Чтение онлайн

А что же еще делать, если перчаток нам не положено и воды для мытья рук по всякому поводу не запасено? Как-то вот так, с небольшими доморощенными трюками. Фокус-покус на фоне картофельного комбайна.

Именно комбайна... Первую неделю и даже несколько больше мы работали на комбайне. Вышло это как-то импровизированно. В самый первый день, с утра, пока всё было в тумане и мы на краю поля среди других недоуменно озирались по сторонам, какой-то веселый парень позвал: "Ну, кто? Ребята пойдемте, тут рядом". Как потом оказалось, это был тракторист Володя.

Мы думали, что требуется какая-то физическая помощь: закинуть, передвинуть или что-нибудь в этом же роде. Прошли сквозь дымку, смутно выступило что-то крупное, громоздкое, а из-под него чьё-то бурчание. Володя тоже нырнул под комбайн, мы в недоумении стояли рядом. Через какое-то время тракторист появился: "Что стоите, поднимайтесь". Мы забрались по лесенке на верхнюю площадку. Вокруг еще не развиднелось, даже трактор впереди комбайна только угадывался. Естественно, между нами начался какой-то пустой разговор. Особенно бойко тараторил Володька Кощеев.

И вдруг снизу донеслась отборная матершина. Обращались несомненно к нам, обвиняя в безделии, высокомерии, тупоумии и прочих смертных грехах. Впрочем стало это понятно далеко не сразу, смысл витиеватых фраз прорезался и обозначился постепенно. Одно было понятно, говорил человек от души. Естественно мы слегка приутихли.

Механизаторы заправили наконец сбившуюся ленту, успокоились, выбрались наружу. "Ну что, поехали?" "А мы!?"

– А вы, - тракторист Володька быстро поднялся на площадку, подхватил откуда-то картофелину на длинной ботве.
– Картошку туда, остальное - сюда.

И продемонстрировал наглядно, как это должно быть. Тем временем пожилой комбайнер взгромоздился на своё сидение... Затарахтел трактор. Мы переглядывались, вид у нас вероятно был ошалелый. Комбайнер успокаивающе покивал головой.

– Вы ребята не волнуйтесь. Вот он, - кивок в сторону, где уже стало кое-что видно, и в том числе Юрка Бадаев с корзиной в руках, - ни фига не заработает. А вы заработаете!

Кощеев переглянулся со стоявшим рядом с ним Женькой Якоби, и они оба пожали плечами. Мы трое с другой стороны: Серега Крючков, Игорь Родохлеб и я, тоже промолчали, но тут на переборный стол пошла картошка. И руки наши сами поневоле протянулись к ползущим клубням.

Поле это видимо было скудное на урожай, поскольку иначе не понять, почему мы в первый день вполне справлялись впятером. Тогда как в последующие дни, работы на комбайне хватало и на восьмерых. А когда и с избытком. Но первый день тяжелым нам не показался. Тепло, ясное небо, вокруг суета и суматоха, движение комбайна чередуется паузами, в которые можно уже спокойно потрепаться. Больше наши разговоры никого не раздражают. А вот наконец и автобус! "Пока, ребята!".

– Ты им фамилию-то свою скажи, - говорит тракторист.
– А то они знать не будут, когда записывать придется.

– Кузнецов! Василий Федорович, - солидно представился комбайнер. И тут же добавил: - Запомните, а то здесь есть еще один Кузнецов.

Конечно, мы никуда ничего писать не собирались. Для этого из края в край бегал Кронов с блокнотом. Да еще Борман, в придачу, бродил вдоль кромки поля со своей интересной книгой.

На второй день произошло знаменательное событие. К нам присоединился Шура Калёнов.

Первый день при корзинах и мешках ему, как видно, пришелся не по вкусу. И еще в автобусе он доверительно шепнул:

– Я сегодня с вами.

А когда высадились, вчерашний комбайн первым приметил Женя. Он крикнул:

– Дядя Вася, мы здесь.

Дядя Вася великодушно подъехал поближе. Поле на этот раз было новое, картошка пошла валом. И довольно быстро Калёнов заметил с нотками разочарования:

– Дядя Вася-то, оказывается передовик.

Кто его знает, передовик он был или нет, но повадки имел те самые. Как только бункер на комбайне наполнялся, полагалось посигналить грузовику, чтобы он подъехал и забрал картошку. И наш дядя Вася не ограничивался тем, что поднимал вверх деревянную лопату. Он лопатой этой вовсю размахивал, да еще орал не жалея глотки. Какими словами, пересказывать не буду, но не успокаивался, пока машина не становилась под бункер. Ссыпали и скорее дальше.

Вероятно, был он всё-таки из лучших. Как говорила со смехом Ира Синявская: "Ваш- то что, вот у нас совсем дурной. За него два дня Маринка Дмитриева комбайнером ездила".

День шёл, а Калёнов всё бурчал, не успокаивался. Наконец побежал к капитану, который в этот раз был на нашем участке. И через какое-то время привел в подмогу нам двух девчонок. Причем, говорили, выбрал их он сам. Почему-то не из наших трех групп, а с неорганики. Постепенно уяснилось, что звали их Нелли (Наиля Аюпова) и Лена (Богатырева). Девчонки эти работали с нами на комбайне до самой свеклы. Таким образом и сложилось подобие бригады, которое сам Калёнов гордо именовал "бригадой Калёнова".

Трактористы же назвали нашего "бригадира" главным механиком. При остановках на очистку или наладку он непременно крутился возле мужиков, а потом рассказывал нам, что обнаружил "две" или сразу "четыре" неисправности. И иногда даже дядя Вася доверял ему помахать грузовику деревянной лопатой.

Из самодельных импровизированных анекдотов "бригада Калёнова" перекочевала в общую стенгазету, а затем даже и в почетную грамоту, которую в виде исключения вручили не кому-то индивидуально, а всем нам разом.

Димка Зыков писал в своей песенке (на мотив то ли Визбора, то ли "Веселого ветра"):

А рядом уж комбайн чинил Калёнов Шура.

Калёнов Шура, Калёнов Шура.

Не доломал еще комбайн Калёнов Шура,

Но нам с комбайном тем не по пути...

Но сентябрь есть сентябрь. Начались затяжные дожди. И выяснилось, что отправляясь на сельхоз работы, мы понимали не всё, что должно было понимать. Разумеется, никто не расчитывал на летнюю погоду осенью, все привезли с собой и сапоги, и свитера и телогрейки, и вязанные шапки. Но только не длиннополые непромокаемые дождевики. Зачем такое безобразие? Неужели мы собираемся работать под проливным дождем? Вот пройдет, выглянет солнце, тогда пожалуйста. Видимо, нашлись те, кто озвучил эти настроения в уши нашим михмовским начальникам.

Руководство "Чулков-Соколово" думало иначе. Перед нами выступил сам директор. Суть его речи сводилась к тому, что государство поручило убрать картошку, и мы это сделаем. Даже если придется выковыривать клубни вилами из-под снежных сугробов.

Слушали мы хмуро, но поневоле усмехались. Снег? Чего-чего, а до конца ноября нас здесь точно не продержат. Так что снег будете разгребать без нас. Никто еще не подозревал, как мы заблуждались.

Но слова подкрепились делами. Было постановлено: выдать каждому студенту по полиэтиленовой накидке. Накидок, впрочем, еще не было, но их предполагалось сделать. То есть нарезать куски полиэтиленовой пленки, сложить их вдоль вдвое и один край прошить. В помощь совхозным штатным портнихам выделить двоих раскройщиков (из студентов).