Чтение онлайн

— Деактивирована. Можете подойти, — сказал он так же невозмутимо, как и работал.

Плешивый первым шагнул из-за валуна. Младший сержант контрактной службы Лукин стоял на коленях над половиной десятилитровой пластиковой канистры. Вторую половину, верхнюю, он уже снял. Канистра была использована в качестве оболочки СВУ. В середине уложено восемь стандартных стограммовых тротиловых шашек, к которым подводился взрыватель нажимного действия. По краям, вокруг тротиловых шашек, канистра была заполнена обрезками шестимиллиметровой проволоки примерно такой же длины, что и толщина. Осколков было множество. Бандиты не поленились, нарезая их. Причем резали под углом, чтобы сделать края острыми. Человеку, попавшему под брызги СВУ, пришлось бы, мягко говоря, плохо. Если говорить точнее, то эти осколки были способны просто разорвать человека на кусочки. Но опытность ведущего сберегла взвод.

— Лукин, идешь с ведущим. Можно еще таких же сюрпризов ждать, — решил старший лейтенант. — Внимательно посматривай.

Младший сержант посматривал внимательно. И второе взрывное устройство, аналогичное первому, только уже с четырьмя тротиловыми шашками, нашел уже через три шага. Но здесь и сама канистра была меньше. Бандиты применили обычную свою тактику. Когда кто-то взорвется, после взрыва, как правило, не ожидают взрыва повторного. И стараются помочь пострадавшим. При этом и под ноги не смотрят, и толкаются. Как в такой обстановке высмотреть еще одно взрывное устройство? И следует второй взрыв.

— Дальше едва ли еще будет что-то, — решил Лукин.

Командир взвода не стал спрашивать сапера, с чего он так решил. Он сам понимал. Ушедшие вперед бандиты ждут взрыва. Считают, что преследователи, если они есть, обязательно подорвутся не на одном, так на другом СВУ. А если взрыва нет, ни одного, ни другого, значит, никто за ними не гонится. Они почувствуют себя спокойнее и даже торопиться будут меньше.

Докладывать о находках полковнику старший лейтенант не стал, памятуя, как полковник сам предупреждал, что бандиты могут прослушивать разговор. Если прослушают, будут готовы к встрече. А этого не хотелось. Хотелось первым увидеть врага и нанести удар тоже первым…

Ближний Восток. 2013 год

Виктор Сергеевич уже предполагал, что хочет показать ему полковник Страгник. Еще в первый день по приезде заходил разговор об оружии для проведения акции, и Страгник сообщил тогда, что оружие вот-вот должно прибыть. Везут его морским путем, и потому произошла задержка. В стране нет строгого ограничения на ношение оружия, здесь для ношения оружия требуется не лицензирование, а только регистрация «ствола», и потому переправлялось оно не дипломатическими путями, чтобы избежать возможных обвинений в случае провала. Таможня страны пребывания придирчиво относилась к российским дипломатическим грузам, которые осматривать она не имела права, но желала придраться к любой неувязке в оформлении сопровождающей документации и нарушить условия Женевской конвенции о неприкосновенности дипломатических грузов.

Ожидания Виктора Сергеевича не обманули, в чем он убедился, едва, после предварительного стука и приглашения, переступил порог кабинета полковника. На письменном столе с угла на угол лежала длинная винтовка с оптическим прицелом, размеры которого сами за себя говорили, что это прицел с возможностью ночного видения. Как человек, который в своей жизни придает оружию большое значение, майор Плешивый при виде этой винтовки даже дыхание на какое-то мгновение задержал и чуть было не забыл о субординации, совершив к винтовке шаг до того, как полковник пригласил его рассмотреть оружие. Но, вовремя себя притормозив, руки не протянул.

— Встречались с таким творческим полетом мысли отечественных оружейников? — спросил Страгник Виктора Сергеевича.

— Пока не доводилось. Смотрится внушительно. Признаться, я сначала подумал, что это импортная, пока ящик не увидел, — кивнул Плешивый на неуклюжий зеленый ящик, стоящий в углу в вертикальном положении, прислоненным к стенке. — В таких ящиках только наше оружие могут поставлять. Может быть, когда-нибудь и упаковку делать научатся. Научились же делать винтовки, которые в руки приятно брать. Остальное — дело наживное.

