. Как старый дом, где до тебя, быть может, ходил твой прадедушка, когда был таким же мальчишкой…

Башня была загадкой. И Стёпка старательно, день за днём искал ответ — на потёртых стенах, в крошке бетона. А вчера он решил простукать стенки на верхней площадке — вдруг где-нибудь есть тайник?