Чтение онлайн

Пока он приближался к ней, она лениво смерила его оценивающим взглядом по-цыгански черных глаз. В этом взгляде был дерзкий вызов и сексуальный призыв. Да, это дама с неутоленными аппетитами. Хорошо, что он оделся официально. Темно-синий костюм от Томми Наттера, который Мэгги подарила ему на день рождения год или два тому назад, коричневые туфли, которые он сам подобрал к этому костюму. И добротный кожаный портфель.

— Ну что же, — наконец заговорила она хрипловатым грудным голосом, — нечасто меня навещают такие симпатичные молодые люди. Да еще в связи с денежными вопросами.

Протянув руку к стоявшему сбоку столику со стеклянной столешницей, она запустила пальцы в большую коробку, достала шоколадную конфету, положила в рот и только потом указала Барту на кресло возле себя. Конфеты помогают ей заглушить другие желания, подумал Барт. Не ошибся я насчет ее аппетитов.

— Садитесь же. Нет, не там, придвиньтесь поближе. Я теперь и вижу, и слышу неважно.

Ложь, подумал Барт, которому с каждой минутой становилось все труднее сохранять невозмутимость. Ну и баба. Просто смерть мужчинам. Он, конечно, не ожидал, что встреча с ней доставит ему удовольствие. Судя по тому, что он успел о ней узнать, сестра Блэшфорд представлялась ему либо алчной скупердяйкой, которая бесплатно слова не обронит, либо ханжой с железными нервами, которая станет отрицать все, что ей ни скажут. Он приготовился к тому, что его встретят в штыки, с нескрываемой враждебностью. Но никак не рассчитывал увидеть хладнокровную язвительную бабенку с повадками нимфоманки. Да, согласившись выполнить поручение Мэгги, он был готов ко многому, но должны же быть какие-то пределы.

— Не хотите ли чашку кофе? — спросила она. — Или чего-нибудь покрепче? У меня есть великолепный бурбон. Мы с покойным мужем много раз путешествовали по Соединенным Штатам. Мне алкоголь запретили, но я люблю смотреть, как другие получают это маленькое удовольствие. — Она притворно вздохнула. — Боюсь, единственное, что мне осталось в жизни, — радоваться за других.

— Я, пожалуй, не откажусь от кофе.

Толстый палец с перстнем отыскал в хаосе вещей, загромождавших столик, невидимую кнопку. Кроме коробки с конфетами, там были: пачка газет, стопка книг, груда журналов, усыпанная кроваво-красными цветками азалии в фарфоровом горшке, телефонный аппарат, поднос с графином и стаканом и транзисторный приемник. Кроме того, тут были две панельки дистанционного управления — для телевизора и видеомагнитофона. Очевидно, леди Дэвис большую часть своего времени проводила в оранжерее. Эту догадку подтвердила замеченная им в углу за развесистым деревцем инвалидная коляска. Барт слегка расслабился: по крайней мере, не набросится на меня, подумал он.

— Принеси кофе, Консуэло, — томно приказала старая дама вошедшей экономке. — И шоколадные вафли.

— Да, сеньора.

Не успела она выйти, как леди Дэвис жалобно попросила:

— Будьте добры, мистер Бартлет, поправьте мне подушки. Не могу дотянуться. Сидеть неудобно.

Барт поднялся, нагнулся над ней, а она прильнула к нему, чтобы он смог поправить подоткнутые под спину атласные подушки. Внезапно он почувствовал, как она прижалась лицом к его рубашке над пряжкой ремня и, обжигая его дыханием, жадно втянула в себя мужской запах. Он замер от неожиданности. Ну и бесстыжая старушенция. Не хватало еще, чтобы она его щупать начала. Да, видно птицу по полету. Не зря она была связана с деторождением. Какое еще занятие она могла для себя выбрать? У нее все мысли повернуты в сторону половухи.

Он выпрямился, и она шаловливо промурлыкала: «Спасибо», оставив его в сомнениях насчет предмета благодарности. Потом, дождавшись, пока он сядет, и устроившись поудобнее в своем кресле, напрямик спросила:

— Так что же заставило юриста с Беверли-Хиллз навестить безвестную старушку? Вы сказала, ваш визит связан с денежным вопросом. Что, кто-нибудь упомянул меня в своем завещании? Какой-нибудь исполненный благодарности старый пациент?

Барт заметил, что она явно неслучайно вставила фразу про «юриста с Беверли-Хиллз», подчеркнув, что он по роду занятий является кем-то ей прямо противоположным. Он решил, что подошел момент объяснить цель своего визита.

— Я навожу справки о вашей бывшей пациентке. Ее имя Мэри Маргарет Хорсфилд. Согласно имеющимся у меня сведениям, она находилась в вашем заведении в доме номер семнадцать по Пемберли-клоуз в Брикстоне с октября 1963-го по апрель 1964-го. Припоминаете?

