Чтение онлайн

Достав катану, я воткнул её в землю. Пустые ножны я перехватил на манер меча.

— Итак, нашему тупому мальчику пятнадцать лет. Тупой мальчик неожиданно решил, что он умнее взрослых дядей и сам прекрасно знает что и как делать, — я зло усмехнулся. — Какое наивное юношеское заблуждение. Когда-то и я был таким, тогда, — я вспомнил свою жизнь «до всего этого дерьма», а именно до маньяка Батерилла, — тогда казалось, что всё прекрасно. В итоге — реальность сделала из меня кого-то другого. И из тебя сделает. Мой долг, как взрослого, подготовить тебя к этому. Пятнадцать лет… Пятнадцать ударов за каждый год твоей жизни… И может даже шестнадцать, так сказать, на будущее. Приготовься… За каждый удар я буду делиться тобой крупицами своей мудрости, чтобы они наверняка въелись в твою подкорку. Начнём! — замах и удар. — Ты всего лишь ребёнок.

— Аааа! — Ичиго закричал, извиваясь от боли.

— Тебе не так много лет! — ещё один удар. — У тебя нет жизненной мудрости! — третий удар. — Но есть невероятная сила! — четвёртый удар. — Которой ты пользуешься как малолетний дегенерат со спермотоксикозом! — пятый удар. — Твои стремления благородны, но ты сначала делаешь, а не думаешь! — шестой удар. — Но мир — не песочница! — седьмой удар. — Мир — это жестокое место, в котором рушатся надежды и мечты! — восьмой удар. — Рушатся надежды тех, кто не проявляет толику рационализма и прагматизма! — девятый удар. — Ты поступил на эмоциях! — десятый удар. — Наплевал на разум! — одиннадцатый удар. — Ты напал на своё начальство! И можешь не говорить мне, что ты не Синигами! Ты, по факту — подчинённый одному из отрядов, у тебя есть: права, обязанности и… — двенадцатый удар. — Ответственность за свои поступки! — тринадцатый удар. — Ты действительно считаешь, что если будешь творить черти что, то тебе это сойдёт с рук? — четырнадцатый удар. — Ты идиот и этим всё сказано! Запомни, раз и навсегда, ты можешь делать что хочешь, но НИКОГДА БОЛЕЕ НЕ ПОДСТАВЛЯЙ ДРУГИХ СИНИГАМИ. А ты подставил многих своей тупостью и глупостью, своим наивным характером! Ты просто ребёнок с невероятной силой, не забывай об этом, когда в следующий раз решишь что-то выкинуть! — пятнадцатый удар. — Ха… Ха… — я тяжело дышал, выговорившись по полной.

Аннулирование бакудо… Ичиго распластался на камне, лёжа на животе, явно боясь переворачиваться на спину…

— Я вижу борьбу в твоих глазах, Ичиго Куросаки, тебя не перевоспитать одним сеансом, — усмехнулся я. — Но я надеюсь, что хоть немного моих слов ты услышал. Ты уже один раз вмешивался в похожую ситуацию. И помешал совершить ошибку, за это тебе спасибо, но ты вмешался и второй раз. И в этот раз ты допустил ошибку своим вмешательством. Мы могли бы оправдать Хицугаю, вернуть печать, всё на свои места. Но ты только внёс хаос… Это тяжело, но учись рассчитывать последствия своих действий.

Схватив катану и вложив её в ножны, я вернул ножны с Иназумой на пояс. Я исчез в Сору. Сам прочухается. Впрочем, я ощущал реяцу компашки Ичиго, а ещё Рукии и Ренджи. Вот уж неразлучная парочка. Показался я недалеко от въезда в город…

— Какой жестокий метод воспитания, — проговорил Урахара Киске, рядом с которым находилась ехидно ухмыляющаяся Йоруичи.

— И вы тут, — кивнул я. — Ну, а что поделать? Этот ребёнок не хочет думать. Вы ведь тоже не против, Ишшин?

Урахара и Йоруичи сидели на довольно-таки большом валуне, что стоял в стороне от асфальтированной дороги, что вела в Каракуру. А за валуном находился Ишшин Куросаки. На валун запрыгнул Ишшин Шиба… Каким я его помнил… А помнил я его молодым, высоким и широкоплечим, вечно улыбающимся взрослым ребёнком. И таким он был в повседневной жизни, но стоило начаться драке, и вся придурковатость уходила, испарялась. Ишшин творил настоящее побоище на поле битвы, будучи Синигами, именно таким его запомнили в Десятом отряде. Сейчас он предстал передо мной в форме Синигами, а Хаори перевязал так, чтобы не было видно номера Отряда.

— Не буду отрицать, — тяжело вздохнул Ишшин. — Твой метод жесток. Но именно он и нужен Ичиго, чтобы слегка повзрослеть…

— И вы сами не могли это сделать? — спросил я.

