Чтение онлайн

Но в селе собаки были. Лаяли многие, но громче всех одна, отличающаяся особой басовитостью.

Со второй парой часовых совладать оказалось сложнее. Может быть, потому, что солдату с дубиной было как-то не с руки бить вслед, и он решил ударить спереди. Часовые поравнялись с засадой, солдат поднялся и ударил. Но уже не в затылок, а в лоб. Результат оказался точно таким же, как в первом случае, только часовой не на землю осел, а, взмахнув руками, откинулся назад и своим весом оттолкнул второго часового, которому старший сержант Ничеухин уже наносил удар лопаткой. Однако он промахнулся и только рассек часовому карман разгрузки. При этом от соприкосновения с металлом бронежилета раздался легкий металлический звон, который прозвучал в ночной тишине неестественно громко. И сразу снова залаяло множество собак. Старший же сержант шагнул дальше, чтобы добить часового, но тот так ловко и быстро перекатился, что лопатка опять могла не попасть в цель, и Ничеухин придержал руку, выбирая более подходящий для нанесения удара момент. Но тут лейтенант Никодимов понял, что еще мгновение, и часовой начнет кричать, и он выстрелил. Пуля попала в голову.

Собаки в селе словно взбесились. Юрий Владимирович даже начал беспокоиться за своих солдат, которые в этот момент пересекали село. Несмотря на позднюю ночь, вернее, на скорое уже утро, кто-то из местных жителей может выглянуть на злобный собачий лай и в окно. А дальнейшее чревато непредсказуемыми последствиями. Не продумал это командир взвода раньше. Нужно было заставить бойцов идти в обход. Но сейчас уже поздно давать новую команду — они уже приближаются.

Осталось еще не просто снять, а захватить последнюю пару часовых. В худшем случае, одного. Для этого лейтенант Никодимов хотел использовать других бойцов, которых и послал уже в ту сторону. Эти солдаты были выбраны не случайно. Оба считались специалистами по рукопашному бою и могли бы провести захват пленников, используя свое умение, а не оружие, поскольку оружие оставляет слишком мало шансов кому-то остаться в живых, как и дубинка, как и малая саперная лопатка. Впрочем, один из главных принципов воспитания бойца в спецназе ГРУ говорит, что оружием может стать все, что подвернется под руку, — от камня до горсти песка, от авторучки до куска веревки. И со всеми этими предметами солдат обучают воевать. Но если обстоятельства заставляют использовать только одни руки, то воевать так тоже нужно уметь.

Юрий Владимирович придвинул ближе ко рту микрофон.

— Валера… — тихо позвал он старшего сержанта Ничеухина.

— Ждем команды.

— Вперед. Как договаривались…

Старший сержант и его напарник снова прыгнули за каменный забор и под его прикрытием стали пробираться вперед.

Лейтенант Никодимов использовал свое преимущество в обзоре и смотрел на происходящее через ночной прицел «винтореза». Он оценивал позицию, которую заняли два солдата, готовящиеся к проведению захвата. Оба они, в ожидании противников, уже сняли бронежилеты. Главное, чтобы не забыли, что бандиты не сняли бронежилеты. А то еще в военном училище преподаватель рассказывал курсантам об аналогичной истории, когда офицер спецназа, желая захватить противника живым, попытался пробить ему печень через бронежилет. Печень не пробил, а вот руку себе сломал, хотя второй рукой успел нанести еще и удар в голову. Но Юрий Владимирович на этот счет проконсультировал бойцов четко — удары в корпус забыть, в промежность ногой не бить, иначе бандит, получив такой удар, заверещит сверчком на все село и всех перебудит. Значит, бить только в голову, хоть руками, хоть ногами. Ничеухин должен будет помочь, сначала привлечь к себе внимание, потом подстраховать вместе с солдатом, своим напарником. Но, чтобы все сработало, Ничеухину необходимо было оказаться строго в определенном месте.

Засада нашла себе хорошее место. За густыми, хотя еще и безлиственными в это время года кустами. Со стороны командира взвода увидеть их было можно, но со стороны часовых, скорее всего, невозможно до тех пор, пока оба они не выступят из-за кустов. А выступить они должны у часовых за спиной.

— Валера! Проверка. Продемонстрируй себя, — потребовал лейтенант.

— Где часовые?

— Далеко. Шагах в тридцати. Не торопятся. Продемонстрируй. Не увидят.

Ничеухин встал за забором в полный рост.