Она не высказала никакого неудовольствия. Тем более смущения или заинтересованности. Ее единственной реакцией на его откровенность стала едва заметная мимика — леди Дэвис слегка свела брови и чуть поджала губы.

— Мэри Маргарет Хорсфилд… — Она произнесла это имя, словно мучительно стараясь припомнить нечто смутно знакомое, но ускользающее. Бывшая акушерка невозмутимо улыбнулась. — Столько лет прошло… Постойте-ка…

Она прикрыла глаза. Барт терпеливо ждал. Роясь в памяти, она гладила кошку, которая жмурилась и мурлыкала от удовольствия. Приятно посмотреть на человека, не разучившегося доставлять себе маленькие радости, думал Барт. Она забавляется кошкой и точно так же забавляется им, Бартом. Притворяется, что старается вспомнить девушку с этим именем, а на самом деле хочет поиграть с ним, как кошка с мышкой. Она прекрасно знает, кто такая Мэри Маргарет Хорсфилд, кем она была и кем стала. Но предпочитает сперва поводить меня за нос. Скучает в одиночестве. Прикована к своей коляске, никаких развлечений, кроме книг да телевизора. Понятно, почему она ухватилась за возможность доставить себе удовольствие, поиграть в кошки-мышки. Что-то выдавало в ней азартную натуру, любительницу поиграть. Особенно с мужичками. Мадам, я работаю в Голливуде, играю с профессионалами, так и подмывало его сказать. Но если по-честному, эта дамочка тоже не дилетантка. Поэтому Барт молча сидел и ждал. Он привык ждать женщин. Мэгги научила.

Он все еще ждал, когда испанка внесла в оранжерею огромный заставленный поднос. Барт поднялся, чтобы помочь ей. Леди Дэвис открыла глаза и сказала:

— Ох, извините… Я стала так легко засыпать.

И врешь с такой же легкостью, подумал Барт.

— Возьми Шехерезаду, Консуэло, — осторожно приподнимая кошку, сказала старая дама. — Пусть погуляет в саду. Только вели Муррею не работать косилкой, пока она там. Она боится шума. — И, обратившись к Барту, добавила: — Поставьте поднос сюда, ко мне поближе. Уберите книги и бумаги, а панельки оставьте. Ага, вот так, спасибо. Мне трудно двигаться. Ходить становится все труднее, но я все же стараюсь понемножку. А когда не получается, пользуюсь коляской. Почти все время провожу здесь, в своем любимом уголке, любуюсь садом, телевизор смотрю или видео. Люблю хорошее кино. Почти все пересмотрела на видео. Когда был жив сэр Генри, мы много развлекались и путешествовали. Я тогда редко ходила в кино, многое пропустила, теперь наверстываю с помощью видеокассет. Стараюсь быть в курсе. А вы любите кино, мистер Бартлет?

С этими словами она налила кофе и протянула ему чашку. Принимая ее из ее рук, Барт встретился с ней глазами. В глазах леди Дэвис горел живой интерес. Да, она прекрасно знала, зачем он явился, чего хотел. Она сама вела игру. Любите ли вы кино — это ж надо! У нее, конечно, накопился опыт по этой части. Наверняка не он первый пришел сюда порасспрашивать насчет Пемберли-клоуз. Он почувствовал, как в нем разгорелся азарт. Раз уж ей вздумалось поиграть…

Испанка с кошкой удалились.

— Ну и как Мэри — или ее следует называть Мэгги? — вопросила леди Дэвис, твердой рукой подливая себе в чашку сливки.

— Она желает узнать, где ее дочь.

Глаза его собеседницы вновь сверкнули.

— Почему же именно сейчас, через столько лет?

— А почему нет? Зачастую мы в состоянии оценить последствия поступков, которые совершаем в юности, только когда становимся значительно старше.

— Вы так считаете? Насколько я помню, Мэри и тогда прекрасно понимала, что делает. Во всяком случае, после того, как оправилась от шока. — Она помолчала. — А как вы меня нашли?

— Через Королевский колледж медсестер.

— А! — Она одобрительно кивнула, как бы признавая его достойным партнером. — Мне надо было порвать с ними, но когда я вышла замуж за сэра Генри, мои профессиональные связи пригодились ему в работе. А после его смерти на меня обрушилось столько дел, что стало не до того. Но практику я оставила сразу после свадьбы. Надо было и членство в союзе медсестер аннулировать.

— Все равно они в течение определенного времени хранят старые списки.

— Мне уже недолго осталось, мистер Бартлет. У меня прогрессирующее заболевание костей, они делаются слишком хрупкими и не выдерживают моего веса. А поднимать я вообще ничего не могу. Кошку мою, Шехерезаду — обеими руками, вот чашечку кофе, кофейник, молочник, тарелочку с печеньем. Вот все, что мне по силам. На мое счастье, у меня замечательная сиделка. Нет, не Консуэло. Она всего лишь горничная, экономка, ничего больше. Я держу настоящую медсестру. Сегодня у нее выходной.