Чтение онлайн

Поэтому Джон и отказался от своих прежних показаний, поклявшись на Евангелии, что письмо, предоставленное Соммерсетом в качестве улик, он никогда не писал. И он не был клятвопреступником. Но подлинную сенсацию произвели показания леди Френсис.

Девушка призналась, что она оговорила Джона из чувства мести. Когда ее попросили опознать письмо, девушка с удивлением воскликнула:

– Но это подделка, господа, подделка. Вгляните на печать!

После внимательного осмотра и совещаний судьи признали, что «есть видимые признаки того, что письмо фальшивое». Эту речь прервало восклицание лорда Данверза, которого Джон, к своему счастью, не убил на дуэли. Тот, будучи честным человеком, так яростно защищал своего недавнего врага, доказывая версию Джона о поединке, что Соммерсет предпочел считать его соучастником Вилльерса, и заключил в Тауэр. Там, под угрозой пыток, а главное, из-за побега Джона из-под стражи, Данверз предпочел отказаться от своих показаний. Но сейчас все изменилось.

– Он невиновен, черт возьми! – воскликнул Данверз. – Если здесь кто-то и сомневается в этом, то только продавшиеся Соммерсету негодяи, без чести и совести…

Когда его выводили из зала, он продолжал кричать, что дал ложные показания, которые Роберт Карр вырвал у него под угрозой пыток.

– Вы проиграли, Соммерсет, – прорычал он Карру, – имейте мужество в этом признаться. Вы разыграли эту комедию, желая свергнуть Бэкингема, но у вас кишка тонка для такого дела.

И хотя его слова не были приобщены к делу, но они подкрепили уверенность некоторых судей насчет невиновности Вилльерса. У самых ярых его противников они вызвали что-то похожее на угрызения совести, а у Соммерсета пропало желание использовать Данверза в качестве свидетеля. К тому же никто из судей не смог дать ответ на главный вопрос: зачем брату человека, который пользовался огромным расположением короля, убивать своего благодетеля. Поэтому Джон Вилльерс был оправдан, как бы сейчас сказали, за отсутствием улик и состава преступления.

Процесс, который сохранил Джону жизнь, честь, свободу и положение в обществе, стал для Бэкингема настоящим триумфом – его недоброжелатели опять вынуждены были умолкнуть. Когда первый порыв радости прошел, герцог оставил брата отдыхать от пережитых волнений, а сам поспешил к королеве.

– Я ваш должник, Ваше Величество, – сказал он ей, – хотя… если бы письмо не оказалось подделкой, вряд ли бы все так хорошо закончилось.

– Полностью с вами согласна, милорд, – ответила Генриетта, – если бы изначально ваш брат понимал, чего не стоит писать, мне бы не пришлось похищать эту бумагу.

– Что? – выдохнул герцог, у которого внезапно пересохло во рту. – Вы хотите сказать, что совершили подмену? Но тогда оригинал должен быть у вас!

– Вот он, – Генриетта протянула Бэкингему письмо.

Тот бегло пробежал его глазами и убедился, что все, сказанное королевой, правда. Ошеломленный этой новостью, он молча вернул письмо Генриетте. Королева взяла его, насмешливо улыбаясь.

– Вы поступили очень неосторожно, Ваша светлость. Вам не пришло в голову разорвать его на мельчайшие кусочки?

– Я подумал об этом, – хорошее настроение герцога куда-то пропало, – но решил, что с вами лучше не связываться. Изготовив такого уровня подделку, вы еще, чего доброго, напишете что-то подобное и от моего имени. Лучше оставлю вам возможность шантажировать меня, не прибегая к таким ухищрениям. Впрочем, я благодарен вам даже за возможность побыть рядом с братом, не опасаясь за его жизнь.

Несколько минут Генриетта размышляла. Потом стремительно подошла к камину и бросила туда злосчастную улику. Огонь радостно вспыхнул, и еще некоторое время герцог и королева молча смотрели, как красные языки пламени пожирают этот тонкий барьер между жизнью и смертью.

