Чтение онлайн

Я помотал головой.

— Ну, ничего. Говори, что ты с улицы Гравийной или Колёсной. Там уже люди поприличней живут. Сойдёшь за них. К тому же это далеко, на восточном конце города. Вряд ли кого оттуда встретишь.

— Слушай, мне надо в кузнечный цех. Не знаешь, где это?

Гриша задумался.

— А какой именно?

Знать бы.

— Тот, где кузнец работает, который уголь у нас покупает.

Гриша почесал подбородок.

— Наверное, ближний. Это через речку два квартала и налево. Там в конце улицы такое тёмное здание, похожее на коробку с тремя трубами. Или другой, чуть подальше. Это по той улице, где мы стезевика видели, помнишь, когда прятались?

Я кивнул.

— Так вот, по той улице три квартала направо, там тоже речка, но так, ручеёк. И за ним налево. Тоже в конце проулка.

— Откуда ты всё это знаешь, как помнишь? — удивился я.

Гриша отчего-то засмущался.

— Да так, много там работать приходилось. Кость меня часто в этот район отправлял.

Ясно всё с ним. Мелкий, юркий, хоть и не слишком сообразительный, как считал Кость. Можно и на карманника выучить. А здесь само то. Народ не богатый, который за своими кошельками приглядывает. И не такой бедный, чтобы держаться за них постоянно.

— Не переживай, больше таким заниматься не придётся, — успокоил я его, почувствовав, как помимо моей воли работает навык Резонанса, убеждая Гришу в верности моих слов.

Мне было пора идти искать кузнеца.

Я попрощался с Гришей, ещё раз напомнил ему, где мы все собираемся вечером, и ушёл.

Кузнеца я нашёл с первого раза. Нужный мне цех оказался ближайшим, что меня не удивило, а наоборот обрадовало.

Приземистое здание снаружи оказалось таким же грязным, как всё окружение. Из всех трёх труб шёл дым. Кузнец стоял метрах в пятидесяти от входа в переулке и задумчиво смотрел небо. Там, очень похожие на дым, медленно двигались тяжёлые облака.

— Здравствуйте, — поздоровался я, не доходя метров пять.

Кузнец задумчиво обернулся.

— Здравствуйте, — вежливо произнёс он, рассматривая меня. — Если вы за заказом, зайдите, там на входе вас встре…

Он вдруг замолчал. Я улыбнулся.

— Ты? — ошалело пробормотал кузнец, но тут же собрался. — Не признал, богатым будешь.

Я усмехнулся. Если бы за каждое непризнание в прошлой жизни мне давали по рублю, тогда может быть, и стал бы богатым.

— Я по делу, — не собираясь мять булки, сказал я.

— По какому?

— У вас есть какая-то проблема. Я хотел бы помочь её решить.

— Проблема? — удивился кузнец, и внутри меня пробежал холодок.

Вдруг я ошибся? Вдруг у него всё в порядке, просто не с той ноги встал или ещё что… С чего я взял, что вообще могу что-то сделать? Нет, угольщик ведь говорил про заказ. Может, уже выполнили? Стоп! Одёрнул я сам себя.

— Проблема… — протянул кузнец. — Вот снег, наверное, пойдёт совсем скоро. Поможешь решить?

Он как-то нервно рассмеялся.

— Со снегом не помогу. Разве что могу посоветовать зайти под крышу.

— Под крышу… — снова протяжно, почти нараспев, произнёс кузнец, не сводя взгляда со свинцовых облаков, идущих ровным строем откуда-то с севера и подобравшихся уже к самой Стене. — Так я и сам могу.

— Может, есть другая… проблема?

— Слушай… пацан, — говорил он негрубо, просто не смог подобрать другого слова. — Я удивлён, что ты в угле разбираешься. И признателен, что сделали мне поставку. Но сейчас… сейчас это меня не спасёт.

— А что спасёт?

— Чудо. Ты можешь организовать мне чудо?

Надежда на чудо — это ещё один способ сдаться. Опустить руки перед натиском обстоятельств. Когда человек сам не способен преодолеть их, он ищет оправдание собственной слабости, и мозг находит его в вере, что только высшие силы, недоступные пониманию, запредельные способны решить его проблемы. Он сделал всё, что мог, но не вышло. Приди и помоги, ведь я так старался. Но уже в самом этом подходе скрыта ловушка. Человеку свойственно сдаваться чуть раньше, чем он может найти решение. Ведь это так просто… сложить руки и ждать, когда всё само собой разрешится. Или придёт кто-то могущественный и спасёт.

Но чудес не бывает. Есть лишь воля человека, способная преодолеть всё. Воля и знания.

Я не мог сказать точно, способен ли я помочь кузнецу, но у меня не было и мысли сдаться. За моей спиной стояли дети и подростки, которым негде жить и не на что надеяться. Которым не видать чуда ни при каких условиях. Если не мы сами, то кто тогда?

— Какое чудо вам нужно? — спросил я. — У меня они на все случаи жизни, по заказу.

Кузнец посмотрел на меня с недоверием. Кажется, вот-вот он засмеётся, поняв сарказм, или просто отвернётся и уйдёт, решив, что я над ним издеваюсь. Но он не сдвинулся с места. Вера в чудо уже лишила его воли, лишила способности мыслить критически.

— Идём, — сказал он и направился к входу в цех.

Я последовал за ним.

Могу ли я обеспечить то чудо, которое ему нужно? Посмотрим. Вот только если и смогу, то это будет всего лишь мои знания, а вовсе не божественное провидение.

Внутри была жара. Настоящая, душная, тяжёлая. Здесь воняло горячим железом, маслом и потом.

Узкие прямоугольные окна уходили под потолок вертикальными лучами. Сквозь них лился серый свет, но совершенно не разгонял мрак кузнечного цеха.

Здесь стоял звон и давящий гул исходящего под напором воздуха. Где-то внизу пыхтел механизм. Я слышал, как он ворочается в подвале, исходя отработанных паром.

У двух горнов трудились четыре человека. Третий — был не занят. Рядом с ним сидел огромный мускулистый мужик с голой спиной, но в толстенном фартуке с нарукавниками до локтей. Волосатое тело сплошь покрывали чёрные разводы от гари и пыли. Лицо, казалось, маской, украшенной боевым рисунком индейцев.

— Покажи ещё раз, Степан, — попросил кузнец, едва мы подошли ближе.

Степан развернулся к нам широкой грудью и уставился на меня. В глазах его было полнейшее недоумение.

— Чего показать? — пробасил он.

— Ковку.

— Кому? Я ж тебе уже всё показал. Не выходит. Ничего не получается. Крошится зараза. Хрупкое, как стекло. Удар не держит. Чё тебе ещё надо?

Субординацией здесь и не пахло. Хотя с чего я взял, что кузнец главный?

— Ему покажи, — с какой-то глубоко затаённой надеждой сказал кузнец, не особо веря, что это поможет. Но он уже был отравлен верой в чудо и искал его, где только мог.

— Дрыщу? — выпучив глаза, спросил Степан. — Ему-то на кой-ляд?

— Просто покажи.