Чтение онлайн

Невыносимо пахло железом, в уши словно засунули целый пакет ваты. Хасид Петрович почувствовал во рту соленый привкус крови, в животе что-то мучительно поворачивалось и грозилось излиться наружу. Приподнявшись на непослушных руках, он сумел сбросить изувеченную дверь. И только в этот момент он подумал о том, что произошло.

Взрывной волной повредило большую часть приборов и одну из кабин волнового передатчика, но самое главное, наглухо завалило вход, или выход, это для кого как в данной ситуации. Карбовски, который находился гораздо дальше от двери, возле передатчика, почти не пострадал, только немного опалил волосы и рассек щеку. Он стоял как застывшая статуя и с ужасом смотрел в одну точку, на то место, где только что была исправная дверь. Выражение его лица можно было бы назвать смешным, если бы не серьезность положения.

По ту сторону завала находились сотни людей, которые, скорее всего, погибли. Но не это так напугало Карбовски, по ту сторону остались его соратники, друзья и последняя любовь. В помещении кроме двух престарелых профессоров и умирающего неопознанного человека заброшенного сюда вместе с дверью никого не было. За мгновение до взрыва волновой передатчик произвел пуск. И судя по тому, что кабины были пусты - успешно.

В вязкую густую тишину вдруг ворвался тонкий, невыносимо громкий писк, который постепенно перешел в высокий звон. Сидящий на полу Хасид Петрович закрыл уши руками и закричал, глухо и очень жалобно. Это заставило Карбовски очнуться и перевести взгляд с завала на коллегу. Вид у того был плачевный. Разорванная одежда открывала взору глубокую рану на плече, из которой толчками вытекала драгоценная кровь. Лицо все исцарапано и обожжено, из глаз градом сыплются слезы, смывая копоть и кровь с лица. Рот открыт, но уже не произносит звуков. Уши закрыты руками, но сквозь пальцы просачиваются медленные красные капельки.

Карбовски принялся лихорадочно искать перевязочный материал. Как врач он понимал, что самой опасной для жизни является рана на плече. Разорвав халат, он методично перетянул рану и остановил поток крови. Затем он заглянул коллеге в глаза и понял, что дела того не слишком хороши. Нужно срочно вывести профессора из шока.

– Нужно действовать, дорогой, понимаешь? Мы-то думали, что нам досталось самое тепленькое безопасное местечко, но мы ошибались! Послушай меня, мы должны попытаться переправиться и в передатчике поставить таймер на самоуничтожение. Мы не можем дать инкам на блюдечке координаты Юрико, да еще и способ переправки в придачу! Очнись же, черт возьми!

Хасид Петрович раскачивался из стороны в сторону и не реагировал на слова коллеги, возможно, даже вообще их не слышал.

Карбовски опустил голову, накатила отвратительная дурнота и вялость, ноги затряслись и подкосились. Пришлось сесть прямо на пол и закрыть глаза. Может, взрыв все же достал и его?

Хасид Петрович, словно к нему перешла вся энергия коллеги, вдруг встрепенулся, задергался и, не обращая внимания на перевязанное плечо и кровоточащие ссадины на лице, попытался встать. У него получилось. Два шага и Хасид Петрович был возле Карбовски, тряс его за вялое плечо.

– У нас еще есть время сбежать! Пока до нас докопаются, у нас есть время…, ты не можешь передумать и сдаться именно сейчас. Что с тобой? Там нас ждет живая, прекрасная планета, подумай, как это хорошо…

– Нет… Не хорошо. – Слова Карбовски звучали неестественно громко и растянуто.

– Что нет? О чем ты толкуешь? У тебя с головой все в порядке? Вроде ты не так уж и пострадал?!

– На Юрико смерть, мне Пол сказал…

– Какой Пол? Какая смерть?

– Пол, один из колонистов которых ты туда послал, он сказал не присылать туда больше людей…, просил только оборудование и инструменты.

– Именно поэтому ты и отправил туда за последние десять часов несколько тысяч человек?! Мужчин, женщин, детишек? Одно из двух, либо ты сейчас бредишь, либо чего-то не договариваешь. Только объясняйся поскорее, у нас не так много времени.

– У меня были причины не поверить Полу. Поэтому я скрыл эти сведения, когда ситуация здесь стала критической. Я решил, если нам суждено умереть, пусть это будет новая, свободная планета. Я принял это решение за всех, потому что у меня не было времени советоваться. И я был уверен, что вы решите так же.