– Зачем вы это сделали? – спросил Бэкингем.

– Я уверена, что нельзя строить дружбу на шантаже. А я хочу, чтобы мы с вами были друзьями, ведь все наши распри, в сущности, ничего не стоят. Почему-то я думаю, что в глубине души вы тоже к этому стремитесь. Ну а если все же ошибаюсь, – что же, придется расплачиваться за собственную глупость… Можете идти, милорд.

Герцог молча поклонился королеве и направился к выходу, но, остановившись на полпути, повернул назад.

– Вы удивительная женщина, моя королева, – восхищенно произнес Бэкингем. – Я почту за честь называться вашим другом. И знайте, что более верного подданного вам не найти.

Вспышка радости озарила ее лицо. Генриетта протянула герцогу руку, которую он почтительно поцеловал.

– Я прошу Ваше Величество дать моему брату возможность засвидетельствовать вам свое почтение.

– Я с удовольствием познакомлюсь с ним, – ответила королева.

– Ну, я не могу утверждать, но дамы утверждают, что Джон способен доставить удовольствие, – подмигнул герцог.

Генриетта недовольно нахмурилась. В присутствии этого человека королева Англии продолжала чувствовать себя маленькой девочкой. И это ей очень не нравилось…

На следующий день Вилльерсы прибыли в Уайт-Холл. В коридоре они столкнулись с Соммерсетом, который фальшиво поздравил обоих с избавлением от опасности. Бэкингему нужно было обсудить с ним некоторые вопросы, поэтому Джон остался перед апартаментами королевы в полном одиночестве. Внезапно из покоев Ее Величества выбежала грациозная белокурая девушка с огромными синими глазами. Не в правилах милорда было спокойно пропустить такую прелестницу, поэтому, воспользовавшись узостью пространства, он преградил ей путь.

– Я могу вам чем-то помочь, сударь? – спросила Элен (а это была она).

– Да, сударыня, – проговорил Джон, – мне очень плохо.

– Вот как? – баронесса с недоверием оглядела молодого человека, отметив про себя его привлекательность.

– Я ослеп, увидев вашу невероятную красоту.

– О, сударь, – в тон ему отпарировала Элен, – тогда я могу вас утешить, что больше вы меня не увидите.

Она ловко проскользнула мимо Джона. Тот, слегка опешив от подобного обращения, в котором не было ни тени кокетства, догнал ее и, схватив обеими руками за талию, ловко приподнял и усадил в оконную нишу.

– Вот так, моя прекрасная леди, – улыбнулся Вилльерс, – теперь вы никуда не скроетесь, во всяком случае, не раньше, чем назовете мне свое имя и место, где бы я смог еще раз увидеть вас.

– Сэр, – ответила баронесса, – принимая во внимание ваши скверные манеры, я думаю, мы сторгуемся о месте встречи и оставим в покое такую безделицу, как мое имя.

Но Джона не так-то легко было смутить.

– Я знаю, что веду себя непростительно, и прошу у вас прощения. Но вы, сударыня, просто не оставили мне выбора, – появившись как чудесное видение, вы могли бы просто исчезнуть, а я бы этого не пережил.

– О, милорд, своими пламенными речами вы растопили лед моего одинокого сердца. Но если вы продержите меня на этом сквозняке еще минут десять, то боюсь, что свидание состоится не раньше, чем через пару недель, которые я проведу в постели по вашей милости.

– Нет, только не это, – Джон сразу же помог ей спуститься.

Элен, ловко выскользнула из его объятий и тут же нырнула в какой-то боковой проход, откуда как раз вышли граф Дерби и лорд Ричмонд. Завидев Джона, они бросились поздравлять его. Когда барону удалось вырваться из дружеских объятий, было поздно преследовать прекрасную незнакомку.