Российские дальнобойные снайперские винтовки, производимые для нужд армии и спецслужб, обычно проигрывали в сравнении с иностранными аналогами. Хотя сами такие винтовки, как правило, называемые КСВ — крупнокалиберные снайперские винтовки, в мире начали производить только после Корейской войны, когда к американцам в руки попало несколько экземпляров советского противотанкового ружья, широко применяемого еще в годы Второй мировой войны, и это ружье было взято за основу КСВ. Американцы сумели, не приобретая патента, разработать собственный аналог, точно так же, как годы спустя, после многих месяцев охоты, спецназ ГРУ сумел добыть в Афганистане американский ПЗРК «Стингер» и создать собственные аналоги. И тоже обошлись без всяких патентов. ПЗРК было детищем своего времени, а противотанковое ружье — своего. И, точно так же, как ПЗРК, крупнокалиберные снайперские винтовки пережили и переживают свою эволюцию и являются уже массовым оружием, производимым во многих странах мира, до того не задумывающихся о таком вооружении. Советский Союз и Россия долго отставали в производстве таких иногда необходимых для армии и всех силовых структур видов оружия, хотя именно советские оружейники дали толчок мировым производителям винтовок к созданию новых образцов вооружения. Но, судя по всему, сейчас взялись за это дело всерьез, и появились результаты. Один из них лежал на столе Виталия Борисовича.

— Наша, — согласился полковник Страгник, — хотя по названию не скажешь. «ORSIS T-5000». Позволяет поражать цели в любое время дня и ночи, при любой погоде, без предварительной пристрелки и какой-то особой технической подготовки. Дистанция прицельной стрельбы до тысячи шестисот пятидесяти метров. На мой взгляд, неплохая винтовочка.

— Калибр?

Полковник взял со стола сопроводительную инструкцию, потому что сам еще толком не знал это оружие.

— Вообще-то винтовка выпускается под два калибра, под стандартный 7,62, и 8,6 [11] . Наш, точнее, ваш экземпляр, под второй калибр.

— Глушитель, как я понимаю, сюда не полагается, — заметил майор Плешивый.

— Правильно понимаете. Начальная скорость полета пули 925 метров в секунду. С такой скоростью ни один глушитель не справится [12] . Но ни один бронежилет такую пулю не выдержит.

— Это все прекрасно. Только куда после выстрела стрелку деваться? Дистанция спрячет от охранников, но не спрячет от других людей. А их в городе, как известно, бывает много. Все же лучше было бы стрелять с более короткой дистанции, но с глушителем.

— При подготовке акции мы исходили из единственной возможности для стрельбы. Вы, как я понимаю, скверно относитесь к просчетам моих специалистов, тем не менее сами сможете проверить, здесь они не ошиблись. Дом Писателя находится в месте, которое хорошо просматривается только с одного холма в городе. Как раз с того, где располагается радиолокационная станция американской вертолетной базы. И стрелять можно только оттуда.

— Кстати, когда я проводил визуальный осмотр территории вокруг двора Писателя, я видел охранника со странным прибором на голове. Внешне это было похоже на индикатор оптических систем. Что-то типа нашего «Луча». Я бы и оценил этот прибор как индикатор. Если у них есть такая техника, то винтовка с оптическим прицелом может только испортить дело, и работать придется контактно. А это в создавшихся условиях сверхтрудно.

— У них есть индикаторы оптических систем, но ни один из существующих в мире переносных индикаторов не в состоянии отследить дистанцию свыше одного километра.

— А от дома до радиолокационной станции…

— Мы не измеряли по прямой. Была возможность провести измерения только по велосипедному спидометру на дороге. Вышло тысяча восемьсот метров. По прямой, думаю, километра полтора или даже меньше, поскольку велосипедная дорожка сильно петляет. Для более точного измерения вот вам эта штука, — показал полковник на объемный прибор в аккуратном пластиковом футляре. Со стороны не сразу поймешь, что это. Но Виктор Сергеевич понял без дополнительных объяснений.