– И почему ты решил сказать это мне здесь и сейчас, когда это уже не имеет ровным счетом никакого значения?

– Не знаю. Я к тому, что, может быть, нет смысла торопиться на Юрико. С той стороны завала наши товарищи и они все еще живы… ведь их не было в этой толпе, они где-то на периметре?

– Я об этом даже не подумал. А ведь ты прав! Нам есть за что побороться и здесь. – Хасид Петрович, хромая и корчась, очень азартно подбежал к завалу и начал внимательно рассматривать куски расплавленного пластика и покореженную арматуру. Ковырнул разок, другой и удрученно вздохнул. – Не слабо, но и не безнадежно, ведь могло, вообще, все сплавиться в сплошную массу.

Хасид Петрович вдруг громко вскрикнул и начал оседать на пол. Все-таки рана и ушиб головы были слишком серьезными, чтобы профессор мог вынести подобную активность. Немного отдышавшись, он обратился к Карбовски.

– Принимайся за работу! А я, если смогу встать, посмотрю, как пострадали наши волновые передатчики. Работник из меня, сам видишь, никакой. А тебе я смотрю уже получше… - Хасид Петрович попытался поднять свое грузное тело с пола. С третьей попытки ему удалось встать на колени. Голова кружилась так, что даже с этой позиции он был готов завалиться на пол. Через минуту бешеное вращение немного улеглось, и профессор открыл глаза. Схватившись за скрюченные остатки двери, к счастью, валявшиеся в пределах досягаемости, Хасид Петрович медленно поднялся и, шатаясь, словно после многочасового посещения иллюзорного зала, побрел к машинам.

Карбовски оттаскивал большие и мелкие куски пластика в угол. Работа была тяжелая и изматывающая, но он не останавливался и все ходил и ходил взад вперед. Работа продвигалась медленно. Силы подходили к концу, и Карбовски решил, что ему просто необходим небольшой перерыв. Он подошел к Хасиду Петровичу, сосредоточенно работающему с проводами и чипами.

– Ну, что тут, хоть один работающий передатчик имеется?

– И не один! Немного пострадал пульт программирования. Как только я его поправлю, все кроме одного передатчики будут работать.

– Отлично! Как думаешь, там хоть кто-то остался в живых? Или мы расчищаем завал, чтобы дать дорогу врагам?

– Какой же ты пессимист! Фу! – Хасид Петрович поправил больное плечо и сморщился от нахлынувшей боли. Даже в глазах на мгновение потемнело.
– Я хотел спросить, этот Пол, что он, по-твоему, из себя представляет? Почему ты ему не слишком доверяешь?

– Вы ошиблись с этим парнем. Я просмотрел все его тесты…, они говорят, что у него избыток амбиций и не слишком высокий уровень интеллекта…, но все это компенсировалось покладистостью и обязательностью. Такое место как Юрико, любого способно сломать и изменить, это не райское местечко и не курорт. Вы должны были это предвидеть. Жаль, что меня тогда не было на Сомате. – Карбовски покачал головой, вспоминая те времена, когда ему приходилось работать в психиатрической клинике.
– В каждом тесте у Пола одна красненькая полоска. Ничего необычного…, у всех есть какие-нибудь слабые места. Люди, которые обошлись бы без таких красных меток, мне ни разу не встречались. Но у Пола такие метки в каждом тесте! И ровно по одному! Понимаешь, формально, он вроде и годен, но вы должны были понять, что с ним что-то не так! М-м-м…, у него, скорее всего скрытое психическое заболевание и оно быстро развилось в той ситуации, которая сложилась на Юрико. Этакий комплекс Наполеона.

– Это твой профиль, тебе лучше судить…

– Да, у парня и вправду могли возникнуть подобные психические проблемы…, но могли и не возникнуть. Так или иначе, все, что он сообщал, может оказаться правдой...

– Не думай сейчас об этом. Нам все равно только одна дорога – подальше от Земли. В докладах Сафида были кое-какие тревожные моменты относительно Пола, но позднее Сафид, словно специально исключил эту тему из докладов. Может, хотел разобраться с проблемой сам? Тогда у него ничего не вышло. Скажи, а мог Пол пойти на прямое убийство ради своих наполеоновских целей?