— Пять шагов вперед! — подсказал Никодимов. — И спрячься.

Старший сержант, не пригибаясь, прошел пять шагов.

— Нормально?

— Нормально.

— Где парни?

— В трех метрах перед тобой. За кустами.

— Я их не вижу.

— И хорошо. Зато я и их, и тебя вижу. Работайте.

Часовые приближались. Они не торопились, переговаривались между собой и над чем-то посмеивались. За три метра до незримой черты вдруг остановились и оба закурили. Затем над чем-то громко захохотали и пошли дальше.

Старший сержант Ничеухин внимательно прислушивался к звукам шагов, а когда подошло время, он вдруг поднялся в полный рост и потянулся. Поднимись он с оружием в руках, бандиты тут же среагировали бы и хотя бы попытались снять автоматы с плеч. Но старший сержант поднялся без оружия, часовых не испугался, а просто потянулся, раздвинув пошире согнутые руки. Он вроде бы даже громко зевнул, показывая свое миролюбивое настроение, чем вызвал у часовых не страх, даже не опасение, а недоумение.

— Не выспался… — категорично сказал старший сержант. — И вы тут ходите, топаете… Дайте тогда уж закурить, что ли…

Слова старшего сержанта до командира взвода доносил «подснежник», и даже лейтенант удивлялся хладнокровию старшего сержанта.

А бандиты растерялись настолько, что один из них даже вытащил из кармана пачку сигарет, чтобы угостить странного незнакомца. Только рука второго потянулась к оружию. И в этот момент начала работать засада. Два бойца стремительно выскочили из нее и уже сзади, из-за спины, нанесли синхронные удары основанием ладони в затылки часовым. Когда этот удар отработан, он бывает резким и тяжелым. Причем основание ладони попадает в ту область черепа, под которой находится участок коры головного мозга, отвечающий за координацию движений. Но движения часовых координировать пришлось уже старшему сержанту Ничеухину, в объятия которого оба и свалились. Каждому хватило по одному удару.

Дальнейшее было делом несложным. Лейтенант Никодимов вместе с радистом, последним своим спутником из группы, подскочил к бандитам с уже готовым материалом для кляпа, состоящего из грязной тряпки и полосы широкого скотча. После наложения такой «гигиенической повязки» бандитам сунули под нос раскрытый пузырек с нашатырным спиртом, прочищая мозги. Потом схватили под руки и помогли отойти в сторону, как раз в нужное место среди камней. Посадили прямо на землю. Там стволом «винтореза» лейтенант поднял подбородок сначала одному, потом другому бандиту. Это была попытка заглянуть в глаза, чтобы сделать предварительный выбор. Глаза у бандитов смотрели по-разному, и можно было определить того, с кем стоит беседовать.

— Говорить будем? — спросил лейтенант. — Или вас сразу расстрелять? На помощь можете не надеяться. Ни одного часового в живых не осталось. Вас судьба выбрала для того, чтобы говорили. Может быть, тогда жизнь себе сохраните. Но, повторю, только — может быть. Все зависит от того, насколько мне ваши ответы понравятся.

Оба бандита ответили: один — спокойно, второй, кажется, матерился. Но ясно понять его вполне членораздельные выражения мешал кляп. Лейтенант Никодимов на это отреагировал спокойно, даже пинка матершиннику в челюсть не отвесил.

— Вопрос простой. Отвечать быстро. Вот ты, первый, — лейтенант ткнул стволом «винтореза» в лоб того, выражение чьих глаз ему больше понравилось. — Где содержатся пленники? Я про пленных солдат спрашиваю. Шестеро пленных солдат. Чтобы избежать лишней суеты, спрашивать буду по очереди.

Он кивнул старшему сержанту Ничеухину. Тот оторвал с лица скотч, причем, кажется, вместе с порослью на щеках. Бандит, не поворачивая головы, опасливо покосился на своего собрата-матершинника. Тот тупо и упрямо смотрел перед собой. Скотч отодрали и этому. И опасения первого стали понятны.

Лейтенант ткнул стволом в лоб и его:

— А ты говорить будешь? — спросил Никодимов.

Пленник попытался ногой, не вставая, ударить по винтовке. Но Юрий Владимирович оружием дорожил, а удар мог прийтись и по дорогому прицелу. И потом снова подставил ствол ко лбу и нажал на спусковой крючок. Бандита отбросило на спину. Бронебойная пуля запросто пробила голову навылет.

— Говори… — ствол повернулся в сторону оставшегося в живых бандита.