— Нет, — подтвердил Ишшин. — Не мог…

— Это из-за того, что он похож на ту женщину, Масаки, верно? — спросил я.

Лицо Ишшина перекосило от боли и разочарования. Довольно странно видеть подобное у эдакого весельчака.

— Прошу меня простить, я перегнул палку, — повинился я.

— Нет, — покачал головой Ишшин. — Я действительно вижу в нём Масаки и… Слегка запустил его воспитание. Хотя считаю, что он всё же вырос неплохим парнем.

Урахара хихикнул, как и Йоруичи.

— Ну конечно, — кивнул я. — Лезть в место обитания Богов Смерти, чтобы спасти принцессу. Он мог бы просто жить, без неё, даже вернув себе силу Синигами после удара Бьякуи. Но он всё равно рискнул… Ваш сын — нечто, — согласился я. — Но он слишком наивен и всегда считает себя правым. Он был бы прекрасным человеком, если бы мир делился лишь на чёрное и белое.

— Что верно, то верно, — ухмыльнулся Ишшин. — В любом случае, я надеюсь вы простите его, Изаму-сан. Он лишь…

— Ребёнок, — вздохнул я, сев рядом с Йоруичи. — Знаю. Я просто надеюсь, что мой урок принесёт ему пользу. Иначе мне придётся повторить.

— Что-же, рассчитываю на вас в таком случае, — сказал Ишшин. — Но не перебарщивайте…

— Я никогда… Не перебарщиваю, — отрицательно покачал головой я.

***

— Ситуация паршивая, — сказал Укитаке мне, когда я вернулся в Сейретей. — Даже, если честно, ужасная. Я и предположить не мог о подобном…

— О чём? — спросил я.

Сору и Сюнпо, мы оказались у меня с Шаолинь дома, где Укитаке, Нанао, я и Шаолинь начали чаёвничать у нас в столовой. Было тепло и приятно распивать чай в такой компании, если бы не одно обстоятельство — Сюнсуй угодил в Бараки Четвёртого отряда, как пациент.

— Пациент? — спросил я. — Старик Ямамото переусердствовал в своём обучении?

— Уж лучше бы он, — фыркнула Шаолинь. — На него напал обладатель Хьёринмару.

— Но ведь это, — отпил я тёплый чай. — Это занпакто Хицугаи и…

— И, — продолжил Укитаке. — Не только его, как я понял, хотя я и не верю в подобное.

— Я тоже не верю, но в Мире Живых меня заморозил не Хицугая, — сказал я, бросив в рот кусок мяса (автор, а где пицца? Автор намеренно её не включил, чтобы самому её не захотеть, денег то не так много!). — Странный Синигами в маске и с тёмными волосами. Его сопровождали две девушки-Арранкарки, одна с красными волосами, а вторая с синими. Они не представились, но использовали Королевскую Печать для перемещения.

— Соджиро Кусака, — сказал Укитаке.

— Кто? — переспросил я.

— Соджиро Кусака, — сказала Шаолинь. — Это Синигами, лучший друг Хицугаи в прошлом. У них… Уникальная ситуация, проявился один и тот же занпакто…

— Но это невозможно! — удивился я. — Не бывает двух одинаковых занпакто! Ведь для этого им надо быть одним и тем же человеком!

— В том-то и дело, — сказала Шаолинь. — У обоих проявился Хьёринмару. Они оба были, как бы, братьями. Но… Совет Сорока Шести узнал о их ситуации с Хьёринмару.

— Совет узнал о одном занпакто на двоих, — пояснил Укитаке. — Два разных человека получили один и тот же меч.

— В итоге, — продолжил я.

— В итоге, согласно закону, — допила чай Шаолинь, — который предполагает, что один занпакто — это один Синигами, их заставили сражаться…

— Чего? — спросил я. — Братьев, по сути, обладающих одним из сильнейших занпакто ледяного типа среди Синигами, заставили драться за обладание им же? Они что, совсем идиоты? Как?! Это же увеличило бы мощь Готей! Только представьте, у нас было бы больше Синигами уровня Капитана и, соответственно, больше шансов против Айзена и иных угроз… А Совет… — я залпом допил чай. — Совет, мать его, лишил подобным образом нас такого сильного Синигами?! Можешь дальше не рассказывать, Сой-чан, — посмотрел я на жену. — Участие Сяо в этой истории я, примерно, представляю.

— Да, — кивнул Шаолинь, подтвердив мои догадки.

— Мне остаётся лишь выразить своё уважение Хицугае, — резюмировал я. — Он, даже после всего этого, верно служил Готею.

— Ужасная история, — кивнул Укитаке. — Но что важнее — что нам делать сейчас?

— А что делать? — спросил я. — Кусаку на фарш, печать Королевской Семье, Хицугаю вернуть на пост Капитана и премию ему за все годы службы.

— Другие варианты не рассматриваются? — спросила Шаолинь.

— Какие другие варианты? — спросил я.